Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 21. Операция «Сломанный меч»

Меч - царь среди оружия.

Большинство людей боевых искусств в цзянху предпочитают упражняться именно с мечом.

Члены Альянса Пути Героя, в том числе и сама Вэй Лань, тоже были мечниками. Однако Вэй Лань понимала: говоря о «мече Альянса», Яо Куань, скорее всего, имел в виду вовсе не чьё-то личное оружие.

Ибо то был меч, передававшийся из поколения в поколение уже более двухсот лет.

В день основания Альянса Пути Героя, много лет назад, пятеро героев, заключивших союз, вместе выковали меч - как символ и залог их братства. А поскольку местом их встречи была гора Сяогу посреди реки Янцзы, меч этот и получил название «Гушаньский меч»¹.

¹孤山剑 (Gū Shān Jiàn) - дословно «Меч Одинокой Горы»

Он был всего лишь символом.

Символом Альянса Пути Героя.

- Записи о сломанном мече - то есть о Гушаньском мече? - спросила Вэй Лань.

- Именно так, - подтвердил Яо Куань. - Название «Записи о сломанном мече» происходит от одной операции, направленной против вашего Альянса Пути Героя. А название той операции - «Сломанный меч».

- Цюэ Хуайху - доверенное лицо Лу Бина, Янь Бинь - из рода Янь Суна, а Лу Бин и Янь Сун оба являются любимыми сановниками нынешнего императора, - задумчиво произнесла Вэй Лань. - Если эту операцию замыслили они вместе... значит, это императорский двор хочет расправиться с Альянсом Пути Героя?

- Слышала ли госпожа Вэй одно изречение из «Пяти паразитов» Хань-цзы²? - спросил Яо Куань.

²五蠹 (wǔ dù) - это классификация пяти типов людей, которых великий легист 韩非 (Хань Фэй) считал паразитами, подтачивающими устои государства и мешающими установлению строгого правопорядка. Согласно его учению, процветание державы возможно только при опоре на закон (法), а не на мораль, и сельское хозяйство и войну (耕战), а не на торговлю или риторику

- «Герои оружием нарушают запреты», - ответила Вэй Лань.

- Вы, оказывается, тоже начитаны, - улыбнулся Яо Куань.

Вэй Лань ничего не ответила и задумалась. При основании государства пять великих школ Альянса Пути Героя впрямь оказали немалую помощь, их можно было с полным правом назвать заслуженными сподвижниками императора. Однако когда Чжу Юаньчжан, Великий Предок, взойдя на престол, принялся безжалостно истреблять многих заслуженных сановников, Альянс Пути Героя он почему-то ни разу не тронул. Причина была в том, что каждый в Альянсе владел выдающимся боевым мастерством, и, начнись между ними открытая война, можно было опасаться новой великой смуты в Поднебесной. Приходилось пока что их умиротворять.

И вот, по прошествии двух с лишним столетий, сила Альянса Пути Героя лишь возрастала - мог ли императорский двор вечно оставаться к этому равнодушным?

Могли ли Лу Бин и Янь Сун, оба обладавшие безграничной властью, терпеть, что в мире существует место под названием «цзянху», где есть организация, чьё могущество не уступает их собственному?

Яо Куань продолжал:

- Поэтому в последние годы Лу Бин и Янь Сун, сговорившись, отправили множество доверенных людей во все концы цзянху. Каждый из них собирал доказательства различных преступлений, совершённых членами пяти главных школ Альянса Пути Героя. Все эти сведения заносились в особые книги, и всё это были неопровержимые улики. Они планировали, когда накопится достаточно, представить их государю и просить его двинуть войска, дабы одним ударом истребить Клан Вэй, Крепость семьи Лю, Банду Ваньлань, Обитель Мяоюй и Поместье Жуюй.

С их-то авторитетом и влиянием - если бы на пятёрку школ Альянса Пути Героя собрали всего два-три обвинения, двор попросту ничего не смог бы с ними поделать.

