Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 28. Зал Левэнь

В начале второго месяца, когда по всему городу пышно цвели персики и сливы, Юй Уянь прибыл в Лучжоу.

Многих из семьи Юй он видеть не хотел, да и не желал. Лишь Одиннадцатый брат, Юй Сы, был связан с ним не только кровными узами, но и считался, как и Яо Куань, его другом. Он мог не встречаться ни с кем, но как же не встретиться с другом?

Его внезапное появление, конечно, очень удивило Юй Сы, и тот спросил, зачем он приехал, но Юй Уянь не стал объяснять подробно, сказал лишь, что прибыл по важному делу.

Очень важному делу.

Через месяц должен был открыться съезд Альянса Пути Героя — что же за важное дело потребовало приезда в Лучжоу именно сейчас? А ведь Лучжоу находился недалеко от горы Сяогу. Юй Сы долго, пристально смотрел на Юй Уяня, но спрятал этот вопрос в душе и лишь с улыбкой сказал:

— Седьмой брат, разве я не могу помочь тебе?

Юй Уянь потрепал его по голове:

— Если бы ты знал, что это за дело, вряд ли захотел бы помогать.

Сердце Юй Сы ёкнуло.

Он начал настойчиво приставать к Юй Уяню, желая во что бы то ни стало выведать, в чём дело. Хотя тайных встреч у них было всего две, он снова и снова твердил: «Я хочу помочь Седьмому брату».

Так было до их третьей встречи.

То была случайная встреча.

По пути к башне Чжимэн Юй Уянь непрестанно размышлял: если Шэнь Мань не послушает его уговоров, неужто придётся и впрямь связать её и увести? Но даже если увести, оставшееся время он не сможет караулить её безотлучно. А пока Шэнь Мань остаётся в башне, с её красотой и талантом она почти наверняка станет Цветочной королевой на Празднике Ста Цветов.

Значит, чтобы она не встретилась с Янь Бинем, нужно сделать так, чтобы она не стала королевой.

Когда Юй Уянь по пути вдруг заметил в толпе впереди Юй Сы, он подумал: возможно, ему и впрямь понадобится попросить Юй Сы о помощи.

Стоит молодому господину Поместья Жуюй лишь тихонько шепнуть словечко устроителям Праздника Ста Цветов, и, даже если б он потребовал сделать королевой нынешнего года уродину, ему бы наверняка не отказали.

Кто же не хочет угодить Поместью Жуюй?

Вот она — та самая власть, которую Юй Уянь мечтал до основания разрушить, но теперь вынужден был на время использовать.

И тогда на этот раз, когда Юй Сы снова спросил: «Куда направляется Седьмой брат?», — Юй Уянь в общих чертах рассказал ему о Записях о сломанном мече, умолчав лишь о том, для чего именно он собирается их использовать.

— А я знаю, для чего он собирался их использовать.

Управа Аньцин, уезд Сусун, гора Сяогу посреди реки Янцзы, главное отделение Зала Левэнь.

Зал этот мог вместить несколько десятков человек; с десяток медных светильников, расставленных по углам, сияли так ярко, что резало глаза. Они освещали стоявшего в зале старца, которому уже минуло семьдесят; лицо его было изборождено морщинами, но взгляд оставался по-прежнему зорким и проницательным.

Право находиться в этом месте и восседать на этом месте имел, конечно, лишь один человек.

Им был не кто иной, как:

Глава Зала Левэнь Альянса Пути Героя — Цан Чжэнфэн.

По правилам Альянса Пути Героя, какое бы дело ни расследовал Альянс, окончательный приговор преступнику определял не кто иной, как глава Зала Левэнь. Поэтому, схватив Юй Юаня и Юй Сы, на следующий же день Вэй Лань под конвоем отправилась с ними из Лучжоу в уезд Сусун, на гору Сяогу, и в первый день третьего месяца устроила открытый суд.

В зале же, помимо членов Зала Левэнь, в качестве слушателей присутствовало и немало людей из Залов Лумин и Цзинъэ.

Лю Хунсинь сжимал кулаки, да так крепко, что костяшки побелели. Долго молчав, он наконец не выдержал и спросил:

— Для чего же он, по-твоему, собирался их использовать?

Юй Сы холодно усмехнулся:

— Для чего же ещё? Конечно, чтобы поднести их главе Поместья и выслужиться — тогда бы он смог вернуться в Поместье Жуюй. Но... но... если бы он и вправду вернулся, что стало бы со мной? Я потратил столько времени и лишь недавно, с таким трудом, добился признания главы. Стоило ему вернуться — как мне с ним тягаться? Да никто бы не смог с ним тягаться... — его голос стих, а улыбка постепенно наполнилась горечью. — Ни у кого не было бы ни единого шанса с ним тягаться...

