Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 6. Друзья

Сине-зелёная птичка была столь проворна, что обладала способностью оставаться незамеченной.

Молодые герои поглядели по сторонам, но никакой птицы не увидели. Зато вдруг заметили впереди фигуру юноши в расшитой одежде и тотчас громко окликнули:

— Шии!

Юноша, услышав оклик, обернулся.

— Барышня Вэй хочет о чём-то спросить тебя!

Юй Сы в этом году минуло пятнадцать.

На два года младше, чем Вэй Лань.

Он и выглядел юным — невысокий, с круглым лицом и круглыми глазами, отчего казался даже забавным. Быстро подойдя, он остановился перед Вэй Лань и, услышав, что она именует его «молодым господином», улыбнулся:

— Шицзе, зовите меня просто Шии.

Выслушав её вопрос, он на мгновение задумался, а затем вздохнул:

— А мне сдаётся, что Седьмой брат вовсе не был надменным. Только вы, шицзе, не смейтесь. Седьмой брат захотел со мной дружить не оттого, что оценил, сколь сильно моё боевое искусство, а лишь потому... что я мог играть с ним наравне. Седьмой брат ужас как любил играть и веселиться! Прежде наш глава Поместья надеялся, что он поскорее займётся делами нашего Поместья и Альянса Пути Героя, а он нипочём не соглашался и, напротив, всё время скитался по цзянху.

— Мы, люди цзянху, и без того странствуем по свету. Вершить законы чести— такая же наша обязанность. — сказала Вэй Лань.

— Но... но мы, кажется, никогда и не слышали, чтобы Седьмой брат совершил что-либо во имя чести в мире рек и озёр. — возразил Юй Сы.

— Зато о его любовных похождениях слышали предостаточно.

Вэй Лань прекрасно уловила то, что Юй Сы оставил невысказанным.

Таким образом, на её вопрос выходило два ответа.

Высокомерие и распутство — пусть и не одно и то же, но они не были между собой в прямом противоречии.

И всё же Вэй Лань, выслушав, едва заметно нахмурилась, будто бы чуть озадаченная. Поговорив с Юй Сы и остальными ещё немного и чувствуя, что Фан Линцин всё это время сидит на дереве, она уже хотела было под каким-нибудь предлогом ненадолго уйти, как вдруг у входа в малый двор заметила знакомую фигуру.

Все опять увидели, что она умолкла, и, проследив за её взглядом, снова не обнаружили никаких птиц или птах, зато разглядели юношу в белом халате, который в сопровождении одного из отпрысков семьи Юй тоже направлялся сюда.

Вэй Лань улыбнулась:

— Четвёртый брат Лю.

Юноше было чуть более двадцати лет. О его привлекательности и говорить не приходилось, но куда редкостнее было то, что черты его лица и выражение глаз источали врождённую мягкость, хотя к этой мягкости и примешивалась толика смутной печали — почти неуловимая. Его улыбка могла заставить большинство людей в этом мире невольно проникнуться к нему расположением. Многие из присутствующих отпрысков Юй знали его; а те, кто прежде не встречался с ним, стоило им услышать, как Вэй Лань его называет, тотчас догадались, кто он.

Фамилия Лю в цзянху была распространённой и нередкой. Но чтобы кого-то из Лю теплом именовали «Четвёртый брат»...

Кому же это быть, как не Лю Хунсиню, Четвёртому молодому господину из Крепости семьи Лю в Лянчжоу?

Вэй Лань, казалось, была весьма близка с Лю Хунсинем. Дождавшись, пока тот обменяется приветствиями с присутствующими, она спросила его:

—Четвёртый брат Лю, ты тоже пришёл сюда?

Лю Хунсинь поначалу улыбался, но, услышав вопрос Вэй Лань, не только убрал улыбку, но и печаль меж бровей его словно стала глубже. Тяжело вздохнув, он произнёс:

— Я пришёл в последний раз повидать Уяня. А вот этот друг — зачем же он явился сюда?

Едва отзвучали эти слова, как он уже нанёс удар.

Правая рука его взметнулась легко — будто гладила весенний ветерок.

Весенний ветер дрогнул, забурлил водоворотом и внезапно устремился к огромному дереву справа. Вэй Лань, увидев это, испугалась и, не успев даже подумать, легко коснулась носком земли, вмиг перенеслась к дереву и взмахом белой ладони, подобным вспышке молнии, на мгновение отразила порыв ветра.

— Четвёртый брат Лю! Она... она моя знакомая...

Тут с дерева дождём посыпались белые цветы, и в воздухе, среди парящих лепестков, дважды перевернулась и легко опустилась наземь девушка в сине-зелёном платье.

Было ли то движение переворота,

Или сама поза, в которой она приземлилась, —

Всё походило на изящный, чарующий танец.

Совсем не похожий на резкую и острую манеру ударов Вэй Лань.