Поэтому всё следовало хранить в строжайшей тайне, так, чтобы ни единая душа в Альянсе Пути Героя не узнала об этом. А дождавшись наилучшего момента, внезапно нанести удар, выступив под знамёнами «защиты народа от зла» и «очищения рек и озёр от скверны». Вот почему Цюэ Хуайху и его люди всё это время не могли раскрывать, кто они на самом деле, и не смели появляться на людях в расшитых одеждах Цзиньивэй.

Вэй Лань наконец всё поняла, и во взгляде её что-то промелькнуло.

- Вы, барвшня Вэй, не верите, что в вашем Альянсе могло найтись столько преступников? - спросил Яо Куань.

Вэй Лань покачала головой:

- Я служу в Зале Левэнь. Обязанность Зала Левэнь - награждать и наказывать, карать зло и возвышать добро, очищая цзянху от отпетых негодяев. Я знаю: в нашем Альянсе и впрямь водятся кое-какие подонки, и, если Зал Левэнь их выявляет, мы не даём им спуску.

- Нет, тут всё иначе, - возразил Яо Куань. - То, чему вы никогда не даёте спуску, - это убийства, поджоги, чудовищные злодеяния. Но в вашем Альянсе есть ещё немало людей, которые пользуются властью, имеющейся в их руках, - властью, дарованной только вам, отпрыскам Пяти великих школ, - чтобы бесчинствовать в мире боевых искусств, творя отнюдь не мелкие пакости. Ваш Зал Левэнь на это внимания не обращает, а у прочих бродяг цзянху и подавно не хватает духу вмешиваться. И в Записях о сломанном мече собраны как раз доказательства именно таких преступлений.

Вэй Лань выслушала это, оставаясь такой же спокойной, как и прежде.

В сравнении с тем потрясением, что она испытала минувшей ночью, узнав историю школы Цинхун, сейчас на её лице не отразилось и тени удивления.

Наверное, потому, что всё рассказанное Яо Куанем было вполне представимым.

Она лучше кого бы то ни было знала, сколь велика в цзянху власть членов Пяти великих школ.

Видя, что она надолго умолкла, Яо Куань продолжил:

- Всё это мне рассказал когда-то господин Юй. И о самой операции «Сломанный меч» он узнал случайно, когда странствовал по рекам и озёрам. Не желая безучастно смотреть, как гибнет Альянс Пути Героя, он тайно разузнал имена тех, кто в разных местах ведает операцией «Сломанный меч», и одну за другой отобрал у них Записи о сломанном мече. Лучжоуская же часть записей была последней, которую он ещё не успел заполучить.

Вэй Лань всё ещё молчала.

Видя, что она, похоже, больше не собирается задавать вопросы, Фан Линцин не выдержала:

- Тогда почему же Юй Уянь не рассказал обо всём семье Юй?

Даже если его уже исключили из Поместья Жуюй, дело-то касалось самого существования Альянса Пути Героя. Узнав об этом, семья Юй немедленно оповестила бы остальные четыре школы, и вместе они направили бы мастеров, чтобы завладеть записями, - разве было бы нужно Юй Уяню, уже раненому, продолжать в одиночку этот рискованный поход?

- Потому что ему пока что не хотелось, чтобы Альянс Пути Героя узнал об этом деле, - ответил Яо Куань. - И потому что он и сам хотел воспользоваться Записями о сломанном мече для одного дела.

- Как? Он затаил злобу на людей из Альянса Пути Героя и хотел с помощью записей держать их в узде? - спросила Фан Линцин.

Таков был ход её мыслей. В конце концов, если бы кто посмел обидеть её саму, она бы непременно отомстила.

Но Яо Куань вновь покачал головой:

- Он сказал мне, что в третьем месяце этого года Альянс Пути Героя собирается провести на горе Сяогу боевой сход. Он хотел явиться туда, имея при себе все Записи о сломанном мече, и с неопровержимыми доказательствами открыто заявить всем, что среди пяти главных школ Альянса Пути Героя слишком много невежественных, распущенных и заносчивых учеников и потомков. Их существование уже стало злокачественной опухолью в мире цзянху, и особые привилегии пяти главных школ тоже стали злокачественной опухолью. Реки и озёра - не чиновничье поле, они изначально должны быть местом, где все равны. Он надеялся, что после этого Альянс Пути Героя будет распущен, и тогда, во-первых, двор перестанет досаждать им, а во-вторых, цзянху вновь обретёт свой истинный облик.

