Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 27. Впечатление

Как же всё-таки поступить с Вэй Лань?

Вот над чем размышлял сейчас Юй Юань.

Убивать её он не хотел. Хотя это были его владения, и, убив её, он сумел бы всё скрыть, но столько лет он нёс славу благородного героя и, спрашивая себя по совести, никогда не делал ничего дурного. Чтобы теперь убить товарища по Альянсу Пути Героя — на это он в конце концов не мог решиться. Однако и отпустить Вэй Лань из этой комнаты он ни в коем случае не мог: в его душе жизнь Юй Сы всё же перевешивала всё остальное.

С самого начала Юй Юаню и в голову не приходило: а что, если в конце концов это он сам потерпит поражение от Вэй Лань?

Каким бы необычайным дарованием ни обладала первая юная мастерица из Клана Вэй, ей ведь всего семнадцать, а ему самому уже почти пятьдесят. Между ними — тридцать лет разницы в наработке внутренней силы, тридцать лет боевого опыта. Разве можно легко восполнить такой разрыв?

Действительность, казалось, подтверждала это.

Поначалу техника меча Юй Юаня была строгой и плотной, без малейшей видимой бреши, и, как бы ни был яростен и остр меч Вэй Лань, в короткое время ей было не прорвать воздвигнутые им многослойные преграды. Но она ни на шаг не отступала: тело — как лук, меч — как стрела, и в каждом приёме ощущался дух: «Герой уходит — назад не вернётся».

Юй Юань не ожидал ощутить этот дух беззаветной отваги от столь юной девушки.

Он, сперва лишь собиравшийся тянуть время, невольно изумился и вдруг осознал: ему нужно напрячь всё внимание до предела, чтобы отражать этот яростный, острый меч.

Видно, больше нельзя обороняться — надо атаковать в полную силу и быстро решить исход.

«Убивать её нехорошо, но нужно взять живой, а там видно будет».

Едва мысли Юй Юаня переменились, переменилась и его техника меча. Он повернул запястье, меч дрогнул, и мириады потоков мечной ци¹ слились в единую сеть, что накрыла Вэй Лань сверху.

¹气 (qì) — дыхание, энергия, дух, сила, проявление внутренней сущности

«Безбрежные падающие листья с шорохом опадают».

Стоило ему перейти в наступление — и это был его коронный приём.

Вэй Лань, заметив это, ожесточилась. Вихрем следуя за своим мечом, она нанесла удар «Всполох отражёного света».

В сравнении с бурной и неукротимой мечной ци Юй Юаня, её мечная вспышка казалась одной-единственной линией.

Линией, сотканной из молнии.

Она мгновенно пробила одну точку в мечной ци Юй Юаня.

В тот же миг Вэй Лань взмыла в воздух, зависнув в полумраке. Половина мощи приёма «Безбрежных падающих листьев» рассеялась, но вторая половина, хоть и утратила часть силы, по-прежнему была грозной. Однако Вэй Лань уклонилась столь быстро, что лишь взметнулись вверх её волосы и край одежды, — точно лёгкий ветерок всколыхнул цветок.

И только меч в её руке даже в воздухе оставался неколебим.

Юй Юань изумился ещё больше прежнего.

Пусть она и рассеяла лишь половину его мечной ци, но в её возрасте суметь такое — это превзошло все его ожидания.

Дать бы этой девушке ещё несколько лет...

В этот миг Юй Юань уже не мог больше раздумывать, как бы пленить её, не нанеся тяжёлых ран. Он понял: если не вложить всю силу, ещё неизвестно, одолеет ли он её. И он тотчас взмахнул мечом в воздухе, нанося удар «Великие реки и великие моря», — мечная ци вновь хлынула бурлящими волнами.

Хотя лицо Вэй Лань оставалось спокойным, в душе её нарастала тревога.

Она понимала: все прежние выпады Юй Юаня были нанесены далеко не в полную силу. А теперь он наконец обратился к своему высочайшему искусству, и одолеть его стало почти невозможно.

И всё же эта толика тревоги ничуть не влияла на неколебимость её в бою. Проведя с Юй Юанем столько обменов ударами, она уже достаточно изощрила свой глаз и разглядела слабые места в его технике.