Но едва коснувшись земли, она вскинула брови и озарилась улыбкой. Оживлённость в её смехе составляла разительный контраст с утончённым и строгим обликом Вэй Лань. Разомкнув уста, она звонко проговорила:

— А у тебя и впрямь незаурядное мастерство! Столько народу меня не заметило, и только ты да барышня Вэй углядели, что я здесь.

— Ещё бы! Разве ты не слышала? С боевым искусством нашего Четвёртого брата Лю в Альянсе Пути Героя, кроме шисюна Линь Юаньчжао из Обители Мяоюй и шисюна Ши Минъе из Банды Ваньлань, кто ещё сравнится?

Конечно, нашлось бы ещё немало тех, кто сравнился бы. Но молодым не к чему равняться на старших. А говоря лишь об этой молодой поросли — пусть Юй Уянь и погиб, а Вэй Лань тоже среди пяти общепризнанных гениев боевых искусств Альянса Пути Героя, она всё же пока слишком юна, и сколь высоко вознесётся её мастерство в будущем — ещё неведомо; ныне же её искусство и впрямь уступало мастерству Лю Хунсиня и прочих.

Тот же, кто произнёс эти слова, тоже носил фамилию Юй и был добрым другом Лю Хунсиня. Видя, что Фан Линцин миловидна лицом и одета в дорогие одежды, да ещё слыша от Вэй Лань, что та с нею знакома, он предположил, что перед ним, быть может, одна из шимэй Клана Вэй, и оттого заговорил с нею весьма дружелюбно.

А отчего же шимэй из Клана Вэй без доклада проникла во владения Юй, да ещё и забралась на дерево?

Люди мира рек и озёр не мелочны, а в Альянсе Пути Героя все друг другу братья и сёстры, так что с самого начала не нуждались в тех многочисленных церемониях, что приняты у книжников и стихотворцев.

Лю Хунсинь подумал так же и поспешил, сложив руки, извиниться:

— Оказывается, это подруга шимэй. Я по недоразумению напал, проявил непростительную грубость, прошу барышню простить меня.

Фан Линцин ответила:

— Какая ещё грубость? Ты только что применил от силы две десятых своих сил. Даже если бы и впрямь ударил меня — ничего бы мне не сделалось.

С этими словами она перевела взгляд на Вэй Лань и добавила вполне искренне:

— Спасибо тебе.

Лю Хунсинь использовал лишь две десятых своей силы — это стало ясно только после того, как он отвёл ладонь. По крайней мере, в тот миг, когда Вэй Лань решила взмыть в воздух и заслонить собой Фан Линцин, она этого ещё не знала.

Вэй Лань вновь стояла тихо и спокойно и так же ровно произнесла:

— Ты пришла ко мне, чтобы доставить кое-что, а потому я, естественно, обязана защитить тебя и не дать тебе здесь пострадать.

Из этого разговора выходило, что они и впрямь близкие подруги. Окружающие невольно спросили:

— Барышня Вэй, кто же эта ваша подруга, не представите ли её?

Вэй Лань на мгновение задумалась и промолчала.

Она никогда не называла Фан Линцин своим другом.

Даже в тот миг величайшей опасности, когда Лю Хунсинь обрушил на Фан Линцин удар, у неё в спешке вырвалось лишь: «Она моя знакомая». Слово «друг» — тяжеловесно; другом можно назвать лишь того, с кем делишь душу и сердце, кто готов за тебя на всё. У Вэй Лань в цзянху было немало добрых отношений, с нею дружили многие.

Но настоящих друзей у неё было мало.

Поэтому она хранила неопределённое молчание, ожидая, что Фан Линцин выкрутится сама.

Фан Линцин же, подумав, ответила:

— Моё имя Линцин. И я не из вашего Альянса Пути Героя.

Она не назвала свою фамилию, и все решили, что она носит фамилию Линь или Лин, и обращались к ней попросту: «Барышня Лин». А что она не состоит в Альянсе Пути Героя — в том не было ничего удивительного: и впрямь, далеко не все праведные люди боевого мира вступали в Альянс. Во всяком случае, раз она подруга Вэй Лань, то уж, конечно, не злодейка.

Поговорив ещё немного, Вэй Лань обратилась к Лю Хунсиню:

— Четвёртый брат Лю, ты прежде сказал, что пришёл ради молодого господина Юй Ци?

Лю Хунсинь ответил:

— Уянь был моим другом. — поколебавшись, он с новым вздохом добавил: — Он был мне очень близким другом.

При этих словах все присутствующие, кроме Фан Линцин, невольно изумились.

Если двое людей зовутся друзьями, то между ними непременно должно быть сходство устремлений или хотя бы в чём-то одном они должны ладить. Но всем известно, что характеры Юй Уяня и Лю Хунсиня были двумя противоположными полюсами. Нрав Лю Хунсиня всегда был мягок, сам он — смиренен и учтив, в мире звался одним из «Троих Добродетельных Мужей» цзянху. В столь юном возрасте он уже возглавлял Зал Лумин¹, ведавший людскими связями и сношениями в Альянсе Пути Героя, и был тем, при чьём имени многие девушки боевого мира заливались краской.