- Реки и озёра изначально должны быть местом, где все равны.

Услышав это, Вэй Лань, казалось, оставалась всё так же тиха, лишь на мгновение прикрыла глаза, безмолвно повторяя про себя эту фразу.

Затем, открыв глаза, она серьёзно спросила:

- Два года назад его изгнали из Поместья Жуюй из-за этих его идей?

- Да, - подтвердил Яо Куань.

Идеи его были слишком бунтарскими, слишком еретическими.

Поместье Жуюй возвышалось в мире боевых искусств уже двести с лишним лет и столько же наслаждалось особыми привилегиями. Чтобы они добровольно отказались от всей власти, что была у них в руках, и стали ничем не отличаться от прочих заурядных школ цзянху, - любой из них спросил бы: «С какой стати?»

Юй Уянь обладал поразительным природным даром к боевым искусствам, и человеку способному, казалось, прощалось многое из ряда вон выходящее - но только не то, что вредило их интересам.

С тех пор Юй Уянь покинул и Поместье Жуюй, и Альянс Пути Героя, но идеи его не изменились, устремления не угасли - и тогда-то он и начал в одиночку добывать Записи о сломанном мече.

Выслушав рассказ Яо Куаня, не только Вэй Лань погрузилась в молчание - даже у Фан Линцин на душе стало удивительно: замысел Юй Уяня был связан со слишком уж большими препятствиями.

Если бы он даже не погиб, даже если бы смог благополучно добыть все части Записей о сломанном мече и явиться с ними в третьем месяце на сход на гору Сяогу, - вовсе не обязательно, что всё сложилось бы так, как он хотел. Скорее, это лишь заставило бы отпрысков Пяти великих школ ненавидеть его ещё больше.

Изменить уклад всего цзянху - задача, по сложности сравнимая со сменой династии.

- Я восхищался его решимостью, - сказал Яо Куань. - После моего наставника он был самым выдающимся человеком, какого я встречал на свете. Поэтому я и предложил ему: я постараюсь сблизиться с Янь Бинем, войти в его поместье и выведать, где хранятся Записи о сломанном мече. Выслушав меня, он не согласился и сказал, что это дело меня не касается, но остановить мои действия он не мог. Я, не сказав ему, отправился к Янь Биню. Он скоро об этом узнал, а заодно узнал, что как раз в это время я встретил Шэнь Мань. Тогда он специально одолжил мне крупную сумму денег, чтобы мы с ней поскорее обустроили свою жизнь.

Сказав это, Яо Куань повернул голову и взглянул на Шэнь Мань. Выражение его лица было исполнено глубочайшей вины. Он снова пошевелил губами, но оставшиеся слова, казалось, не мог произнести.

И тогда долго молчавшая Шэнь Мань вдруг заговорила сама:

- Да, господин Юй был выдающимся человеком. Хотя о его делах я знаю только по рассказам Яо Куаня, я тоже глубоко восхищаюсь таким выдающимся человеком. Тем более, он был нашим благодетелем, так как же мы с Яо Куанем могли в такое время, заботясь лишь о собственном покое, оставить его одного лицом к лицу с опасностью? А вырастет ли Небесный пион - ещё неизвестно; попадёт ли Яо Куань в поместье Янь - тоже, конечно, было неизвестно. Вот я и подумала: нужно действовать с двух сторон.

Янь Бинь был сладострастен.

Об этом в городе Лучжоу знали почти все.

Под действиями с двух сторон Шэнь Мань подразумевала: во-первых, пусть Яо Куань продолжает выращивать Небесный пион.

Во-вторых - она сама продолжит оставаться в башне Чжимэн до самого Праздника Ста Цветов, станет Цветочной королевой и встретится с Янь Бинем.

Шэнь Мань снова тяжело вздохнула:

- Когда господин Юй узнал о моём замысле, он той же ночью сам пришёл в башню Чжимэн, чтобы отговорить меня, а потом... а потом...

