Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 5. Устав

Настроение героев Поместья Жуюй в эту ночь пережило крутые взлёты и падения.

Сначала, двумя часами ранее, им доставили меч и письмо.

Ножны были из чёрного дерева, старинного, потемневшего от времени, — ещё сегодня днём они видели их на поясе Вэй Лань. Письмо же было на тутовой бумаге, следы туши — совсем свежие. В нём говорилось: если хотите сохранить Вэй Лань жизнь, просим вас явиться к горе Дабэй у городской окраины.

Подпись:

— «Зал Пинъи, Пик Высшего Совершенства. Фан».

За иероглифом «Фан» тянулась лишь одна поперечная черта, словно готовая улететь наискось.

Присутствующие взяли в руки письмо, потом взглянули на меч, но не слишком-то встревожились. Сколько лет скитались они по цзянху — и бурь, куда более грозных, чем сегодняшняя, повидали немало. Как же было не научиться оставаться невозмутимыми в беде и не терять спокойствия перед лицом опасности?

Однако же и сегодняшнее дело было отнюдь не пустячным.

Во-первых, барышня из Клана Вэй из Цзинчу прибыла в Лучжоу, дабы помочь им в расследовании, а теперь угодила в руки людей Демонической Секты. Если они не вызволят её обратно, с каким лицом они впредь покажутся друзьям из Клана Вэй?

Во-вторых, Зал Пинъи насчитывал множество членов, и сколько именно среди них было носивших фамилию Фан, они толком не знали. Но тот, кто способен убить Юй Уяня и вдобавок пленить Вэй Лань, скорее всего — сам Фан Соляо. Однако, с другой стороны, не стал бы глава Зала ставить подпись лишь с фамилией, без имени. Неужели его дочь в столь юном возрасте и впрямь достигла таких высот в боевом искусстве?

Значит, вызволяя её, они заодно избавят весь мир от этой юной бесовки.

Несколько лучших мастеров семьи Юй без колебаний отправились к горе Дабэй.

Но, достигнув места, они увидели лишь холодное сияние луны, заливавшее травы и деревья, и безмолвие безлюдных гор. Как ни искали, ни следа Вэй Лань, ни тени бесов из Зала Пинъи обнаружить не удалось. И пока они тщетно ждали, к ним на взмыленном коне примчался один из учеников семьи Юй и доложил:

— Пока остальные ученики держали оборону в поместье, спустя мгновение с дальней стороны железной темницы взвилась сигнальная ракета.

Назначение сигнальной ракеты, разумеется, в том, чтобы подавать сигналы.

Самые разные сигналы.

Но та ракета означала лишь одно:

Зов о помощи.

Зов о помощи, не терпящий ни мгновения промедления.

Юй Юань и остальные в растерянности переглянулись, тут же бросились обратно в город и устремились к железной темнице — но увидели лишь стражу, запертую в её мрачных пределах.

Они попали в ловушку. Теперь, когда дело обернулось таким образом, всем стало ясно, что враг применил хитрость — «выманить тигра с горы». К счастью, все стражники отделались лишь лёгкими ранениями, ни один не лишился жизни. Однако Чан Саньбу уже увели, а Вэй Лань по-прежнему оставалась неизвестно где, — и сердца их наконец не могли более пребывать в покое. Пока все наперебой обсуждали, что предпринять дальше, внезапно со стороны входа в темницу послышался лёгчайший звук шагов, лунный свет у порога вспыхнул ярче — и из ночного мрака выступила нежно-зелёная фигура, подобная орхидее и бамбуку разом. Прежде чем кто-либо успел заговорить от изумления и радости, она уже приветствовала их почтительно сложенными руками:

— Вэй Лань свидетельствует своё почтение всем дядям-наставникам, шисюнам и шицзе¹. Нынешней ночью я заставила всех вас волноваться за меня, и сердце моё полно стыда. Прошу простить меня и не держать вины.