¹鹿鸣堂 (Lù Míng Táng) – дословно «Зал Оленьего Зова»

Нет ничего странного в том, что такой человек мог водить дружбу с Юй Уянем, — но чтобы Юй Уянь был ему очень близким другом? Таким, ради которого он проделал путь в тысячу вёрст, чтобы почтить его память?

Вот это и впрямь вызывало недоумение.

Вэй Лань вновь спросила:

— Четвёртый брат Лю, каким человеком тебе виделся молодой господин Юй?

Утренний холод постепенно отступал, и солнечные лучи, делаясь всё горячее, сияли всё ярче.

Они отражались в одиноких зрачках Лю Хунсиня. Он помолчал мгновение и сказал:

— Уянь был открыт и прямодушен, честен и благороден. От природы обладал горячим сердцем, а в обхождении был на редкость искренен — воистину, редкий добрый друг. Шимэй, на этот раз глава Зала Цан послал тебя и дагэ² расследовать правду, и если понадобится моя помощь — непременно дайте мне знать. Я тоже хочу хоть что-то сделать для Уяня.

²大哥 (dàgē) — «Старший брат»

Казалось, он готов был осыпать Юй Уяня всеми хвалебными словами, какие только есть.

Люди слушали, удивляясь всё больше.

Единственной, кто оставалась совершенно равнодушной к этому разговору, была стоявшая в сторонке Фан Линцин.

Заложив руки за спину, она с самого начала неотрывно и с оттенком любопытства глядела на Вэй Лань.

Перед мысленным взором Вэй Лань будто возникла туманная дымка, и в самой сердцевине этой дымки стоял Юй Уянь.

Постепенно туман не рассеивался, но человек в нём сменился другим.

— А ты — какой ты человек?

Вэй Лань повернула голову, и её ясный взор встретился с блестящими глазами Фан Линцин.

Поскольку Лю Хунсинь прибыл в Лучжоу на этот раз единственно ради того, чтобы почтить память Юй Уяня, все тотчас повели его в траурный зал, намереваясь продолжать беседу на ходу. Фан Линцин как «добрая подруга» Вэй Лань, само собой, должна была следовать с ними.

Сегодня был первый день траурных обрядов по Юй Уяню. Стало быть, все члены семьи Юй, находившиеся в Лучжоу, включая таких мастеров, как Юй Юань, соберутся в том самом траурном зале. Стоит лишь кому-нибудь там прознать, кто такая Фан Линцин на самом деле, — и какая травля её ждёт, нетрудно себе представить.

А с таким количеством мастеров ей было решительно не совладать.

Фан Линцин на мгновение заколебалась. Она явилась в резиденцию Юй на сей раз лишь затем, чтобы поскорее передать Вэй Лань «Мазь тающего снега», а потом найти способ убраться из Лучжоу вместе со своими людьми. Полагаясь на своё отменное искусство лёгкого тела, она проникла в резиденцию Юй, избежав встречи с такими мастерами, как Юй Юань; остальные же члены семьи Юй её не страшили — вместе взятые, они ей были не противники. Но она никак не ожидала, что внезапно появится Лю Хунсинь и всё так переменится.

Если не пойти с ними — непременно вызовет подозрения.

А если пойти... Она часто жила среди опасностей и знала, что такое опасность. Она запустила руки в рукава — там было спрятано её метательное оружие.

Прикосновение обдало холодом.

Но оно дарило ей покой.

Вэй Лань приблизилась к ней и, понизив голос, спросила:

— Есть ли в семье Юй кто-нибудь, кто знает тебя в лицо?

— Нет. — ответила Фан Линцин.

Она с детства обучалась боевым искусствам, а в отрочестве уже держала клинок и отнимала жизни. Её руки тоже были обагрены немалой кровью, но она никогда и никоим образом не соприкасалась с кем-либо из Альянса Пути Героя. Потому-то, хоть она и прославилась в цзянху три года назад, в Альянсе Пути Героя не знали ни её имени, ни облика — даже её пол и возраст были окончательно установлены лишь недавно. И в этот раз, если бы не необходимость спасти Чан Саньбу, она нипочём не нарушила бы этого правила.

Так что нынче во всём Альянсе Пути Героя знала её лишь одна.

Только Вэй Лань.

Вэй Лань мягко сказала:

— Значит, тебе не о чем тревожиться. Достаточно сказать, что мы с тобою знакомы, — и никто не усомнится.

Фан Линцин пристально на неё посмотрела.

Вэй Лань вдруг чуть улыбнулась:

— Если страшно — можешь уйти прямо сейчас. Я всё объясню за тебя.

Фан Линцин немедля отозвалась:

— Кто здесь боится? — её правая рука оставила ледяное метательное оружие в рукаве и невесомо скользнула по тёплой, как нефрит, шее Вэй Лань — движение было столь же мягким, как голос Вэй Лань.

С тихим смешком она продолжила:

— А если меня раскроют, я возьму в заложницы Лань-цзецзе Ты не боишься?

— Хорошая мысль. Пойдём. — ответила Вэй Лань.