У любого мастера, как бы высоко ни было его искусство, есть свои слабости. Однако если он настолько подавляет тебя своими достоинствами, что ты даже не можешь приблизиться к нему, — как тогда атаковать его слабое место?

Разве что...

Скрип.

Словно вдруг отворилась дверь.

Эта комната изначально была местом, где Юй Юань в одиночестве упражнялся в боевом искусстве, и никто не смел входить сюда без его позволения. Именно поэтому он без опаски выбрал это место для поединка с Вэй Лань.

Но сейчас он не мог отвести взгляд и посмотреть, кто же этот дерзкий смельчак, осмелившийся без спроса войти в его зал.

В схватке мастеров нельзя отвлекаться ни на миг.

А Вэй Лань, казалось, как раз отвлеклась.

Её приём «Дикий гусь летит наискось» вышел чересчур косым. Юй Юань воспользовался моментом и вонзил ей меч в поясницу!

Это было по-настоящему больно.

Но брови Вэй Лань даже не дрогнули, лицо осталось бесстрастным. И этот самый косой удар меча вдруг разом перерубил меч в руке Юй Юаня. Не останавливаясь ни на мгновение, она тут же взмахнула мечом дальше — и лезвие легло на горло Юй Юаня.

Половина сломанного меча осталась в теле Вэй Лань. Из раны у поясницы капля за каплей сочилась алая кровь.

Фан Линцин как раз толкнула дверь и, увидев эту сцену, в мгновение ока поняла: Вэй Лань намеренно подставилась под удар, чтобы провести этот отчаянный приём — поставить всё на кон, чтобы вырваться из безвыходного положения. Нахмурившись, она подошла к ней и спросила:

— Ты в порядке?

И одновременно пальцы её скользнули, блокируя точки на теле Юй Юаня.

К горлу Юй Юаня было вплотную прижато ледяное остриё, и, пошевелись он хоть на волос, голова могла слететь с плеч, — оставалось лишь покориться движениям Фан Линцин. А на этот раз касание её пальцев отнюдь не было лёгким: Юй Юань тотчас застыл, не в силах шевельнуться.

Только тогда Вэй Лань убрала меч и одарила Фан Линцин улыбкой.

То была необычайно трогательная, лёгкая улыбка.

Едва бой прекратился, она снова стала столь же мягкой и изящной, как всегда. Достав из своего расшитого кошеля-мешочка фарфоровый пузырёк, она присыпала рану порошком, наскоро обработав её. Движения её были неторопливы и спокойны, и в то же время она мягко произнесла:

— Ты не присмотришь за ним? Я догоню Юй Сы.

— Ты что, жизни не жалеешь?! — невольно вырвалось у Фан Линцин.

— Ничего страшного, не тревожься, — улыбнулась Вэй Лань. — Рана не тяжёлая. Я знаю боевое искусство Юй Сы, и, даже раненая, я одолею его.

Она попросила не посылать в погоню людей из Альянса Пути Героя потому, что здесь были владения Поместья Жуюй и большинство вокруг составляли ученики из семьи Юй. Откуда знать, не появится ли второй Юй Юань?

Только схватив поскорее Юй Сы и заставив его признаться, она смогла бы созвать всех членов Альянса Пути Героя в Лучжоу и при всех всё разъяснить.

Медлить нельзя.

Нельзя терять ни минуты.

Она уже извлекла обломок меча, застрявший в мышцах поясницы, быстро нанесла на рану целебное снадобье и, оторвав кусок от своего рукава, перевязала её. Кровь удалось остановить, но лицо её слегка побледнело, отчего она стала ещё больше походить на цветущую орхидею — прекрасную и неземную.

Что-то в ней и впрямь отвечало духу её имени — такое впечатление сложилось у Фан Линцин ещё при первой встрече во мраке ночи.

Только тогда, как и все, она думала, что эта орхидея родом из глухой и тёмной лощины. Теперь же Фан Линцин вдруг поняла: то было ошибочное впечатление.

Она и впрямь подобна орхидее.

Но орхидее, что растёт на отвесной скале, под открытыми всем ветрам и ливням небесами.

