Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 13. Записи о сломанном мече

В резиденции Янь не было собственной темницы, но пустых комнат имелось вдоволь, и при достаточной страже любую из них можно было в мгновение ока превратить в узилище.

Человек в чёрном стоял у окна этой временной камеры, глядел на безбрежный небосвод за окном и глухо ронял слова:

— Барышня Юй, погляди: солнце уже куда тусклее, чем некоторое время назад. Время всегда бежит быстро, и, если ты не ответишь мне сейчас, терпение моё может иссякнуть.

Только что он задал Фан Линцин три вопроса:

Во-первых, когда именно Поместье Жуюй узнало об этом деле?

Во-вторых, известно ли об этом пока лишь одному Поместью Жуюй, или же все пять великих школ Альянса Пути Героя уже в курсе?

В-третьих, не Альянс ли Пути Героя похитил Записи о сломанном мече из других мест?

Фан Линцин решительно не понимала, что это за странные и непонятные вещи, о которых он толкует. Услышав его, она опустила голову и надолго погрузилась в молчание, лишь чёрные зрачки её беспрестанно вращались. Наконец она внезапно заговорила:

— А ты всё ещё хочешь, чтобы Записи о сломанном мече вернулись к тебе?

Человек в чёрном спросил:

— Что ты имеешь в виду, барышня Юй?

Фан Линцин ответила:

— Отпусти меня — и я верну их тебе.

Человек в чёрном холодно фыркнул:

— Ты держишь меня за дурака?

Фан Линцин прыснула. Услышав слово «дурак», она согнулась пополам от смеха и сквозь хохот поспешно проговорила:

— Что ты, что ты! Ты такой умный, какой же ты дурак? Ты мне не веришь — тут уж я ничего не могу поделать. Вот только... — голос её внезапно похолодел, и она посерьёзнела: — Неужели ты не боишься, что Поместье Жуюй потребует с тебя расплаты, если ты не отпустишь  меня?

Человек в чёрном возразил:

— А разве, если я отпущу тебя, Поместье Жуюй не потребует с нас расплаты?

Хоть он и сказал так, но всё же нахмурился и надолго задумался, а затем, не проронив ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Янь Бинь немедленно последовал за ним.

Янь Бинь тоже всё это время находился в той же комнате.

Только он до сих пор не произнёс ни звука.

И лишь теперь, выйдя в коридор, он не удержался — то и дело оборачивался, вздыхал, глядя на изящный силуэт в комнате, и причитал:

— Такая красавица, и как бы я мог подумать... ах, жаль, как жаль. Кстати, господин Цюэ, только что эта девушка сказала, что может вернуть нам прочие Записи о сломанных мечах...

Человек в чёрном оборвал его:

— Ты что, дурак? И ты этому веришь? Если бы Записи о сломанных мечах и впрямь попали в руки Альянса Пути Героя, первым делом они бы их уничтожили.

Янь Бинь сжал кулаки, лицо его сильно помрачнело.

Человек в чёрном, однако, улыбнулся:

— Но тебе не о чем беспокоиться. Знаешь ли ты одну истину? — он намеренно помедлил и, увидев, как Янь Бинь в недоумении качает головой, продолжил неспешно: — Когда почти все совершили ошибку, тот единственный, кто её не совершил, — уже заслужил награду.

Янь Бинь опешил, а затем, осенённый, тоже улыбнулся:

— И впрямь.

Человек в чёрном ответил:

— Потому сейчас нам надлежит как следует хранить тот список Записей о сломанном мече, что у нас в руках, и ни в коем случае не дать никому его похитить. Что же до той девчонки... сперва выясним, к какой ветви Поместья Жуюй она принадлежит, а затем доложим об этом деле наверх и будем ждать, как решат её судьбу.

Облаков на небе постепенно прибавлялось.

Время текло вместе с тем, как облака сходились и расходились.

Расставшись с человеком в чёрном, Янь Бинь вернулся к себе в покои и уже собирался немного передохнуть, как слуга доложил, что Яо Куань уже давно ждёт и просит аудиенции по важному делу.

Ещё тогда, когда они собирались увести Фан Линцин в резиденцию Янь, Яо Куань бросился перед Янь Бинем на колени и взмолился: он боится, что, как только господин Янь уйдёт, люди из Поместья Жуюй явятся мстить ему, — и просил господина Яня защитить его. Янь Бинь всё ещё надеялся, что тот вырастит ему Небесный пион, и тоже не желал, чтобы он погиб; он взял его в резиденцию и выделил ему комнату для слуг. Что же ему понадобилось теперь?

