Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 3. Волшебная птичка

Кроваво-красное солнце уже клонилось к закату.

Вэй Лань долго стояла у железных врат темницы, будто бы в глубокой задумчивости, и ни единый мускул не дрогнул на её лице. Лишь когда последний отблеск небесного свода угас, а из неподалёку показалась группа людей и, завидев её, немедля окликнула:

— Отчего барышня Вэй всё это время простояла здесь?

Это были Лю Цзинлюэ, Сян Хуай и прочие.

Вэй Лань повернулась к ним и чуть улыбнулась:

— Я размышляла: если бы его сообщники явились выручать его из темницы, сумела ли бы здешняя стража дать им отпор?

Сян Хуай улыбнулся:

— Барышня Вэй, можете не тревожиться. Те, кто охраняет это место, — отборные ученики Поместья Жуюй. Разве что сам глава Зала Пинъи Фан Соляо явился бы сюда своей персоной; прочие же ученики Зала Пинъи, боюсь, и вовсе не сумели бы прорваться внутрь. Даже если бы Фан Соляо и явился самолично, ему пришлось бы биться некоторое время. Герой Юй и остальные, завидев сигнал, немедля примчались бы на подмогу, так что беды, безусловно, не случилось бы. К тому же...

Вэй Лань с любопытством спросила:

— К тому же — что?

Сян Хуай продолжил:

— К тому же люди Демонической Секты — это бессердечные и безжалостные твари. Схватили мы не дочь Фан Соляо, и я полагаю, что ради одного-единственного ничтожного Чан Саньбу они не станут подвергать себя опасности и лезть в тюрьму.

Вэй Лань выслушала и кивнула. С детства она и сама вдосталь видела и слышала о холоде и жестокости приверженцев Пика Высшего Совершенства, а потому с этим суждением Сян Хуая была решительно согласна. Затем она перевела взгляд на Лю Цзинлюэ и спросила:

— Я слышала, молодой господин Лю только что водил людей на розыски следов Демонической Секты? Есть ли какие зацепки?

Лю Цзинлюэ с горькой усмешкой покачал головой. В ту ночь Чан Саньбу объявился в башне Чжимэн, и видевших его было немало — только благодаря этому Поместье Жуюй и сумело столь быстро его выудить. Но прочих приверженцев Пика Высшего Совершенства никто в лицо не знал — как же их хватать?

Сян Хуай заметил:

— Так или иначе, в Лучжоу нынче можно только въехать, но не выехать, и убийцам в городе нипочём не скрыться. Времени на их поимку у нас довольно. Молодой господин Лю, барышня Вэй, час уже поздний — не пойти ли нам сперва отужинать, отдохнуть эту ночь, а с рассветом возобновить розыски?

Солнце уже скрылось за горой.

Ясная луна лишь начала восходить.

Наскоро поужинав, Вэй Лань, однако, не вернулась в приготовленные для неё покои в резиденции Юй, а вместо того в одиночестве отправилась бродить по городу Лучжоу. Длинная ночь была полна огней, на уличных рынках одна за другой лавки кипели народом, и суета нигде не стихала — но всё это, казалось, ничуть её не занимало. Она упорно шла в сторону безлюдных мест.

Так, незаметно, оказалась она в старом, обветшалом переулке.

В безмолвном переулке, где не виднелось ни души. Она уже намеревалась пройти его насквозь к другой большой улице, как вдруг лёгкий запах крови поплыл к ней по ветру.

Вэй Лань мгновенно оборвала свои раздумья и остановилась.

Весенняя ночь дышала прохладой, и лунный свет был подобен инею.

Ночной ветер тихо струился по обе стороны от неё.

Она протянула белый, как нефрит, и чистый, как иней, палец — и алая капля крови упала прямо на подушечку.

Но кровь была горячей.

Она подняла голову и увидела: на ветвистом дереве с густой листвой сидел человек.

Это был человек, юная девушка лет пятнадцати-шестнадцати в сине-зелёном одеянии, но Вэй Лань она показалась скорее одинокой раненой птичкой. Мертвенно-бледная, она боком привалилась к стволу дерева; из рукава высовывалось тонкое запястье, повисшее в воздухе, и с него капля за каплей срывалась кровь.

Стало быть, она и правда была ранена.

Увидев Вэй Лань, девушка сперва сильно вздрогнула, но, заметив меч у пояса незнакомки, словно узрела избавительницу, и робко разомкнула уста:

— Цзецзе¹, спаси меня.

