ЭЛИАС

Элиас проснулся от того, что по его лицу скатилась ледяная капля. Он два дня провалялся в лихорадке после перехода через Чернолесье, а теперь снова лежал на своей жесткой койке в общей казарме. Воздух был густым и спертым, пах немытыми телами, кожей и дымом. Он лежал и слушал, как десятки других рекрутов, разбуженные до рассвета, тихо стонали и перешептывались. Эти нары... говорили, что до него здесь спал Четвертый отряд. Те, кто ушел в разведку и не вернулся. Лесные отряды шли по их следам, но следы обрывались у Чёрного ручья. Эта мысль леденила душу сильнее утреннего холода.

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял брат-служитель с факелом.-Подъем, щенки! Вас ждет первая ласка дядюшки Вьеруна!

Главный двор «Волчьего Кулака» в предрассветных сумерках был негостеприимным местом. Каменные стены, темные и мокрые от вечной сырости, казалось, впитывали весь свет. В центре, рядом с колодцем, их ждала мрачная группа ветеранов. Впереди стоял сам Вьерун, прозванный «Черным Мечом». Высокий, сухой, с лицом, на котором шрамов было больше, чем кожи. Его глаза, холодные, как галька на дне ручья, обводили новобранцев с таким видом, будто видел перед собой не людей, а дрова, которым предстоит стать щепками.

- Меня зовут Вьерун, - его голос был резким, без единой ноты тепла. - Вы - мясо. Лес за стенами пережует вас, не подавившись, если вы останетесь мясом. Моя задача - сделать из вас кость. Крепкую, острую кость, которую Лес сломает с трудом. Понятно ?

Он разделил их, указав пальцем. Элиас попал в его группу. Вьерун взял два деревянных меча.

- Ты, - он ткнул мечом в тщедушного юношу с испуганными глазами. - И ты, - его взгляд упал на коренастого мужчину лет тридцати с бычьей шеей. - Покажите, на что вы способны

Бой был коротким и нелепым. Юноша, которого звали Лоренц, махал мечом, как метлой. Коренастый, бывший дровосек по имени Барт, просто пошел на него, снося удары плечом, и одним толчком отправил Лоренца в грязь. Тот разрыдался от унижения и боли.

- Отвратительно, - бесстрастно констатировал Вьерун. - Один - тряпка. Другой - бык. Бык в Лесу проживет дольше, но ненамного. Эй, ты вор!

Элиас вздрогнул. Он не ожидал, что его прозвище уже известно здесь.

- Выходи. И ты, - Вьерун кивнул на высокого парня с хищным взглядом, бывшего городского охранника.

Схватка была яростной. Бывший охранник, Альрик, атаковал напористо, его деревянный меч свистел в воздухе. Элиас, помня уроки Торгрима, не бросался в лоб. Он уступал, уворачивался, берег силы. Он видел, как Альрик тратит энергию, злится. И тогда Элиас пошел в контратаку. Он не бил с размаху. Его удар был коротким и точным, в предплечье, держащее меч. Альрик взвыл от боли и выпустил оружие. Элиас тут же нанес второй удар, в солнечное сплетение, заставив противника сложиться пополам.

Вьерун несколько секунд молча смотрел на Элиаса, на его спокойное, сосредоточенное лицо.-Неплохо, - наконец произнес он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее одобрение. - В твоей груди бьется не только страх. Но не обольщайся. Лесная нечисть не будет драться по твоим правилам. Разойдись.

---

Жизнь в «Волчьем Кулаке» ю. Подъем затемно, скудная похлебка, изматывающие тренировки до седьмого пота, чистка оружия и доспехов, уроки о повадках нечисти и, наконец, отбой, когда тело валилось с ног. Однажды утром, после тренировки, Элиас, пытаясь отдышаться, прислонился к холодной стене у входа в Часовню.

Это было самое аскетичное место во всей крепости. Не алтарь, а простой каменный блок, на котором лежал огромный, пожелтевший клык древнего зверя. На стене был высечен барельеф волка, но не свирепого, а спокойного, с мудрыми и печальными глазами. Воздух пах старым камнем, воском и сушеными травами. Здесь не молились о славе. Здесь просили сил просто продержаться до утра. Элиас поймал себя на том, что мысленно обращается к каменному волку: «Дай мне выжить. Дай мне не подвести их».