— Пусть войдёт.

Спустя мгновение Яо Куань вошёл в покои и, едва представ перед Янь Бинем, тут же снова рухнул на колени и припал головой к полу:

— Господин Янь!

Янь Бинь сидел посреди комнаты, неторопливо прихлёбывая чай, и кивнул:

— Что за дело? Говори.

Яо Куань поднялся и, оглядевшись по сторонам, с крайней осторожностью произнёс:

— Докладываю господину: те две девицы сегодня сказали мне ещё кое-что. Я хоть и не понял их, но после, чем больше думал, тем страннее мне это казалось, и я счёл необходимым сообщить господину, только... — он снова покосился по сторонам.

Янь Бинь понял его намёк. Поразмыслив мгновение, он велел всей прислуге в комнате удалиться и лишь тогда спросил:

— Вот как? И что же они ещё сказали?

Покои были очень велики; двери и окна уже закрыты, и лишь струйка дыма из курильницы вилась в воздухе.

Яо Куань медленно поднял глаза и произнёс:

— Они сказали...

Но не успел он договорить, как серая тень метнулась к Янь Биню. Пусть это искусство лёгкости и не принадлежало к числу высших в цзянху, его оказалось достаточно, чтобы Янь Бинь не успел среагировать. Яо Куань схватил его за горло и злобно прошипел:

— Они сказали: «Господин Янь, вы, в конце концов, хотите жить или умереть?!»

Лицо Янь Биня мгновенно сделалось белым как полотно. Из горла его вырывались лишь нечленораздельные «а-а», и он в неверии смотрел на этого цветовода, который прежде был с ним так почтителен, не в силах вымолвить ни слова.

Теперь с лица Яо Куаня полностью исчезло прежнее заискивающее выражение; даже его обычно мягкие черты покрылись жестокостью. Понизив голос, он с ухмылкой проговорил:

— Хочешь жить — скажи мне, где Записи о сломанном мече?

Янь Бинь вытаращил глаза.

Яо Куань чуть ослабил хватку на его горле.

— Если посмеешь позвать на помощь — я убью тебя прямо сейчас.

Янь Бинь судорожно перевёл дух и выдавил:

— Ты... ты... кто ты такой?

— Твоя жизнь в моих руках. Чтобы остаться в живых, ты можешь лишь отвечать на мои вопросы, а не задавать свои. Понял?

Сердце в груди Янь Биня колотилось без остановки. Ему оставалось только глубоко дышать, пытаясь хоть немного успокоиться. Он замотал головой:

— Нет... нет... убьёшь ты меня — как тогда найдёшь Записи? А если я скажу тебе... я... я умру...

Яо Куань произнёс:

— Я гарантирую: как только ты мне расскажешь — я тебя не убью.

Янь Бинь залепетал:

— Я не... я не о том...

Он запинался и мямлил; страх сотрясал всё его тело, и он не мог выговорить ни одной связной фразы.

Яо Куань нахмурился, видимо, обдумывая следующий шаг. Дело зашло так далеко, что и он чувствовал себя беспомощным. Оба умолкли. В комнате надолго повисла тишина, как вдруг раздался отчётливый и ясный голос:

— Он не может тебя убить. Но я — могу.

Оба одновременно вздрогнули от ужаса. Ведь двери и окна были плотно закрыты — откуда же говорит этот человек? Они непроизвольно завертели головами по сторонам. Казалось, голос доносится из левого угла — там стоял длинный столик, а на столике лежал семиструнный цинь. Если бы не нынешнее чрезвычайное положение, они бы почти заподозрили, что говорящий — оборотень, в которого превратился этот самый цинь.

Ибо голос её был столь же мягок и гармоничен, как звуки циня, — даже произнося слово «убить», она говорила так же спокойно и ровно, без малейшего намёка на убийственную ауру.

Яо Куаню этот голос показался до крайности знакомым. Чуть подумав, он вдруг вскричал:

— Это ты!

Из-под потолочных балок внезапно скользнула вниз фигура и встала подле семиструнного циня. Её утончённо-изящный облик на удивление гармонировал с древним инструментом.

Вэй Лань всё с той же лёгкой улыбкой продолжала:

— У нас с ним разные цели. Ему нужны Записи о сломанном мече, а мне нужно лишь спасти человека. Я знаю, где находится человек, — а он, кажется, не знает, где находится то, что ему надобно. Поэтому моя цель легче достижима: стоит лишь убить вас и вызвать в резиденции переполох — и я смогу воспользоваться суматохой и вызволить её.