Зная, что смертного приговора ему, скорее всего, не избежать, Юй Сы теперь, казалось, совершенно переменился: мрачный, злобный взгляд — ничего похожего на прежний располагающий облик.

Он выложил всё, что было на душе.

Услышав это, Лю Хунсинь резко вскочил на ноги и, глядя на него с полным неверием, долго-долго не сводил глаз, а потом горько рассмеялся:

— И только из-за этого ты решился его убить?

В этот миг ему снова захотелось уйти.

Точно как в тот день в траурном зале поместья Юй — уйти, ни на что не глядя.

Но порывам и своенравию можно поддаться лишь раз.

Подавив в себе все чувства, он с тяжёлым вздохом произнёс:

— Уянь никогда не хотел возвращаться в Поместье Жуюй, ему даже никогда не нравилось быть потомком семьи Юй. Когда-то он сказал мне: если и отправится странствовать по цзянху, то никогда не будет пользоваться именем «Юй Уянь».

Невероятно.

Юй Сы казалось, что слова Лю Хунсиня невероятны.

Что же до остальных присутствующих, то, за исключением девушки в зелёном, что едва слышно вздохнула, почти все пребывали в крайнем недоумении. Вэй Лань так и не раскрыла истинной цели, с какой Юй Уянь завладевал записями, и все, естественно, думали: ради чего же ещё, если не из преданности Альнсу Пути Героя?

После короткого перешёптывания Цан Чжэнфэн вдруг спросил:

— Ты не только убил Юй Уяня, но и едва не убил ту девушку, госпожу Шэнь Мань, из башни Чжимэн?

Юй Сы опустил голову и потупил взор.

Пожар той ночи поначалу был для него непредвиденной случайностью.

Но, оказавшись на пожарище, он вдруг понял: случайность может превратиться в возможность.

«Если Юй Уянь погибнет в этом огне, я завладею его записями и, в день открытия съезда Альянса Пути Героя, преподнесу их главе поместья, устранив великое бедствие, нависшее над Альянсом, — это можно будет счесть огромной заслугой».

Однако, как говорил Юй Уянь, о тайне записей знала ещё и та певица из башни Чжимэн. Если она выживет... Юй Сы, стоя в бушующем пламени, размышлял и вдруг заметил на втором этаже, в клубах густого дыма, две фигуры: мужскую и женскую. Мужской силуэт показался ему до боли знакомым. Он на мгновение остановился, увидел, как тот мужчина применяет цигун и взмывает на третий этаж, а немного погодя из огня выносят женщину в сопровождении других учеников Альянса Пути Героя. И тогда он почти неосознанно, из темноты, нанёс удар ладонью.

Кровельные балки рухнули вниз!

Прямо на голову Шэнь Мань!

Не успев даже толком проверить, умерла ли она на самом деле, он быстро пробрался другим путём наверх — искать Юй Уяня.

Уже «убив» одного человека, он, не колеблясь ни секунды, поразил и второго. Встретив Юй Уяня, они обменялись парой фраз, и тут его меч с быстротой молнии вонзился в спину юноши, который никогда не ждал от него удара. Он до сих пор помнил взгляд Юй Уяня — не гневный, не злобный, а лишь глубокое разочарование, пришедшее на смену изумлению.

Разочарование, в лицо которому Юй Сы не смел взглянуть.

Без особых коварных уловок — смерть Юй Уяня родилась из неверного понимания.

Из-за того, что Юй Сы ошибочно понял цель Юй Уяня, он и нанёс этот смертельный удар.

Что оставалось сказать? Только то, что Юй Уянь оказался плохим судьёй и ошибся в друге.

— И ещё — он был слишком наивен.

В голове Вэй Лань смутно прозвучали слова, что говорила ей Фан Линцин при их разговоре.

— Даже если бы он и впрямь явился с записями на съезд и всё разъяснил, — разве Альянс Пути Героя этого распустился бы? Боюсь, тогда бы на него самого обрушилась ещё не одна тайная месть. Если он и впрямь хотел добиться своей цели, лучше было бы сначала затаиться, накопить собственную силу, а уж когда-нибудь, став самым могущественным человеком в Альянсе, он делал бы что хотел — и всё далось бы легко.

Произнося это, Фан Линцин улыбалась своей обычной беззаботной улыбкой, но голос её звучал на редкость твёрдо и решительно.

В конце концов, она всегда была безжалостной и решительной юной госпожой Зала Пинъи на Пике Высшего Совершенства. 

