Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 12. Человек в чёрном

Лишь вернувшись на Пик Высшего Совершенства, Фан Линцин узнала от отца, что эта змея зовётся «кроваво-яшмовой», что она — редчайшая разновидность среди змей, большая редкость в мире, и не только живёт чрезвычайно долго, но и яд её год от года становится всё сильнее. Однако Фан Линцин не было до этого никакого дела; она знала лишь, что змея эта мила и послушна, и с тех пор держала её при себе как товарища по играм, дав ей имя Гун Сянь.

И из-за этой змеи она нет-нет да и вспоминала того странного юношу.

Нет-нет да и вспоминала те странные речи, что он говорил ей.

Семь лет пролетели в мгновение ока, и Фан Линцин никак не ожидала, что снова увидит того давнего юношу — на сей раз на картине.

Точно так же и Вэй Лань никогда не ожидала, что ещё раз повстречает ту змейку, которую семь лет назад спасла на дороге.

Выслушав рассказ Фан Линцин, Вэй Лань долго глядела на зелёную змею, что по-прежнему лежала, растянувшись, на руке собеседницы, и довольно долго не произносила ни слова.

Фан Линцин подозрительно спросила:

— Что с тобой?

Вэй Лань с лёгкой улыбкой ответила:

— Я и не думала, что бывают такие совпадения.

— Совпадения? — переспросила Фан Линцин.

Вэй Лань кивнула и тут же вкратце поведала о своей встрече со змейкой и с Юй Уянем семь лет назад. Когда она закончила, то увидела, что Фан Линцин, широко раскрыв глаза, тоже выглядит удивлённой, а затем та прикрыла змею правой рукой и решительно произнесла:

— Но сяо Сянь теперь моя. Ты не можешь снова забрать её.

Вэй Лань мягко улыбнулась:

— Она и была твоей. Разве могу я её отбирать?

Помолчав, она добавила, и в голосе её зазвучала едва уловимая, почти незаметная грусть:

— К тому же теперь она меня уже не помнит.

Но Фан Линцин сумела это уловить.

Подумав, она протянула левую руку к Вэй Лань и с улыбкой сказала:

— Хочешь погладить её? Раз прежде ты ей нравилась, то, верно, и сейчас понравишься.

Вэй Лань медленно перевела взгляд с зелёной змеи на стоявшую напротив неё девушку. Мгновение помолчав, она вдруг озарилась улыбкой, произнесла «Спасибо» и протянула руку. Сперва пальцы её легонько коснулись змеиной головки, затем тихо скользнули вдоль её тела; зелёная змея и впрямь послушно замерла, даже, казалось, с некоторым удовольствием. В комнатке ненадолго стало тихо. А спустя ещё немного Вэй Лань наконец снова нарушила молчание:

— Ты заинтересовалась этим делом — хочешь отомстить за Юй Уяня?

Фан Линцин покачала головой. Хотя впечатление о Юй Уяне у неё было неплохим, но, в конце концов, никакой дружбы меж ними не сложилось, и его смерть оставляла её довольно равнодушной. Подумав мгновение, она ответила:

— Просто он меня немного заинтересовал как человек, вот я и хочу узнать, почему его тогда изгнали из Поместья Жуюй и кто теперь мог желать его смерти.

Шестнадцатилетние девушки от природы чрезвычайно любопытны.

И она вновь с улыбкой продолжила:

— Точно так же, как мне любопытна и ты, Лань-цзецзе. А есть ли в вашем Альянсе Пути Героя ещё кто-нибудь столь же странный, как вы двое?

Вэй Лань спросила:

— А кого из Альянса Пути Героя ты уже видела?

Фан Линцин ответила:

— Видеть-то я видела не только вас двоих, но по большей части выходило так, что я видела их, а они меня — нет. А что до общения — то лишь с вами двумя оно и было.

Вэй Лань спросила:

— Тогда твоя матушка...

Ещё когда она слушала рассказ Фан Линцин, её сильно занимал вопрос: кто же такая мать Фан Линцин? Отчего она питает такую доброжелательность к Альянсу Пути Героя? Но только что у неё не нашлось удобного случая задать этот вопрос.

Фан Линцин сказала:

— Моя мать — не из Альянса Пути Героя. Она не владеет боевыми искусствами и не принадлежит к цзянху. — подумав ещё мгновение, она добавила: — Но моя матушка очень добрая и очень нежная. Поначалу мне даже показалось, что ты, Лань-цзецзе, чем-то на неё похожа, но потом я поняла, что вы решительно разные.

Вэй Лань с улыбкой спросила:

— А какой я человек?

Фан Линцин ответила:

— Не знаю. Вот поэтому теперь мне и хочется это выяснить.

Прежде из-за раздоров между отцом и матерью Фан Линцин попросту никогда не соприкасалась с Альянсом Пути Героя. А пока она не соприкасалась, не возникало и мучительной для неё дилеммы. Именно поэтому не только Альянс Пути Героя никак не мог разведать о ней подробных сведений, но и сама она знала об Альянсе недостаточно много и недостаточно глубоко. Порой она спрашивала мать: что же всё-таки означает «путь закона чести»? Разве не хорошо человеку быть свободным? Зачем давать себя связывать так называемым «законом чести»? Но мать, как на грех, тоже не могла толком объяснить.