Эти слова были явно обращены к Янь Биню:

— Господин Янь, если вы не желаете умереть прямо сейчас, — проведите меня к ней, хорошо?

Янь Бинь, оглушённый чередой потрясений, стоял совершенно оцепенев.

Яо Куань тем временем незаметно пошевелил левой рукой.

Вэй Лань сказала:

— Господин Яо, вы сумели схватить его так ловко лишь потому, что он совершенно не владеет боевыми искусствами. Однако, простите за прямоту, ваше собственное боевое искусство не столь хорошо.

Яо Куань спросил:

— Вы имеете в виду, что богомолу не одолеть иволгу — и мне не одолеть вас, верно?

— Да, — ответила Вэй Лань. И снова спросила: — Господин Янь, вы надумали?

Янь Бинь уже забыл о будущем и думал лишь о том, как сейчас спасти свою шкуру.

— Здесь не я один могу принимать решения, поэтому я не могу просто взять и приказать отпустить вашу спутницу.

Вэй Лань отозвалась:

— Ничего страшного. У меня уже есть план, и мне потребуется лишь ваше содействие.

Прошло ещё немного времени. Небо ещё сильнее потемнело. Ночь и впрямь наступала быстро.

Деревья и травы во дворе покрылись слоем прохладного лунного сияния.

Господин Янь, с важным видом прохаживаясь по двору в сопровождении двух слуг в серых холщовых одеждах, вновь подошёл к дверям временной камеры, где содержалась Фан Линцин, остановился и спросил у многочисленной стражи:

— Она всё ещё там?

Тотчас ответили:

— Да. Господин, будьте покойны, она скована цепями и ни за что не сбежит.

Янь Бинь кивнул, толкнул дверь — и замер в оцепенении, после чего поспешно снова закрыл её.

Таким образом, стража, стоявшая у дверей, так и не увидела, что в этой временной камере две грубые толстые цепи были отброшены в угол, а девушка в сине-зелёном платье, которую они должны были сковывать, в данный момент сидела на столе и, свесив ноги, беззаботно покачивала ими. И лишь заметив подле Янь Биня слугу в маленькой шапочке-люхэ, она вдруг озарилась улыбкой:

— Лань-цзецзе! Ты и впрямь пришла — я ждала тебя всё это время!

Вэй Лань с облегчением перевела дух и, подойдя к углу, подобрала с пола цепи. Тщательно осмотрев их, она сказала:

— Ты очень искусна. Я бы такое не сумела распутать.

Это была искренняя похвала.

Фан Линцин улыбнулась:

— Просто меня когда-то уже ловили люди из Зала Фэнлун, и замки в той темнице были такие, что нипочём не открыть. Поэтому потом отец специально пригласил ко мне мастера по механизмам, и тот обучил меня всевозможным способам отпирать замки. В этом мире, если только замок не сотворён настоящим, непревзойдённым мастером механизмов, я, пожалуй, сумею его отворить. В этом нет ничего особенного, Лань-цзецзе. Посвяти ты полгода изучению этого — и ты, я уверена, тоже смогла бы.

С тех пор как глава Пика Высшего Совершенства Цюань Цзюхань исчез без вести, на Пике не прекращались внутренние распри, и особенно — три года назад, когда Зал Пинъи и Зал Фэнлун сошлись в великой битве. Об этом деле Вэй Лань, разумеется, знала, но не подозревала, что Фан Линцин тогда подстерегала такая опасность.

Впрочем, удивляться тут было нечему.

Пик Высшего Совершенства изначально и должен был быть таким местом — полным тьмы, грызни и смертельных схваток. Что до умения отпирать замки — Вэй Лань и впрямь верила, что сумела бы этому научиться, и научиться хорошо. Но что, если бы ей самой довелось с малых лет жить в таком месте? Эта мысль вдруг промелькнула у неё в голове. Путь закона чести, что она носила в сердце, был всецело взращён в ней долгими годами наставлений старших. Но если бы с детства она жила не в Альянсе Пути Героя, а на Пике Высшего Совершенства, — какой бы она стала?

Вэй Лань на мгновение умолкла, а затем с полной серьёзностью произнесла:

— Я всё равно восхищаюсь тобой.

Помолчав ещё, она спросила:

— Ты сейчас в порядке?

Фан Линцин ответила:

— В порядке. Вот только точки всё ещё запечатаны, и я не могу управлять внутренней энергией.

Вэй Лань вдруг выбросила два пальца и несколько раз легко коснулась различных точек на её теле, а затем спросила:

— Тот человек — его боевое искусство очень высоко?