¹姐姐 (jiějie) – «Старшая сестра» / «Сестрица», 姐 (jiě) старшая сестра; также вежливое обращение к девушке/женщине чуть старше себя, 姐 (jie) повтор — образует ласковую, разговорную форму

Не успели отзвучать эти три слова, как во мраке ночи мелькнула зелёная вспышка — Вэй Лань уже по воздуху взмыла на дерево и, присев, очутилась подле девушки. В этом мире, пожалуй, не сыщется ни единого человека, кто не проникся бы жалостью при виде столь нежной и хрупкой девчурки, и Вэй Лань менее всех была исключением. Одной рукой она уже приложила пальцы к ледяному запястью девушки, а взглядом склонилась к ране, изучая её очертания. Голос её сделался ещё мягче обычного:

— Ты в порядке?

Не дожидаясь ответа, она уже знала, что сейчас девушке очевидно и весьма худо. Ранка на запястье была крохотной, но вздулась и посинела — скорее всего, от укуса ядовитой змеи. Большинство людей цзянху немного смыслили во врачевании, однако Вэй Лань, даже прощупав пульс, не сумела распознать, что это за ядовитая тварь, если яд её так силён.

Ей лишь удалось понять, что девушка, кажется, на волоске от гибели. Тогда она извлекла из-за пазухи фарфоровый пузырёк и выкатила из него одну пилюлю со словами:

— Это целебное противоядное средство, изготовленное в моей семье, зовётся «Нефритовая пилюля». Оно способно подавить большинство известных в этом мире ядов. Если веришь мне, прими сперва одну.

Пилюля была кристально-прозрачной и ледянисто-прохладной.

Она скользнула вниз по гортани девушки.

Немного погодя девушка, казалось, и впрямь ощутила облегчение. С усилием перестав опираться на ствол, она тихо проговорила:

— Нефри... Нефритовая пилюля? Цзецзе, ты из Клана... Клана Вэй?..

— Моя фамилия Вэй. – кивнула Вэй Лань.

Глаза девушки мгновенно вспыхнули, и она торопливо заговорила:

— Я ученица Школы Данься². Сегодня по наказу наставника пришла в город по делам, а тут как раз Пик Высшего Совершен...

²丹霞 (Dānxiá) – дословно «Алые Облака»

Похоже было, что девушка собиралась объяснить, отчего отравилась и получила рану, но Вэй Лань, приложив палец к губам, мягко и ласково прервала её:

— Ты только что приняла снадобье, нельзя сейчас много говорить.

Какое слово должно было следовать за «Пик Высшего Совершен...» в устах девушки, было более чем очевидно. Вэй Лань, однако, как будто бы ничуть этим сейчас не интересовалась.

— Я сперва провожу тебя в лечебницу, осмотрим яд в твоей ране. А там ты подробно расскажешь о том, что с тобой приключилось, хорошо?

Ближайшая лечебница к этому переулку стояла на соседней улице Силинь и звалась «Хуэйчунтан»³.

³回春堂 (Huí Chūn Táng) - дословно Павильон Возвращённой Весны

Посреди главного зала пылала печь.

Двое подручных толкли снадобья перед квадратным прилавком.

Лекарь прощупывал пульс девушки.

Из курильницы струился, клубясь в воздухе, успокаивающий душу и сердце благовонный дым.

Лекарь нахмурил брови и, поразмыслив мгновение, изрёк:

— Этот яд не прост. К счастью, эта барышня, должно быть, только что приняла какое-то средство, подавившее ядовитое действие, иначе дело обернулось бы худо. — с этими словами он тотчас назвал несколько лекарственных трав и велел подручным достать их из ячеек аптечного шкафа и сварить в отвар.

Вэй Лань спросила:

— И это всё?

Лекарь улыбнулся:

— Вам повезло, что вы попали ко мне. Не хвалясь скажу: против такого лютого яда мало кто, кроме меня, сумеет найти противоядие.

Выслушав, Вэй Лань тоже одарила его лёгкой улыбкой:

— Благодарю.

Затем обернулась к сидевшей на кушетке девушке, вновь извлекла из фарфорового пузырька две Нефритовые пилюли, ещё одну скормила ей, утёрла со лба испарину — и лишь тогда спросила:

— Ты, кажется, говорила, что ты младшая ученица из Школы Данься?

В лечебнице ярко горели свечи, и наконец лицо девушки проступило ясно. Хотя в чертах её всё ещё читалась бледность и слабость, оно было изящным и трогательным, а глаза — живыми и одухотворёнными. Она пристально смотрела на Вэй Лань долго-долго и лишь затем произнесла:

— Моя фамилия Фан, полное имя — Линцин⁴. Отец с матерью зовут меня Цинцин. Цзецзе тоже может звать меня так.