Она чуть запрокинула голову, силясь удержать готовые хлынуть слёзы, и закончила:

- А то, что случилось потом, вы уже знаете.

Вэй Лань на мгновение задумалась и медленно покачала головой:

- Не всё. К примеру: как вы сказали, все части Записей о сломанном мече из разных мест, кроме лучжоуской, были уже у шисюна Юя. Так где же они теперь?

До этого Яо Куань сидел, низко опустив голову и потупив взгляд.

Услышав же этот вопрос, он вдруг вскинул глаза и долго, пристально смотрел на Вэй Лань.

Затем с горькой усмешкой произнёс:

- Человек из Альянса Пути Героя всё-таки больше всего озабочен записями... Не тревожьтесь, те несколько частей всё это время были при господине Юе. Если уж он в ту ночь... боюсь, все они сгорели дотла и больше не представляют угрозы для Альянса Пути Героя.

Вэй Лань и впрямь очень интересовало местонахождение Записей о сломанном мече.

Ведь теперь она знала, что в день гибели Юй Уяня на нём были ещё не зажившие раны, но всё равно не могла поверить, будто в ту ночь Юй Уянь, сумевший в краткий миг одолеть Чан Саньбу, не мог применить цигун и спастись из моря огня.

Поэтому местонахождение этих записей, возможно, и было ключом к разгадке истинной причины смерти Юй Уяня.

Вэй Лань не хотела пускаться в объяснения, да и не имела к тому желания. Она лишь спокойно заметила:

- В таком случае, если существует всего одна часть записей, то, даже заполучив её, вы всё равно не смогли бы заставить Альянс Пути Героя распуститься.

- Я знаю, разумеется, знаю, - ответил Яо Куань. - Я лишь хотел до наступления третьего месяца добыть эту часть записей и успеть на боевой сход на гору Сяогу. Там я при всех рассказал бы всё ясно и чётко; при всех показал бы всем людям цзянху преступления, что совершили отпрыски Альянса Пути Героя и записаны в Записях о сломанном мече, - чтобы они своими глазами увидели, что собой представляют так называемые ученики прославленных школ.

- Ах вот оно что, - подхватила Фан Линцин. - Стало быть, вчера ночью ты не только ошибочно принял нас за людей из Поместья Жуюй, но ещё и решил, что нам уже известна тайна Записей о сломанном мече, и потому попытался погубить нас чужими руками?

- Да, - подтвердил Яо Куань.

- Тогда, значит, Шэнь Мань хотела изменить внешность именно для того, чтобы вернуть себе прежний облик и в день Праздника Ста Цветов стать Цветочной королевой? - продолжала Фан Линцин.

Ведь искусство смены облика и служит вовсе не только для того, чтобы менять черты лица.

Оно способно ещё и возвращать человеку прежнюю внешность.

Хотя это «возвращение» не было настоящим.

- Да, - подтвердила и Шэнь Мань.

Теперь, что касалось Фан Линцин, - всё, что вызывало у неё любопытство, было уже совершенно ясно, за исключением одного: кем был убийца Юй Уяня, которого пока ещё не выяснили.

Казалось, у неё пропал интерес продолжать расспросы.

Она вновь уселась у окна и принялась забавляться со своей змейкой, а в её глазах мелькнула тень какой-то задумчивости.

Вэй Лань же продолжила расспрашивать:

- А знал ли господин Яо о том, что, изменяя свою внешность с помощью искусства смены облика, госпожа Шэнь рисковала навсегда лишиться лица?

- Что?! - воскликнул потрясённый Яо Куань.

- Кажется, не знал, - заметила Вэй Лань.

Яо Куань мгновенно повернулся к Шэнь Мань.

- Это я погубила господина Юя, - тихо проговорила Шэнь Мань. - И даже если бы моё лицо было навеки изуродовано, этим всё равно не искупить моей вины.

- Вы и вправду считаете, что шисюн Юй погиб исключительно из-за того страшного пожара? - спросила Вэй Лань.

- Если бы не...

- Я хочу попросить госпожу Шэнь рассказать: после того, как вы встретились тем вечером, что произошло дальше? И почему при стольких людях в башне Чжимэн пострадали только вы одна?