¹师姐 (shījiě) — старшая соученица

Юй Юань поспешно поддержал её и с громким смехом воскликнул:

— Я же говорил! Если только сам Фан Соляо не явился сюда собственной персоной, разве другим бесам из Зала Пинъи справиться с барышней Вэй!

Вэй Лань задумалась на миг и ответила:

— Это Зал Пинъи отпустил меня обратно.

При этих словах все нахмурились и принялись переглядываться.

По дороге обратно в резиденцию Юй Вэй Лань подробно пересказала собравшимся события нынешней ночи, опустив лишь две вещи: что сама нарочно попалась в ловушку, и что во главе врагов стояла дочь Фан Соляо — Фан Линцин.

«Фан Линцин» — Вэй Лань беззвучно повторила это имя про себя, и в мыслях прежде всего всплыло, как та, склонив голову, с улыбкой спрашивала: «А что такое закон чести?» Не увидь Вэй Лань этого собственными глазами нынешней ночью, она ни за что не поверила бы, что на Пике Высшего Совершенства водятся столь странные люди. И если всё, что Фан Линцин сказала в разговоре с Чан Саньбу, — правда, если она воистину никогда не убивала простых жителей и учеников Альянса Пути Героя, то можно ли всё ещё счесть её злодейкой?

А если Вэй Лань выступит против неё — будет ли это по закону чести?

Вэй Лань всегда поступала решительно, прежде изловила и убила немало приверженцев Пика Высшего Совершенства, и рука её ни разу не дрогнула. Но сейчас впервые она слегка колебалась.

И пока решение не было принято, она решила не доставлять ненужных хлопот ни себе, ни Фан Линцин.

Дорога была недлинной. Когда она закончила рассказ, все умолкли, каждый, видимо, думая о чём-то своём. Под тихий шелест ветра вдруг первым нарушил молчание Лю Цзинлюэ:

— Барышня Вэй, стало быть, вы верите им, что Юй Уянь — не их рук дело?

— Пик Высшего Совершенства, убивая и творя зло, никогда не боялся людской молвы. Нет причин, по которым именно в этот раз они стали бы отрицать. — ответила Вэй Лань.

Юй Юань заметил:

— Так-то оно так, но люди Демонической Секты крайне хитры, кто знает, какие козни они плетут? Госпожа Вэй, смотри, чтобы они тебя не обманули. — подумав, он добавил: — Как полагаешь, среди тех бесов Зала Пинъи, которых ты видела нынешней ночью, могла ли быть дочь Фан Соляо?

Вэй Лань ответила не сразу. Опустив голову, она несколько мгновений глядела на лунные тени на земле, затем медленно произнесла:

— Тех из Демонической Секты, кто погряз в злодействах, мы и впрямь не должны упускать. Но я лишь думаю: не все злодеи Поднебесной собрались на Пике Высшего Совершенства, и не все злые дела творятся Пиком Высшего Совершенства. Если же мы позволим истинному убийце разгуливать на свободе, разве не опозорим мы память шисюна в Девяти Источниках²?

²九泉 (jiǔ quán) Девять Источников — подземный мир, загробное царство, мир мёртвых

Сегодня за ужином она слышала, как люди из семьи Юй говорили, что глава Поместья прислал им весть о намерении вновь принять Юй Уяня в Поместье Жуюй, и одновременно объявил об этом всему миру. Поэтому она, разумеется, могла называть Юй Уяня шисюном.

— Безусловно. Завет нашего Альянса Пути Героя — истребить всех злодеев Поднебесной. — сказал Юй Юань.

— Поэтому с Зала Пинъи подозрений ещё никто не снимал. Раз уж им удалось ускользнуть в этот раз, ни в коем случае нельзя позволить им ускользнуть в следующий. — добавил Лю Цзинлюэ.

— В таком случае, давайте вести это дело порознь. — сказала Вэй Лань.

Эти самые решительные слова, произнесённые самым мягким голосом, заставили всех присутствующих невольно впиться в Вэй Лань взглядом.

Но никто не проронил больше ни слова.

Ночь уже сгустилась до предела, огни в тысячах домов погасли. Все вернулись в резиденцию Юй и уже готовились разойтись на покой, как вдруг Юй Юань окликнул Вэй Лань.