Вот и выходило, что, хотя доводы и отца, и матери казались ей в чём-то неразумными, — доводы матери были всё же неразумнее.

И наконец сегодня сомнения и растерянность, что многие годы то появлялись, то исчезали, смешались с нынешним любопытством к Вэй Лань и Юй Уяню и побудили её принять решение.

— «По крайней мере, разузнать причину смерти Юй Уяня, а затем проститься с Вэй Лань и покинуть это место».

Эта мысль родилась чрезвычайно внезапно.

Так часто и бывает у людей: в неожиданный миг приходит неожиданная мысль, и они принимают неожиданное решение.

Которое затем переменит всю их жизнь.

Вэй Лань задумчиво сказала:

— Ты хочешь разобраться в этом деле?

Фан Линцин немедленно закивала и спросила:

— Ты уже осматривала тело Юй Уяня?

Вэй Лань ответила:

— Когда я только прибыла в Лучжоу, я уже видела его. Только его останки пробыли в огне пожарища слишком долго, так что можно было лишь с трудом различить его лицо — что это и впрямь он сам, — но вот никаких следов прежних ран уже нельзя было разглядеть.

Фан Линцин, подперев ладонью подбородок, подумала мгновение и сказала:

— Похоже на то, что хотели уничтожить тело и замести следы.

Вэй Лань сказала:

— До прошлой ночи я тоже так думала. Но раз Чан Саньбу утверждает, что он только поджёг, а не убивал, — то это больше походит на совпадение...

Фан Линцин подхватила:

— Даже если это и совпадение, то всё равно...

Вэй Лань закончила:

— ...всё равно это не значит, что убийца не развёл второго огня.

Фан Линцин улыбнулась:

— Но большой огонь уничтожает все следы, так что теперь тебе остаётся лишь отталкиваться от подозрительных мест в рассказе Шэнь Мань. Лань-цзецзе, ты подозреваешь, что Юй Уянь, Шэнь Мань и Яо Куань давно знакомы?

Вэй Лань кивнула:

— Когда Яо Куань впервые нас увидел, он произнёс одну фразу...

Фан Линцин подхватила:

— Он сказал: «Знал бы я раньше, что вы, барышни, тоже из цзянху».

Одно это слово «тоже» было довольно красноречиво. Вэй Лань и Фан Линцин поглядели друг на друга и обе едва заметно улыбнулись. Когда всё, о чём ты подумала и что собираешься сказать, собеседница и так полностью понимает, — ощущение весьма приятное.

Вэй Лань продолжила:

— Если они и впрямь знакомы и имели отношения, возможно, кто-то из окрестных жителей знает об этом. — она помедлила и мягко осведомилась у Фан Линцин: — Яо Куань только что сказал, что идёт разузнать новости о Янь Бине, и до сих пор не вернулся. Барышня Фан, я хочу воспользоваться этим временем и расспросить окрестных жителей о круге общения Яо Куаня. Не сочти за труд подождать меня здесь, хорошо?

Фан Линцин спросила:

— Почему это ты пойдёшь, а я останусь?

Вэй Лань улыбнулась:

— Если хочешь идти — я могу остаться.

Фан Линцин махнула рукой:

— Ладно-ладно, я и впрямь устала от ходьбы. Только, Лань-цзецзе, что бы ты ни разузнала, по возвращении всё расскажешь мне.

Вэй Лань ответила:

— Я обещаю тебе. Раз ты тоже искренне хочешь найти убийцу молодого господина Юя, стало быть, мы можем вместе вести это дело.

Фан Линцин проводила взглядом её фигуру, что медленно удалялась, вышла за ворота и скрылась из виду. Глядя на тёплый солнечный свет за окном, она невольно зевнула у столика под окошком и, опершись подбородком на руку, присела передохнуть.

Но не прошло и времени, какое требуется, чтобы выпить чашку чаю, как она вновь расслышала отдалённый, едва различимый звук шагов.

Ворота двора так и оставались открытыми, и из окна Фан Линцин хорошо видела, как к маленькому домику внушительной вереницей приближается человек десять-двенадцать. Одежда большинства из них была совершенно одинаковой — видимо, то были слуги и стражники; ещё одного разодетого молодого господина и юношу в холщовых одеждах она, конечно же, знала — то были Янь Бинь и Яо Куань.

И ещё один человек.

В чёрном, высокий, худощавый, с лицом, жёстким, словно камень, и с выпуклыми висками по обе стороны лба, — было ясно, что его внутренняя энергия не из слабых.

Фан Линцин приподняла бровь, велела зелёной змейке Гун Сянь спрятаться обратно в рукав и вышла из домика во двор — как раз в тот миг, когда Янь Бинь со своими людьми тоже вступил во дворик. Лицо её по-прежнему озаряла улыбка, и, пристально глядя на Яо Куаня, она произнесла:

— Это ты привёл их?

