Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 10. Все люди наделены чувствами

Маленькая зелёная змея, казалось, онемела от испуга и запряталась в рукаве Вэй Лань, не желая больше показываться.

Вэй Лань тотчас рассказала, как повстречала эту змейку на пути. Было это в послеполуденный час того же дня: спеша по дороге, она проходила через густой лес и вдруг увидела впереди, прямо на тропе, серого ястреба и змею. Подойдя ближе, она разглядела, что ястреб уже мёртв и не дышит; зелёная же змея хоть и была тяжело ранена и не переставая истекала кровью, всё ещё упорно боролась. Тело змеи было очень маленьким — видимо, это был ещё детёныш, — и Вэй Лань мгновенно прониклась жалостью. Снадобьями от ран, что носила с собой, она исцелила её и взяла с собой.

Змейка оказалась на удивление понятливой: верно, сообразив, что Вэй Лань — её спасительница, она необычайно к ней привязалась и всего через полчаса уже беззаботно играла в её рукаве. Но только что Вэй Юньчэнь заметил, как она высунула голову из рукава Вэй Лань, и, не зная, откуда она взялась, испугался, как бы змея не навредила племяннице.

Выслушав это, Вэй Юньчэнь спросил:

— А зачем ты взяла её с собой?

Он не спросил, зачем она её спасла, — спросил лишь, зачем несёт при себе. В конце концов, он прекрасно знал, что его племянница с малых лет была добрейшей души и милосерднейшего сердца и при виде всякого живого существа на грани гибели непременно оказывала помощь.

Вэй Лань опустила взгляд к своему рукаву; глаза её ярко блестели, и на щеках заиграла радостная улыбка. Все присутствующие до сих пор полагали, что этот десятилетний ребёнок и речью, и повадкой — утончённо-спокойный и выглядит куда взрослее своих лет. И лишь теперь в её облике наконец проступило истинно детское простодушие.

— Она такая милая! — улыбнулась она.

Все присутствующие здесь были героями и удальцами, что привыкли странствовать по цзянху, но, услышав эти слова, почти все ненадолго умолкли.

Нет ничего странного в том, что маленькой девочке нравятся зверюшки. Если бы Вэй Лань сейчас указала на щенка, или котёнка, или на какую-нибудь пичугу и назвала их милыми, никто бы не удивился.

Но — змея.

Змея с треугольной головой и алым раздвоенным язычком во рту.

Что же в ней милого?

Вдруг у костра подал голос один старец:

— Барышня Вэй, не позволите ли мне ещё раз взглянуть на эту змею?

Вэй Лань кивнула, и зелёная змейка, подчинившись зову, наконец снова показалась из рукава и растянулась у неё на предплечье.

Старец в пурпурном халате всматривался долго-долго и наконец заговорил:

— Хм, если мои глаза ещё не подводят и я не ошибся, это, должно быть, кроваво-яшмовая змея.

Кроваво-яшмовая змея, по слухам, была редкой мутацией среди змей; срок её жизни намного превышал срок жизни обычных змей, но и яд её был намного, намного сильнее, чем у обычных, — и с каждым прожитым годом сила эта возрастала вдвое.

Все собравшиеся обладали немалым опытом в реках и озёрах и, разумеется, слышали о такой змее, и тут же кто-то заметил:

— Хорошо, что она не попала в руки людей Демонической Секты.

Вэй Юньчэнь тоже кивнул:

— Яд этой змеи — из ряда вон. Лань-эр, лучше будет, если ты убьёшь её. Иначе, если люди Демонической Секты используют её яд для злодейств...

Вэй Лань опешила:

— Но... она же сейчас не в руках у людей Демонической Секты. Третий дядя, позволь мне оставить её при себе и вырастить, можно?

Вэй Юньчэнь тут же помрачнел лицом:

— Разве так можно? Мы, люди истинного пути, разве можем, подобно тем нечистям из Демонической Секты, держать таких ядовитых существ? Как впредь будут глядеть на тебя другие в цзянху?

Произнеся это, он осознал, что тон его опять прозвучал слишком сурово. Заметив, что хоть улыбка на лице Вэй Лань и погасла, но пальцы её всё ещё тайком гладят змеиную головку, он подумал и вздохнул:

— Ладно, уж если эта змея — редкость в мире, то даруем ей жизнь, пусть возвращается в горы и леса.

— Слушаюсь. — отозвалась Вэй Лань.

Она сняла зелёную змейку со своей руки и опустила в густую траву.

Ночь уже стемнела, и вскоре все разошлись на отдых — людям рек и озёр не привыкать ночевать под открытым небом. Вэй Лань, не так давно вняв увещеваниям Юй Уяня, согласилась возвратиться в Клан Вэй, но выступать в ночной путь сейчас, само собой, не было смысла — можно было отправляться лишь завтра поутру.