Люди уже разошлись.

Только они двое, да насекомые и муравьи, притаившиеся в траве, оставались под одинокой луной и холодными звёздами.

— Дядя-наставник Юй. — отозвалась Вэй Лань.

Юй Юань вздохнул:

— Уянь, по правде говоря, тоже был хорошим ребёнком. Жаль только, что по нраву своему он был слишком своенравен и независим, в делах никогда не слушал чужих советов... Мы потом часто твердили другим детям в Поместье: ни в коем случае не берите с него примера. Молодым людям, у которых ещё мало житейского опыта в реках и озёрах, в делах надлежит почаще внимать наставлениям старших.

Слово «молодым людям» в последней фразе явственно относилось к Вэй Лань — это понял бы всякий, кто не глупец.

А Вэй Лань, конечно же, не была глупой.

Просто, в конце концов, она была гостьей, и Юй Юань не мог выразиться чересчур резко.

Вэй Лань помолчала в раздумье и вдруг неожиданно задала вопрос, коснувшийся запретной темы:

— Прошу простить мою дерзость. Я хотела бы спросить дядю-наставника Юя: по какой причине два года назад молодой господин Юй Ци был изгнан из Поместья Жуюй?

— Разумеется, оттого, что нарушил устав Поместья Жуюй.— ответил Юй Юань.

То, что сказал Юй Юань, вообще-то было известно всей Поднебесной. Но какой именно пункт устава Поместья Жуюй нарушил Юй Уянь — о том не ведали не только такие посторонние, как Вэй Лань; внутри самого Поместья полностью осведомлённых об этом деле тоже было меньшинство. Иные из любопытства спрашивали об этом во всеуслышание, но глава Поместья Жуюй при этом мрачнел, и с тех пор ученики семьи Юй не осмеливались спрашивать, а ученикам остальных четырёх школ было неудобно допытываться.

Однако сейчас Вэй Лань, раз уж произнесла «прошу простить мою дерзость», и впрямь дерзнула до конца, продолжив:

— Осмелюсь спросить, какой именно пункт устава вашего Поместья?

Юй Юань недовольно ответил:

— Наше Поместье Жуюй и Клан Вэй связаны союзом потому, что мы разделяем общие устремления, и заключили его, дабы вместе послужить простому люду. Но в конечном счёте мы не одна семья. Барышня Вэй, ты не можешь не понимать: у каждой школы и фракции в мире боевых искусств есть свои правила. Тем, кто внутри, надлежит знать их и соблюдать, но нет нужды непременно растолковывать их посторонним.

Вэй Лань мягко улыбнулась:

— Дядя-наставник Юй совершенно прав. В правила Поместья Жуюй я, Вэй Лань, ни в коем случае не дерзаю вмешиваться. Но и у Клана Вэй есть свои правила, и я, Вэй Лань, считаю, что никогда не преступала их. Посему прошу дядю-наставника Юя не посягать на мои способы ведения дел.

Юй Юань, выслушав, на мгновение умолк, а затем внезапно расхохотался.

Что и говорить — первая среди молодых учеников клана Вэй из Цзинчу. Было бы странно, если бы у неё и впрямь совсем не имелось нрава. К тому же, подумал Юй Юань, если истинный убийца и впрямь будет найден ею, место главы Зала Левэнь наверняка достанется ей, и положение её в Альянсе Пути Героя будет не ниже его собственного. Пренебрегать же ею как младшей — было неуместно.

И потому Юй Юань ничуть не разгневался и с улыбкой сказал Вэй Лань:

— Это я преступил границы.

Вэй Лань тотчас ответила:

— Дядя-наставник Юй, ваши слова слишком суровы.

Когда Вэй Лань с почтительным видом проводила Юй Юаня взглядом, просторный двор наконец опустел, и осталась одна лишь Вэй Лань.

Она по-прежнему не сразу вернулась в комнаты на покой. Подняв голову, она взглянула на ясную луну в бескрайнем небосводе.

