Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 24. Юй Сы

Улица Таотао, винная лавка семьи Лю.

В тот вечер здесь собралось тринадцать учеников Альянса Пути Героя. Почти все они были юными героями лет двадцати с небольшим, и лишь один — самый юный, от силы пятнадцати, с круглым, по-детски пухлым лицом, на редкость миловидный.

Он пришёл позже всех.

Хозяин винной лавки хорошо запомнил: едва этот паренёк появился, его товарищи, уже сидевшие за двумя большими столами, гурьбой принялись его подначивать: «Шии, чего это ты сегодня так опоздал? Будешь пить штрафную! Давай-давай, садись скорей».

— А потом? Что сказал тот молодой господин?

Спрашивала это очень миловидная, спокойная девушка.

Рядом с ней сидела ещё одна, тоже с разлётом бровей, словно писанных тушью, — одновременно и свежая, и прелестная, и очаровательная. Зайдя, они сели за столик, заказали вина и закусок и тотчас принялись расспрашивать хозяина о той дюжине учеников Альянса Пути Героя, что собрались здесь в вечер пожара в башне Чжимэн.

Расспрашивали с мельчайшими подробностями.

А хозяин с радостью отвечал красавицам и, немного поразмыслив, сказал:

— Тот молодой господин, кажется, почти ничего не говорил, был чем-то рассеян, а как сел — всё поглядывал в окно. Потом товарищи влили в него несколько чарок, и он тоже стал смеяться и веселиться с остальными. Ну а дальше я пошёл обслуживать другие столы и больше за ними не следил. А ещё через какое-то время мы все увидели, что башня Чжимэн загорелась.

Вэй Лань сперва ненадолго задумалась, а потом с мягкой улыбкой поблагодарила.

Когда хозяин отошёл, она подняла чашку с вином перед собой и отпила глоток.

Очень крепкое и обжигающее.

Ей всё же больше нравился вкус того тутового вина, которым её прежде угостила Фан Линцин.

Но в это же мгновение она, кажется, вдруг поняла, почему люди рек и озёр больше любят именно такое крепкое вино, — оно и впрямь больше походит на вкус самого цзянху.

Как и всё то, что Вэй Лань увидела и услышала за эти два дня, — и те чувства, что всё это в ней вызывало.

Цзнянху никогда не был каким-то заповедным краем, далёким от мирской суеты.

Не был им и Альянс Пути Героя.

Молчание длилось довольно долго. Фан Линцин вертела в пальцах чашку с вином и вдруг спросила:

— Ты знаешь, кто он?

— В семье Юй только один Шии — единственный сын Юй Юаня. Вчера утром, когда ты пришла в поместье Юй, ты тоже его видела, — ответила Вэй Лань.

Среди молодёжи Альянса Пути Героя Фан Линцин почти никого не знала и не слышала о них — кроме таких юных мастеров, как сама Вэй Лань. Однако Юй Юань уже давно прославился в цзянху, его боевое мастерство было на высоте, имя его гремело, и он по праву считался одним из выдающихся героев нынешнего боевого мира — о таком Фан Линцин, конечно, не могла не знать.

— Ты подозреваешь, что убийца — он? — спросила Фан Линцин.

— Пока это лишь догадка, улик нет, я не могу никого обвинять понапрасну, — сказала Вэй Лань.

Шии из семьи Юй, Юй Сы.

Вэй Лань мало с ним общалась, но впечатление он производил самое хорошее.

И впрямь, среди младшего поколения семьи Юй он был всеобщим любимцем. Говорили, что нрав у него открытый и что с каждым знакомым из Альянса Пути Героя — будь то хоть из пяти великих школ, хоть нет — он держался приветливо и тепло. Такого живого, солнечного юношу, конечно, никто не мог невзлюбить.

Подумав ещё немного, Вэй Лань вдруг сказала:

— Цинцин, ты можешь мне помочь?

— С чем? — спросила Фан Линцин.

Наклонившись к самому уху подруги, Вэй Лань зашептала, а потом, помедлив, добавила:

— Если не хочешь, можешь и не соглашаться.

Она снова произнесла всё ту же фразу:

— «Ты можешь и не соглашаться».

Даже если обе стороны — друзья, одна не вправе принуждать другую делать что-то для себя.