Она сидела у малого ручья и, запрокинув голову, глядела на звёзды.

Хотя и стояла пора начала зимы и погода была крайне морозной, но безымянные полевые цветы у ручья всё ещё упрямо цвели. Они — и Вэй Лань — вносили каплю красок в этот увядающий лес.

И вот в этой первозданной тишине за спиной Вэй Лань вдруг тихо прозвучали чьи-то шаги.

Вэй Лань быстро обернулась и, увидев, кто к ней идёт, поднялась, поклонилась и с улыбкой поприветствовала:

— Шисюн Юй.

Только что, представленная Вэй Юньчэнем, она уже знала, кто такой Юй Уянь.

— В столь юном возрасте — и столько церемоний. Тоска смертная. — усмехнулся Юй Уянь.

С этими словами он вытянул правую руку и помахал перед глазами Вэй Лань, и змейка, зажатая в его правой руке, тоже качнулась перед её взором.

— На-ка, подобрал для тебя. Бери.

Вэй Лань на мгновение оторопела:

— Шисюн Юй, что же вы...

Юй Уянь сказал:

— Тебе же она нравится? Нравится — оставь. Не оглядывайся по сторонам.

Вэй Лань, услышав это, немного помолчала и, поколебавшись, в конце концов покачала головой:

— Но раз мы — люди истинного пути, нам нельзя держать её у себя.

Юй Уянь немедленно нахмурился:

— Кто сказал, что людям истинного пути нельзя? Чушь собачья.

— Искони веков... — начала Вэй Лань.

И впрямь, искони веков лишь ученики еретических школ и Демонической Секты разводили таких хладнокровных ядовитых существ, — но она не успела закончить фразу.

Юй Уянь оборвал её:

— А что, правила, идущие искони веков, непременно верны?

Вэй Лань ошеломлённо замерла. Она снова ненадолго затихла и вновь надолго погрузилась в размышления. А затем вдруг — опять улыбнулась, тёплой и лёгкой улыбкой, и, сложив руки, произнесла:

— Спасибо шисюну Юю за наставление. Однако же, пусть речи шисюна Юя и верны, но в конце концов, держать ли змею — это лишь мелочь. К чему мне из-за такого пустяка спорить с дядей и огорчать его?

Она любила змей.

А ещё пауков, скорпионов, ящериц и прочих существ, которых большинство людей находит уродливыми и страшными, — всё это ей чрезвычайно нравилось, и она находила их прелестными.

Но ещё больше она любила свою семью.

Юй Уянь, выслушав до конца её речь, не нашёлся что ответить. Подумав мгновение, он вдруг спросил:

— Ты говоришь, что это мелочь. А что, если однажды ты обнаружишь, что в чём-то важном, в чём-то, что касается твоих устоев, у тебя возникнет столкновение с ними, — ты всё равно послушаешься их?

Вэй Лань не задумываясь ответила:

— Это решительно невозможно.

— То, что решительно невозможно, хоть и существует в этом мире, но до крайности редко. Большинство же дел человеческих переменчиво, словно облака, ветер, гром и молния — непредсказуемы. Так что, сяо мэймэй¹ из Клана Вэй, не говори так уж безоговорочно. — сказал Юй Уянь.

¹妹妹 (mèimei) – младшая сестра; ласковое обращение к девочке/девушке младшего возраста

Вэй Лань покачала головой и серьёзно ответила:

— Главный принцип, по которому живём мы, люди цзянху, — ни в коем случае не притеснять слабых, не творить никаких злодейств, полагаясь на боевую силу; а важнейшее дело наше — увидев несправедливость, вступаться, вершить законы чести, карать насилие и успокаивать добрых людей. В чём другом я, Вэй Лань, не смею быть уверена, но в этом наш Клан Вэй всегда был единодушен сверху донизу и никогда не дерзал преступать путь закона чести. Так как же может из-за этого случиться столкновение? Прошу вас, шисюн Юй, не говорите больше таких речей.

Хотя тон её по-прежнему был мягок, в словах явственно слышалось неудовольствие.

Юй Уянь усмехнулся:

— Что ни слово — то «закон чести». Кто тебя всему этому учил в обычные дни? Да понимаешь ли ты сейчас, что́ есть истинный закон чести?

Договорив и не дожидаясь на этот раз ответа Вэй Лань, он протяжно вздохнул, развернулся и ушёл.

Ушёл, даже не оглянувшись.

Под холодной луной Вэй Лань смотрела на его силуэт, что постепенно удалялся и таял в глубокой ночной тьме, и вдруг почувствовала: до чего же эта спина одинока.