⁴方灵轻 (Fāng Língqīng), 方 (Fāng) фамилия Фан, 灵 (líng) дух, душа; чудесный, волшебный; чуткий, проворный, одухотворённый, 轻 (qīng) лёгкий, невесомый; быстрый, проворный; тихий, мягкий; незначительный

Вэй Лань кивнула и тоже присела на край кушетки, после чего всё так же мягко спросила:

— Шимэй, ведаешь ли ты, кто на тебя натравил яд?

Фан Линцин, услышав вопрос, призадумалась, сперва огляделась по сторонам, потом подалась слегка вперёд и, наконец, заговорила на ухо Вэй Лань:

— Это люди с Пика Высшего Совершенства.

Такой ответ был для Вэй Лань ожидаем. В конце концов, Фан Линцин ещё когда пряталась на дереве, произнесла при ней «Пик». Но как только Вэй Лань, видя её чрезвычайную осторожность, тоже собралась тихо расспросить её дальше, она вдруг почувствовала за спиной дуновение ветра. Пальцы девушки шевельнулись — и неуловимое, как опадание цветка и его распускание, движение уже коснулось акупунктурной точки на пояснице Вэй Лань.

— Прости, цзецзе, право же, прости. Но я и есть человек с Пика Высшего Совершенства.

Фан Линцин произнесла это, поднимаясь. На лице её всё ещё не было ни кровинки, но жалобное, трогательное выражение в один миг исчезло без следа, и на смену ему явилась пленительная, лукавая улыбка.

Вэй Лань подняла голову и спокойно посмотрела на неё.

Фан Линцин щёлкнула пальцами и погасила благовонную палочку в курильнице на соседнем столике.

Тот самый лекарь, что до того варил снадобье, поспешно взял аптечный горшочек, налил в чашу отвар и, подойдя к Фан Линцин, подал ей.

Фан Линцин спросила:

— Уже готово? Так скоро?

Лекарь ответил:

— Это другое зелье, мы сварили его заранее. На приготовление этого противоядия потребно слишком много времени, а ваше тело не может ждать промедления.

Фан Линцин отпила — зелье было ужас какое горькое. Морща брови, она выпила всё до дна.

Вэй Лань всё так же снизу вверх смотрела на неё и вдруг произнесла:

— Ты обманула меня лишь в том, что являешься ученицей школы Данься. Но то, что люди Пика Высшего Совершенства тебя отравили — правда, и тут ты не солгала.

Фан Линцин была человеком Пика Совершенства.

Она сама отравила себя.

Разве не люди с Пика Высшего Совершенства её отравили?

Фан Линцин кивнула и улыбнулась:

— Иначе разве смогла бы ты, цзецзе, вовсе не остерегаться меня?

Вэй Лань спросила:

— И ты проделала всё это ради того, чтобы спасти Чан Саньбу?

Фан Линцин отозвалась:

— А иначе, по-твоему, я бы забавы ради себя травила?

В глазах Вэй Лань на миг мелькнуло недоумение.

Это было настолько необычно, что трудно было поверить глазам. Прежде — видела ли она впервые прятавшуюся среди ветвей Фан Линцин или теперь, когда, одурманенная благовонием, оказалась с запечатанными точками, — выражение лица Вэй Лань неизменно оставалось безмятежным, словно гладь воды. Она говорила неизменно мягко и вежливо, с той благовоспитанной сдержанностью, что пристала благородной барышне из знатного дома, никогда не видевшей блеска клинков.

И вот впервые в её очах проступило столь откровенное недоумение.

В лечебнице на какое-то время воцарилась тишина. Несколько лекарей и подручных с почтительным видом застыли по обе стороны от Фан Линцин, не производя ни звука. Противоядие, принятое вместе с Нефритовой пилюлей, и впрямь творило чудеса: в скором времени лицо Фан Линцин стало понемногу наливаться румянцем и при свете фонаря заалело, словно утренняя заря. Она вновь подошла к Вэй Лань, отвязала от её пояса овальный кошель-мешочек и, раскрыв его, заглянула внутрь.

Оказалось, там лежал глиняный сюнь⁵.

⁵Глиняный сюнь (xun) — один из древнейших китайских духовых инструментов (возраст > 7000 лет), представляющий собой глиняную или керамическую окарину

Она улыбнулась и спросила:

— Если я покажу этот сюнь и этот меч людям из семьи Юй — признают ли они их за твои?

К тому времени Вэй Лань уже вновь обрела своё спокойствие и мягкую учтивость.

— Признают и то, и другое, — ответила она.

Фан Линцин спросила:

— Тогда я пошлю им глиняный сюнь, хорошо?

— Не хорошо. Лучше пошли меч.

Для многих людей цзянху оружие было их второй жизнью, но Вэй Лань, казалось, дорожила своим глиняным сюнем куда более.