Фан Линцин и впрямь не ответила сразу. Она серьёзно подумала, а потом вдруг перевела разговор и спросила с улыбкой:

— Если он и вправду окажется убийцей, как думаешь, станет Юй Юань его покрывать?

— Не знаю, — покачала головой Вэй Лань.

Она не раз встречалась с Юй Юанем и была с ним довольно близко знакома, но это не значило, что она его понимала. Полностью узнать человека на самом деле очень трудно. То, что ты слышишь, и даже то, что видишь, не обязательно правдиво, — эту истину она постигла за два минувших дня расследования.

Она не могла предугадать, как поведёт себя Юй Юань.

— Я слышала, боевое мастерство Юй Юаня очень высоко, — продолжала Фан Линцин. — А как по сравнению с тобой? Если он вдруг решит защитить сына и убить тебя, чтобы замести следы, — справишься ли ты с ним?

Она спрашивала потому, что привыкла оценивать, насколько опасным окажется последующее действие. Так у неё было заведено: прежде чем что-то делать, сперва просчитать — насколько это опасно и какая будет награда в случае успеха. Например, план по спасению Чан Саньбу позапрошлой ночью. Она тогда прикинула: Чан Саньбу много лет прослужил в Зале Пинъи, и преданность его была несомненна. Если не спасти его — растеряешь людские сердца. А Вэй Лань примерно тех же лет, что и она, и в боевом мастерстве, скорее всего, равна — так что, даже если та распознает её личность, можно не бояться сразиться с ней.

Вот тогда, конечно, стоило его, Чан Саньбу, спасать.

Но если в каком-то деле опасности больше, чем выгоды, — она не слишком склонна была за него браться.

— Он упражнялся в боевых искусствах на тридцать лет дольше меня и, конечно же, гораздо сильнее, — ответила Вэй Лань. — Однако... пока ещё нельзя с уверенностью утверждать, что убийца — это Юй Сы, и тем более нельзя гадать, станет ли Юй Юань мне препятствовать. Мне не хочется с подозрением судить о нём. Но если то, о чём ты сказала, и вправду случится...

Она очень бледно улыбнулась, но слова её прозвучали твёрдо и безоговорочно:

— Тогда я сделаю всё, что в моих силах.

Фан Линцин пристально посмотрела на неё:

— Я до сих пор тебя не спрашивала: ты так усердно расследуешь это дело потому, что хочешь стать главой Зала Левэнь?

Вэй Лань покачала головой:

— Прежде я просто считала, что творить справедливость и защищать слабых — мой долг.

Точно так же, как юноши из учёных семей с детства слышат от старших наставления прилежно учиться, продвигаться в науках, дабы скорее сдать экзамены и, вступив на чиновничью службу, прославить свой род, — это и есть их долг.

«Творить справедливость и защищать слабых» — это же долг детей из семей мира боевых искусств.

Однако теперь она на мгновение умолкла, а потом добавила:

— Но сейчас... я хочу добиться справедливости для Юй Уяня.

— Ты и это считаешь стоящим, даже если есть опасность? — спросила Фан Линцин.

— Да, — ответила Вэй Лань.

— По-моему, не слишком-то оно того стоит, — улыбнулась Фан Линцин. — Но ты сказала: стоит или не стоит — это решать не другим, а только самой себе. Так что делай, что хочешь. А я... помочь тебе в нескольких делах и обрести такого друга — вот это, по мне, очень даже стоит.

Вэй Лань улыбнулась вновь.

Всякий раз, когда она расслабляла брови и улыбалась от души, это было похоже на дуновение ветра, развеявшего туман: скрытый дымкой цветок вдруг открывал своё сияющее, яркое очарование.

— Спасибо, — сказала она серьёзно.

Они расплатились за вино и вышли из лавки. На длинной улице было полно повозок и прохожих, и они разошлись в разные стороны.

Каждая — в свою.

Вэй Лань направилась прямиком в поместье Юй на улице Юннин.

В отличие от шумной и оживлённой городской суеты, за воротами поместья Юй всё смолкало — ни гама, ни гула. До ушей Вэй Лань доносилось лишь звонкое щебетание птиц да доносимый ветерком лязг клинков. У стража у входа она спросила:

— Где сейчас молодой господин Шии? — и страж указал как раз туда, откуда слышался лязг.