Вэй Лань с лёгкой улыбкой ответила:

— Самых могущественных людей в Альянсе Пути Героя — пятеро. Даже если бы он стал главой Поместья Жуюй, ни глава Клана Вэй, ни Банды Ваньлань, ни Крепости семьи Лю, ни Обители Мяоюй не стали бы его слушаться.

— Достаточно ему стать по-настоящему сильным, достаточно Поместью Жуюй обрести настоящее могущество — и остальные школы сами покорятся, — возразила Фан Линцин.

— Но и этого добиться — всё равно что на небо взобраться, — сказала Вэй Лань.

— Пожалуй, ты права. Будь я на его месте, ни за что не стала бы взваливать на себя такую обузу.

В тот день, услышав это, Вэй Лань замолчала и долго размышляла одна. И сейчас она тоже безмолвствовала, тихо ожидая, пока Цан Чжэнфэн вынесет приговор Юй Сы и Юй Юаню.

Первый за убийство должен был поплатиться жизнью.

Второй за воспрепятствование расследованию Зала Левэнь тоже не мог избежать кары.

Это поразившее многих людей цзянху, из ряда вон выходящее дело теперь, сегодня, было наконец завершено.

Спустя немного времени присутствующие один за другим разошлись, и в огромном помещении Зала Левэнь горели лишь светильники да свечи, и два человека задержались в их дрожащем свете. Старый, убелённый сединами Цан Чжэнфэн сидел у свечи и долго, тепло смотрел на девушку, стоявшую подле него, а потом спросил:

— Твоя рана зажила?

— Благодарю, дядя-наставник Цан, я уже давно здорова, — ответила Вэй Лань.

— На этот раз ты совершила великий подвиг. Через несколько дней откроется съезд Альянса, и мы вместе обсудим, как противостоять этой операции «Сломанный меч». — он холодно хмыкнул: — Этим предателям-сановникам, задумавшим погубить наш Альянс Пути Героя, не так-то легко это удастся.

— А как же доказательства преступлений наших союзных учеников, записанные в Записях о сломанном мече? — спросила Вэй Лань.

— Разберись с ними сама, — ответил Цан Чжэнфэн. — Скоро, очень скоро и всеми делами Зала Левэнь будешь ведать ты. — он помолчал, внимательно вгляделся в лицо Вэй Лань и вдруг добавил: — Небо и земля обширны, и в нашем Альянсе, увы, нет-нет да и заведётся кое-какой сброд. В этом-то и заключается смысл существования Зала Левэнь.

Вэй Лань лишь коротко ответила:

— Да.

Цан Чжэнфэн очень неожиданно перевёл разговор и спросил:

— Ты ещё помнишь смуту года Гэнсюй, что случилась четыре года назад?

Вэй Лань кивнула.

Именно в той битве она и прославилась в цзянху.

— В тот год татарский хан Алтан повёл войска и вторгся в наши земли, подступив к самой столице, — продолжал Цан Чжэнфэн. — Государь немедля приказал всем гарнизонам защищать трон, но казённые войска трусили и не смели сражаться, позволив татарским ордам жечь, убивать и грабить на землях нашей Великой Мин. К счастью, Альянс Пути Героя заблаговременно узнал об этом, собрал своих членов и поспешил в столицу — защищать отечество. В итоге татары отступили, и страна не повторила трагедии Тумуской катастрофы прежних лет. Заслуга нашего Альянса Пути Героя была огромна.

Он поглядел на Вэй Лань и проникновенно, веско произнёс:

— В этом и заключается смысл существования Альянса Пути Героя.

Вэй Лань кивнула:

— В нашем Альянсе и впрямь немало людей с геройской душой и отвагой.

Это были её искренние слова. В Альянсе Пути Героя не все были такими, как Юй Уянь, но и не все — как Юй Юань и Юй Сы. Выросшая в Клане Вэй, за десять с лишним лет в Альянсе она знала немало благородных героев, исполненных чувства долга.

«В этом и заключается смысл существования».

«Но не в этом заключается смысл особых привилегий Пяти великих школ».

«К тому же в тот год, во время Гэнсюйской смуты, многие члены Альянса, что отправились защищать столицу и отечество, были не из пяти великих школ, а всего лишь учениками заурядных школ. Почему же никто о них не помнит? Почему их забыли?»

Этих слов Вэй Лань не произнесла вслух.

Она верила: когда-то Юй Уянь наверняка говорил похожие слова — и всё было бесполезно. Так к чему теперь лишние разговоры?

Старец с улыбкой похлопал её по плечу:

— Ты понимаешь это — и хорошо. — затем спросил: — Я слышал, та, кто покалечила Юй Сы, — твоя подруга? Что она вообще собой представляет?