— Очень высоко, — сказала Фан Линцин. — Я не могла его одолеть, так что просто сдалась по своей воле.

Вэй Лань заметила:

— Ты могла бы дождаться меня.

Каким бы высоким ни было боевое искусство врага, объединив усилия, у них двоих был шанс одержать верх.

Фан Линцин возразила:

— Но если бы я продолжила с ним биться, я рисковала получить ранение. А на это я не согласна.

Вэй Лань непонимающе спросила:

— А разве, признав поражение добровольно, ты избежала опасности?

— Опасность была и там, и там, — ответила Фан Линцин. — Однако кое-что из того, что он тогда сказал, было довольно любопытно — похоже, это как-то связано с Поместьем Жуюй. Разве мы не договорились вместе вести расследование? Так что, во-первых, я хотела пробраться сюда и выведать у него побольше. А во-вторых... — она вскинула бровь, — ...мне хотелось проверить, придёшь ли ты, Лань-цзецзе, меня спасать.

Вэй Лань спросила:

— А если бы я не пришла?

— Если бы ты не пришла, у меня ещё есть сяо Сянь.

Гун Сянь в обычные дни была ей товарищем по играм, а не оружием, но в минуту смертельной опасности её смертельный яд, без сомнения, мог бы сослужить свою службу.

Даже доверие её всегда оставалось сдержанным. Фан Линцин никогда не отдавала всё своё доверие целиком никому, кроме отца и матери.

Но тут Вэй Лань внезапно улыбнулась — светлой, открытой улыбкой, в которой расцвели и брови, и глаза. Глядя на Фан Линцин, она с глубокой серьёзностью в голосе произнесла:

— Я приду. Ты — мой друг. Если ты в опасности, я, конечно же, приду тебя спасти.

Фан Линцин тоже улыбнулась:

— Хорошо. Стало быть, если когда-нибудь в опасности окажешься ты, я тоже непременно тебя спасу.

Договорив до этого места, они уже намеревались сначала покинуть эту комнату, а подробно обо всём переговорить в другом месте. Другой слуга, также в маленькой шапочке-люхэ и в одежде слуги, глядя на это, переменился в лице и внезапно заступил им дорогу.

— Вы... вы пришли сюда только ради того, чтобы спасти её, а до прочих дел вам и заботы нет?

Вэй Лань спросила в ответ:

— А какие ещё дела я, по мнению господина Яо, должна исполнить?

Яо Куань хотел что-то сказать, но осёкся.

Фан Линцин приблизилась к уху Вэй Лань и тихо пересказала ей свой прежний разговор с человеком в чёрном, а под конец спросила:

— Эти самые Записи о сломанном мече, о которых они говорили, — их и впрямь похитил ваш Альянс Пути Героя?

Вэй Лань в недоумении покачала головой:

— Я тоже впервые слышу эти четыре слова сегодня.

Подумав мгновение, она вновь поглядела на Янь Биня и Яо Куаня и спросила:

— Отчего вы оба решили, будто мы — люди из Поместья Жуюй?

Янь Бинь и Яо Куань одновременно изумились:

— Вы разве не из семьи Юй?

— Я никогда не говорила, что моя фамилия — Юй, — ответила Вэй Лань.

Янь Бинь почесал в затылке и, указывая на Яо Куаня, ответил:

— Это он мне сказал.

Яо Куань нахмурился:

— А мне — стражник Сада Фань.

Вэй Лань при этих словах тоже едва заметно свела брови. Поразмыслив мгновение, она вдруг осенённо извлекла железную верительную табличку и проговорила:

— Когда я входила в Сад Фань, я показала стражникам табличку Альянса Пути Героя. А в Лучжоу больше всего учеников Поместья Жуюй, и они, видимо, решили так по привычке — оттого и вышло недоразумение.

Затем она вновь с лёгкой улыбкой обратилась к Яо Куаню:

— Стало быть, господин Яо, когда вы обманули господина Яня, сказав, что Небесный пион расцвёл, — вы и впрямь хотели вызволить нас из затруднения? Мы всё равно должны вас благодарить. Однако мне хотелось бы узнать: у вас с Поместьем Жуюй — какая-то кровная вражда?

Яо Куань, не сводя глаз с таблички в её руке, проговорил:

— Вы не из семьи Юй? Тогда вы...

— Моя фамилия — Вэй, — ответила Вэй Лань.

Яо Куань протянул «О» и холодно обронил:

— А какая разница между Кланом Вэй и Поместьем Жуюй?