То была первая встреча Вэй Лань с Юй Уянем. А вторая случилась три года спустя, во время мятежа года Гэнсюй, — они оба были учениками Альянса Пути Героя, что поспешили в столицу на отпор внешнему врагу. Но меж ними не случилось беседы; она лишь видела воочию, как на поле брани он, весь в крови и не щадя себя, разил неприятеля, и в душе её родилось к нему глубокое уважение.

Кто бы мог знать, что пройдёт ещё несколько лет — и он уже будет мёртв, душа его отлетит, и его больше не станет в этом мире.

Дела человеческие и впрямь переменчивы и непредсказуемы.

Та змейка — сколь велика она нынче? И где она? Вэй Лань снова искоса взглянула на краснохвостую зелёную змею, что играла, лёжа на руке Фан Линцин, и про себя подумала: они так похожи.

Настолько похожи, что Вэй Лань почти готова была поверить, что это та же самая змея.

Но разве в этом мире бывают такие совпадения?

К тому времени они уже вышли вместе с Яо Куанем из Сада Фань и очутились перед домом в соседнем переулке. Яо Куань пригласил их внутрь, подал по чашке чаю и сказал:

— Прошу обеих барышень располагаться, а я пойду проведаю, что поделывает сейчас господин Янь.

Вэй Лань, подумав мгновение, кивнула с благодарностью, и Яо Куань тотчас вышел за дверь.

Это был старый, но чистый и опрятный домик. Внутреннее убранство его, как говорится, — «воробей мал, но все потроха при нём». Вэй Лань обвела взглядом комнату и наконец вновь обратила взор к Фан Линцин.

— Барышня Фан, теперь-то ты расскажешь мне, как познакомилась с молодым господином Юем? — неторопливо спросила она.

Фан Линцин, тоже изучавшая обстановку дома, улыбнулась в ответ:

— Конечно. Я же обещала тебе рассказать. — она помолчала, видимо, прикидывая, с чего начать. — Семь лет назад я убежала из дому, спустилась с гор...

Едва заслышав это начало, Вэй Лань про себя изумилась: отчего же она убежала из дому? Но это были личные дела собеседницы, и Вэй Лань неудобно было расспрашивать. Она спросила лишь:

— Семь лет назад? В каком месяце?

— В одиннадцатом, — ответила Фан Линцин.

Вэй Лань заметила:

— Стало быть, твои отец и мать сильно тревожились?

В одиннадцатом месяце, зимой, как раз шла война между Альянсом Пути Героя и Пиком Высшего Совершенства. Убежать из дому в такое время было поистине опасно.

Фан Линцин улыбнулась:

— Разве вы, люди из вашего Альянса Пути Героя, не враги моему отцу? С чего это тебе заботиться, тревожился он за меня или нет?

Вэй Лань ответила:

— То, что он злодей, — правда.

Эти слова она произнесла на редкость твёрдо, ничуть не опасаясь, что может разгневать Фан Линцин. А затем с лёгкой улыбкой и мягко добавила:

— Прежде я тоже полагала, что люди с Пика Высшего Совершенства — сплошь жестокосердные, хладнокровные и бессовестные твари. Но ты, барышня Фан, ради спасения своего подчинённого согласилась ранить саму себя и расставить ловушку — и я подумала: даже в Демонической Секте есть простые человеческие чувства, а уж тем более — кровное родство, разве можно разорвать его? Если человеку ведомо чувство — это уже достойно похвалы, и, будь он даже отпетым злодеем, не следует отвергать в нём эту долю.

Фан Линцин, выслушав, нахмурилась. Погладив змейку, уже успевшую переползти ей на плечо, она недовольно проговорила:

— Как ты там делишь людей на добрых и злых — не моё дело. Я знаю лишь одно: кто добр ко мне — тот и есть в моём сердце добрый человек. Так что ты, Лань-цзецзе, сейчас, можно сказать, тоже в моём сердце человек добрый. Но ты больше не смей бранить моего отца. — и, помолчав, добавила: — Даже если бранишь в душе — при мне не смей произносить это вслух. Иначе я больше не расскажу тебе, как познакомилась с Юй Уянем.

Вэй Лань кивнула:

— Хорошо.

Хотя она вовсе не считала, что «обругала» Фан Соляо.

«Фан Соляо — отпетый злодей» — это была всего лишь правдивая и точная оценка.

Но она могла понять чувства Фан Линцин к собственному отцу.

Если человеку ведомо чувство — это уже достойно похвалы.

Фан Линцин, видя её согласие, удовлетворённо продолжила:

— Я повстречала Юй Уяня на пути, когда спускалась с горы. Только в ту пору я ещё не знала его имени.