Яо Куань холодно усмехнулся:

— Если бы я только что не притворился перед вами и не пустил в ход хитрость, разве стали бы вы послушно здесь дожидаться? У вас, видно, медвежье сердце и леопардовы жёлчные пузыри, раз вы прежде осмелились выказать непочтение господину Яню! Я...

Янь Бинь нетерпеливо прервал его взмахом руки:

— Хватит, замолчи. — и, обращаясь к Фан Линцин, мрачно спросил: — Почему ты одна? Где твоя спутница?

Фан Линцин с весело улыбнулась в ответ:

— Скажу тебе правду: в Саду Фань тебя ударила вовсе не я. Так зачем же ты ищешь её сейчас? Уж не хочешь ли, чтобы она поколотила тебя ещё разок?

Человек в чёрном внезапно подал голос:

— Но теперь, когда я здесь, кому бы то ни было уже не столь легко будет поднять руку и ударить.

Фан Линцин скорчила ему рожицу и презрительно бросила:

— Что ты там бормочешь? Вас целая толпа, да ещё с оружием, — ясное дело, вы пришли драться со мной. А теперь такое говорите — кого вы обмануть-то хотите? Думаешь, я поверю?

Человек в чёрном расхохотался:

— Я имел в виду другое: барышня Юй, вы больше не сможете ударить никого, но и никто другой, разумеется, не сможет ударить вас. Однако, если вы послушно не отправитесь с нами и не ответите на наши вопросы, тогда мне, уж простите, придётся применить силу лично к вам.

Услышав это, Фан Линцин мгновенно нахмурилась и тихо пробормотала «Юй...», но тут же осеклась. Она фыркнула:

— Вот уж властный какой! Но знаешь ли ты, что прежде многие тоже говорили, что я очень властная?

С последним словом она внезапно сделала шаг вперёд и взмахнула правой рукой.

— А я всё равно с тобой подерусь!

Это был отнюдь не простой удар ладонью: когда правая рука её пришла в движение, пять пальцев за одно мгновение успели переменить положение десять раз — словно цветок десять раз распустился и увял. Тени ладоней, будто лепестки, кружащиеся на ветру, сыпались густо и плотно. Человек в чёрном на миг растерялся, не в силах отличить истинное от ложного, и невольно отступил на два шага. На его холодном лице вдруг проступило какое-то радостное удивление, и он восхищённо вскричал:

— Хорошо!

И в тот же миг выхватил с пояса длинный клинок!

Стоило клинку обнажиться, как всё переменилось.

Клинковая мощь была пронизывающе-ледяной, клинковый ветер ранил, словно само лезвие; воздух кругом в один миг сделался нестерпимо острым. Фан Линцин нахмурилась — теперь настал её черёд отступить на два шага. Однако даже уклоняясь, ни телом, ни поступью она не выказала ни малейшей растерянности или беспорядка. Каждый шаг её — то ступая оземь, то взмывая в воздух — был быстр, как ветер, и переменчив, словно вода.

Остальные зрители застыли, разинув рты.

Особенно Янь Бинь был потрясён и озадачен: прежде, когда господин Цюэ бился с кем-либо, ему самое большее требовалось времени в десять щелчков пальцами, чтобы опрокинуть противника наземь. Отчего же теперь, сражаясь с хрупкой на вид девушкой, он бьётся так долго и всё не может её одолеть?

Человек в чёрном, однако, ничуть не тревожился.

Он уже понял, что эта девица обладает поразительным врождённым постижением боевых искусств: какой бы приём он ни применял, она мгновенно находит способ ответить и с помощью своих многосложных, изменчивых движений корпуса и ладони ищет случай одолеть его. Но разве это возможно? Её внутренняя сила совершенно несравнима с его собственной.

Придумать способ ответа — ещё не значит, что этот способ и впрямь выдержит его клинок.

Ещё один удар!

Клинковая энергия прошлась по земле, и на твёрдой почве вдруг пролегла длинная трещина. Фан Линцин перевернулась в воздухе и обеими ногами встала прямо на ветвь дерева.

Ещё удар!

Клинковая энергия заставила деревья во дворе зашуметь и застонать; звук, разорвавший воздух, был подобен рыку злобного дракона. Ветвь под ногой Фан Линцин дрогнула, и она вдруг спорхнула на землю, громко крикнув:

— Стой! Я больше не дерусь!

Сказала «не дерусь» — и впрямь немедля убрала ладонь и застыла на месте.

Человек в чёрном, увидев это, тоже вложил клинок и удивлённо спросил:

— Не дерёшься?

Фан Линцин ответила:

— Верно. Ты ведь только что велел мне идти с вами и отвечать на ваши вопросы? Ладно, я согласна на эту вашу просьбу.

Человек в чёрном холодно усмехнулся:

— На самом деле ты могла бы продержаться против меня ещё некоторое время. Так сразу признаёшь поражение? По правде говоря, до того, как ты нанесла удар, я и не думал, что у такой юной девушки, как ты, боевое искусство столь неплохо́.

Фан Линцин сказала:

— Но не такое хорошее, как твоё. Продолжать биться с тобой — я всё равно не одолею, так к чему ещё драться?