Оказалось, Юй Сы с другим юношей из семьи Юй упражнялись в боевом искусстве во внутреннем дворе.

Вэй Лань хорошо владела цигуном, и поступь её была очень легка. Те двое, увлечённые поединком, поначалу её не заметили. Но вот один из них развернулся и вдруг увидел стоявшую под грушевым деревом девушку в зелёном — и на миг замер, поражённый. Юй Сы, уже наносивший удар мечом, заметив, что противник внезапно остолбенел, вынужден был поспешно отвести клинок.

Но, отведя меч, он едва ли мог отвести мечный ветер.

И тут же раздался чей-то мягкий голос:

— «Лазурный дракон обвивает хребет».

Тот юноша, повинуясь подсказке, описал своей саблей широкую дугу, исполняя приём «Лазурный дракон обвивает хребет», — и отразил удар.

Только теперь оба спокойно и без спешки опустили оружие и тотчас вместе подошли к Вэй Лань.

— Спасибо, что предупредили, шицзе Вэй, — с улыбкой сказал Юй Сы. — Иначе я бы едва не ранил человека.

— Я лишь наблюдала со стороны, поэтому видела яснее. Вы оба прекрасно владеете оружием. Я тоже изучаю меч, но в последнее время давно ни с кем не скрещивала клинков и всё боялась, что моё мастерство заржавеет. Глядя на ваш поединок, я невольно почувствовала зуд в руках. Не позволите ли и мне немного померяться силами с молодым господином Шии?

Юй Сы растерянно охнул — предложение Вэй Лань явно застало его врасплох. Но, поразмыслив, он не нашёл причин для отказа и ответил:

— Это... Хорошо. Прошу шицзе Вэй меня наставить.

Вэй Лань сложила руки в приветственном жесте, но её меч всё ещё оставался в ножнах.

А ножны — у неё на поясе.

Она не стала обнажать клинок.

— Мне нападать первым? — спросил Юй Сы.

— Этот поединок предложила я, и, конечно, мне следует начинать второй.

Юй Сы знал, что хотя шицзе из Клана Вэй старше его всего на два года, она — одна из пяти гениев молодого поколения Альянса Пути Героя и в боевом искусстве намного превосходит его. Поэтому он не стал церемониться — серебряная вспышка меча, и приём «Цветок кружит на ветру» устремился прямо в неё!

И тут он увидел её меч.

Меч Вэй Лань пришёл в движение вторым.

Но вспышка её меча достигла цели первой!

Юй Сы видел боевое искусство Вэй Лань впервые. И всякий, кто видел его впервые, не мог не изумиться: отчего такая красивая и изящная девушка наносит удары столь быстрые, столь беспощадные, столь пронзительно-острые? Юй Сы оставалось лишь уклоняться и защищаться, пытаясь выискать подходящий миг для контратаки.

Но мига такого он не находил.

Куда бы он ни поворачивался, сверкающий меч напротив следовал за ним, точно тень.

И не прошло и нескольких мгновений боя, как у него на лбу выступила испарина. Вдруг раздался звон: «Дан!»

Меч Юй Сы упал на землю.

Вэй Лань тотчас остановилась, вложила меч в ножны, подняла его меч с земли и обеими руками вернула его Юй Сы, извинившись.

Юй Сы отнёсся к этому спокойно:

— В поединке всегда кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, — улыбнулся он. — Боевое мастерство шицзе Вэй и впрямь превосходно.

Похвала эта звучала совершенно искренне, без тени досады или смущения от того, что его победили на людях.

— Благодарю за добрые слова, — ответила Вэй Лань.

А про себя подумала:

«При таком поединке, если бы у него на теле было спрятано что-то вроде книги или свитка, оно непременно выпало бы».

«Видимо, записей о сломанном мече при нём нет».

Вэй Лань вдруг засомневалась: быть может, прежняя догадка неверна и Юй Сы вовсе не причастен к этому делу?

И она задумалась об этом не только потому, что не нашла при Юй Сы Записей, но и потому, что его широта и искренность и впрямь легко располагали к себе.

Она подняла голову и взглянула на белые облака, что плыли и скользили в небесной сини.

«Цинцин, должно быть, уже начала действовать».

— Бум!

Средь бела дня, в лазурном небе над усадьбой Юй вспыхнуло алое зарево.