Пусть Фан Линцин по-прежнему не могла до конца понять поступков Вэй Лань, это не мешало ей ценить и восхищаться красотой, что продолжала цвести и под утёсом, и в бурю.

— Не нужно, — улыбнулась Фан Линцин. — Отдохни пока. Я уже схватила Юй Сы, он сам мне всё и рассказал, потому я и пришла сюда. Сейчас за ним присматривают мои люди, он никуда не денется.

С этими словами она извлекла из рукава лист белой конопляной бумаги.

Лист, исписанный письменами.

Вэй Лань на мгновение опешила. Взяв бумагу, она пробежала глазами лишь пару строк и, ещё не дочитав до конца, невольно воскликнула:

— Как же он так легко признал вину?

— Вовсе не легко, — усмехнулась Фан Линцин. — Я отсекла ему одну руку и одно ухо, только тогда он согласился писать.

Едва прозвучали эти слова, как лицо Юй Юаня страшно исказилось, а из глаз полыхнул ледяной огонь. Казалось, не будь его точки блокированы, он бросился бы к Фан Линцин с яростным вопросом.

— Ты... что ты сказала?!

Но Фан Линцин не желала с ним разговаривать. Она лишь пристально смотрела на Вэй Лань и заметила в её глазах лёгкое удивление.

— Ты думаешь, я слишком жестока? — спросила она, склонив голову.

Когда-то, во время внутренней смуты на Пике Высшего Совершенства, она точно так же — жестоко и безжалостно — подавляла враждебные группировки. Просто сейчас она впервые применила эти средства против человека из Альянса Пути Героя.

Вэй Лань покачала головой:

— Но разве ты прежде не говорила, что обещала своей матушке...

— Говорила, — улыбнулась Фан Линцин. — Поэтому, когда вернусь домой, не знаю ещё, не попадёт ли мне.

Во взгляде Вэй Лань промелькнула глубокая благодарность, и она серьёзно произнесла:

— Спасибо тебе.

Фан Линцин на мгновение умолкла, повернула голову и выглянула за дверь. Уже давно спустилась ночь, и лунный свет мягко струился на землю. Этот дворик принадлежал одному Юй Юаню, сюда никто не заходил, оттого вокруг царила полная тишина.

— Да и не всё — ради тебя, — вдруг заговорила Фан Линцин в этой тишине. — Просто мне вдруг захотелось хоть раз поступить по своей собственной воле.

Она помолчала и снова просияла улыбкой:

— И это, надо сказать, чертовски приятно.

Она подумала, что, наверное, и впредь не раз будет поступать по своей собственной воле.

Вдруг глухо и мрачно заговорил Юй Юань:

— И тебе приятно калечить людей столь жестокими способами? — он перевёл взгляд на Вэй Лань: — Барышня Вэй, кто же она такая, твоя подруга?

Какой она человек?

Услышав это, Вэй Лань ещё некоторое время пристально разглядывала Фан Линцин. Впервые встретив её во мраке ночи, она подумала, что это — раненая птичка, одиноко и беспомощно примостившаяся меж ветвей. Потом птичка словно переродилась: стала не только бойкой, но и укус её ядовитых зубов сделался весьма болезненным.

Только тогда Вэй Лань осознала, насколько неверным было её первое впечатление: да это же вовсе не птичка, а змейка.

В глазах многих ядовитая змея — жестокая, свирепая, страшная: мало того что яд у неё силён, так ещё и в жилах течёт ледяная, бесчувственная кровь.

Но Вэй Лань как раз находила их прелестными.

Пусть они и могут ужалить — это всего лишь инстинкт выживания в дикой природе. А если, подобно Гун Сянь, они попадают в тёплую, мирную среду, — разве не могут они научиться доверять человеку?

«Она — мой очень хороший друг и замечательный человек», — подумала Вэй Лань. — «И к тому же — человек совершенно очаровательный».

Она вновь повернулась к Юй Юаню и продолжила:

— Первым убийцей был ваш сын. Я не считаю, что действия моей подруги, совершённые ради возмездия за погибшего, были хоть в чём-то неправильны.