— Разумеется, можно, — сказала Фан Линцин. Помедлив мгновение, она вдруг окликнула: — Синь Ю⁶!

⁶辛游 (Xīn Yóu), 辛 (Xīn) фамилия Синь; также «горький», «острый», «тяжкий», «страдание», «труд» (восьмой из Небесных стволов, связанный со стихией металла — инь, и осенью), 游 (yóu) странствовать, путешествовать, бродить; плавать; играть, развлекаться; свободный, вольный

И тот самый лекарь, что прежде осматривал её рану, поспешно приблизился к ней. Она передала ему меч в деревянных ножнах, не проронив ни слова, и лекарь тотчас удалился с мечом прочь.

Вэй Лань промолвила:

— Дядя-наставник Юй и остальные считают Чан Саньбу убийцей молодого господина Юя и питают к нему жесточайшую ненависть. Ты...

Фан Линцин возразила:

— Но они-то уж точно не могут допустить твоей смерти. Если старшая молодая госпожа из Клана Вэй погибнет здесь, как они объяснятся перед Кланом Вэй?

Вэй Лань ответила:

— Они не желают моей смерти. Однако, если бы представился случай схватить молодую госпожу из Зала Пинъи Пика Высшего Совершенства, это было бы для них огромной удачей.

Фан Линцин снова рассмеялась; она и впрямь улыбалась очень часто и очень задорно. Даже сейчас, когда Вэй Лань уже доподлинно знала, кто она, девушка всё ещё казалась ей птичкой, присевшей на кончик ветки: едва зажили её раны, и вот уже резвится вовсю.

— Ты совершенно права, — проронила Фан Линцин и с этими словами отошла к окну — глядеть на огни в ночной тьме, на длинную улицу в сиянии огней; глаза её ярко блестели, и она, казалось, чрезвычайно увлеклась этим зрелищем, больше не заговаривая с Вэй Лань.

Спустя недолгое время Синь Ю вновь вернулся в лечебницу Хуэйчуньтан. В руках у него уже не было того меча в деревянных ножнах, что прежде принадлежал Вэй Лань. Он тихо доложил Фан Линцин:

— Юй Юань с людьми направился к горе Дабэй⁷.

⁷大北山 (Dà Běi Shān) – дословно «Великая Северная Гора»

Фан Линцин переспросила:

— Точно? Ты не дал им себя обмануть?

Синь Ю отвечал:

— Ваш слуга исполнил всё как должно, молодая госпожа, будьте покойны.

Фан Линцин заметила:

— Ты уже один раз оплошал, как же мне быть покойной?

Синь Ю мгновенно замер в полнейшем недоумении; губы его шевельнулись, но спросить он так и не осмелился. Фан Линцин, не обращая на него более внимания, уже вышла за дверь, и ему оставалось только последовать за нею.

Время ещё не слишком позднее, на рыночных улицах всё ещё было довольно людно и шумно, хозяева лавок и лоточники наперебой зазывали покупателей. Фан Линцин пробиралась сквозь плотную толпу, разглядывая то один прилавок, то другую лавку, и вдруг подхватила с какого-то лотка шляпу с вуалью и, повернувшись, пошла дальше.

Торговец, увидав это, переменился в лице и кинулся было за нею:

— Барышня, вы...

Синь Ю тотчас расплатился с тем торговцем. Увидев, что торговец, получив деньги, в мгновение ока сменил гнев на радостную улыбку, он немедля бросился догонять Фан Линцин.

— Те целебные травы так дороги, простому люду не по карману. Какой же лекарь настолько добросердечен, чтобы, не взяв платы вперёд, заранее варить отвар?

Голос, звонкий и чистый, раздался внезапно. Синь Ю, услышав его, снова замер на миг и лишь тогда осознал, что именно молодая госпожа имела в виду, говоря, будто он уже «один раз оплошал». Он перепугался до полусмерти:

— Молодая госпожа! Я... слуга осознал свою вину, прошу молодую госпожу наказать!

Фан Линцин надела шляпу с вуалью и улыбнулась:

— Ты немного неловок, но это не великое прегрешение. За что же тебя наказывать?

Она не сбавляла шага и прошла ещё долгий путь. Некоторое время спустя они достигли большой темницы Поместья Жуюй, выстроенной в пустынном переулке.

Стража у врат темницы, ещё издали завидя две фигуры, идущие в их сторону, хоть и не могла разглядеть лица того, кто шёл первым, под шляпой, но по одежде и тонкому стану угадала, что это, должно быть, юная девушка, и с усмешкой окликнула:

— Барышня, дальше не ходте. Ведаете ли вы, что это за место?

Фан Линцин ответила:

— Ведаю. Потому что я пришла за тем, чтобы разгромить вашу темницу.