Сегодняшний день, а точнее — нынешняя ночь...

Воистину оказалась необычайно занятной.

А что же день завтрашний?

Всю эту ночь шум ветра был подобен моросящему дождю. Минуло несколько часов, солнечные лучи пробили облака и озарили сумрачный ночной мир. Вэй Лань пробудилась чрезвычайно рано и с мечом в руке вышла за дверь. Взгляду её предстали опавшие цветы, усеявшие весь двор, и краешек белого погребального флага, смутно выступавший из-за другой стороны ограды.

Вэй Лань внезапно осознала: сегодня, должно быть, первый день траурных церемоний по Юй Уяню в семье Юй.

— Весть о том, что глава Поместья Жуюй объявил о возвращении Юй Уяня в поместье, пришла лишь вчера.

— Теперь он вновь стал учеником Поместья Жуюй.

— А если уходит из жизни ученик Поместья Жуюй, разве можно не устроить пышных похорон?

По обычаю, родители Юй Уяня умерли рано, он с детства воспитывался не только в главном Поместье Жуюй, но и под личным попечением самого главы Поместья, поэтому и траурные обряды по нему следовало бы проводить в главном Поместье. Однако убийца ещё не был найден, и везти его останки в главное поместье сейчас было неудобно, так что приходилось покуда устроить временный траурный зал в Лучжоуской резиденции Юй.

Вэй Лань первоначально намеревалась сейчас же отправиться расследовать одно дело, которое должна была проверить ещё минувшей ночью, но прервала из-за непредвиденных обстоятельств. Однако теперь, глядя на развевающийся белый флаг, она вновь переменила планы.

Дорога в траурный зал была недлинной. По пути ей случайно встретилось несколько юных отпрысков семьи Юй, и все они непременно с нею здоровались. Услышав, что она хочет почтить память усопшего в траурном зале, они выразили желание идти вместе с нею.

Вэй Лань, движимая внезапной мыслью, спросила их:

— Каким же человеком был молодой господин Юй Ци в повседневной жизни?

Вопрос этот был вовсе не слишком трудным, но, против ожидания, молодые герои, подумав довольно долго, лишь покачали головами:

— О мёртвых не говорят дурного, и мы тоже не хотим злословить о Седьмом брате. Но... но он и впрямь был слишком высокомерен — где уж ему было удостаивать нас вниманием? Поэтому он обычно вовсе с нами не общался, и мы никак не можем знать, каким человеком он был на самом деле.

Другой добавил:

— Среди всех братьев и сестёр в нашем поместье тех, на кого он, пожалуй, обращал взгляд, наберётся не больше пяти. Кстати, Шии³— как раз из их числа. Если барышня Вэй хочет узнать, каким он был, лучше расспросить Шии.

³十一 (shíyī) – «Одиннадцать» / «Одиннадцатый».

Поместье Жуюй, как и Клан Вэй и Крепость семьи Лю, было наследственным кланом боевого мира, чья история насчитывала несколько столетий. Ученики его были рассеяны по всей Поднебесной, и сосчитать их всех поистине не представлялось возможным — можно ли было установить старшинство каждого? Поэтому в таких кланах зваться по порядковому номеру могли лишь те отпрыски, чьи родители непременно обладали громкой славой в цзянху.

Молодой господин Шии, Юй Сы, был сыном Юй Юаня, что ведал делами цзянху в Лучжоу.

Вэй Лань только хотела спросить, не был ли среди тех молодых героев, что в ту ночь заметили зарево над башней Чжимэн и бросились на выручку, и господин Юй Сы. Она уже разомкнула уста, но ещё не успела издать ни звука, как внезапно застыла.

Чуть приподняв глаза, она перевела взгляд на огромное дерево, вздымавшееся до небес неподалёку впереди.

Белые цветы и зелёная листва колыхались вперемешку.

Заметив, что Вэй Лань вдруг умолкла, спутники спросили:

— Барышня Вэй, что случилось?

Вэй Лань улыбнулась:

— Ничего. Просто заметила сине-зелёную птичку.