Рядом, растянувшись на камнях, лежал один из волков гарнизона - крупный, серый, со шрамом через морду. Его звали Горг. Он смотрел на Элиаса умными, чёрными глазами, в которых читалось не презрение, а скорее усталая снисходительность, с какой ветеран смотрит на юнца.

- Неплохо держался сегодня, вор, хриплый, гортанный голос Гoрга заставил Элиаса вздрогнуть. Он все еще не мог привыкнуть к говорящим волкам.-Спасибо, брат, - осторожно ответил Элиас.-Не благодари. Умение драться на дворе - цветочки. Ягоды начнутся там, - Горг мотнул головой в сторону стены, за которой дремал Лес.

Он рассказал, как попал сюда. Не вдаваясь в детали, сквозь зубы: «Зверолюды. Ночью. Стая погибла. Меня, волчонка, нашли наши в лесу с перекушенной лапой. Выходили. Здесь я и вырос». Элиас понял, что расспрашивать бесполезно. Эта рана была слишком глубока.

---

В ту ночь Элиаса поставили в дозор на стену вместе с Горгом. Чернолесье жило своей жизнью - скрипы, шепот листьев, далекие непонятные крики. Элиас, прислушиваясь, чувствовал, как по спине бегут мурашки. Ветер донес до него странный звук. Сначала тихий, потом все яснее. Это был женский голос. Нежный, мелодичный, полный тоски и обещания. Он пел колыбельную, ту самую, что ему в детстве пела мать. Голос звал его по имени: «Элиас... иди ко мне, сынок... здесь безопасно...»

Его рука сама потянулась к механизму, открывающему потайную калитку. Он сделал шаг вперед, сердце колотилось, в глазах стояли слезы. Он так хотел, чтобы это было правдой.

- СТОЙ!

Рык Горга, низкий и полный такой первобытной ярости, что камень задрожал, врезался в сознание, как удар топора. Мохнатая лапа грубо отшвырнула его от стены. Элиас очнулся, дрожа всем телом.

- Это они, - прохрипел Горг, его глаза в темноте горели зеленым огнем. - Ведьмы. Сестры Проклятых Корней. Их песня вытягивает душу, а тело оставляет пустой оболочкой для лесных червей.

Элиас, все еще не в силах вымолвить слово, только смотрел на него.

- Запомни, щенок, - голос волка стал чуть мягче, но все таким же твердым. - Когда слышишь прекрасное в этом Лесу - плюй и читай наши слова. Говори за мной: «Моя честь - моя сталь. Моя воля - мой щит. Твои сети не поймают меня, тварь».

Элиас, запинаясь, повторил хриплый шепот волка. И странно - сладкий дурман в голове рассеялся, сменившись трезвым, леденящим страхом. Он стоял плечом к плечу с Горгом, двумя островками в океане враждебной тьмы, и впервые за долгое время чувствовал не просто одиночество, а братство, скрепленное общим ужасом и общей волей к жизни. Первый урок Чернолесья был усвоен: доверяй не глазам и ушам, а тому, кто прошел этот лес до тебя.

---

Ночь тянулась, густая и бесконечная. После истории с голосом ведьмы напряженность медленно сменилась странным, вынужденным спокойствием. Элиас сидел, прислонившись к зубцам стены, а Горг устроился по-собачьи, но так, что его доспех не мешал ему. Уложить на бок массивный двуручный меч, висевший у него за спиной, действительно было сложно, и он поставил его рядом,

- Спасибо, что остановил, - тихо сказал Элиас, глядя в темноту леса.-Не за что. Вытаскивать новичков из их же глупости - часть моей работы, - отозвался Горг. Его чёрные глаза, казалось, поглощали даже скудный свет ночных факелов. - И не благодари. В следующий раз можешь не успеть.

Наступила пауза. Элиас переводил взгляд с леса на волка в доспехах.-А ты... давно здесь? В Кулаке?-С тех пор, как помню себя. Вырос на этих камнях. Для меня нет «до» этой крепости.

- А я... из Столицы Альдарсиля - вдруг выдохнул Элиас, словно решился на что-то. - Мы там... мы едва сводили концы с концами в Глашином конце. А потом град побил последний урожай. Я... украл мешок зерна у лендлорда. Меня поймали.

Горг повернул к нему свою волчью голову, слушая.-Судья предложил выбор: руку или Орден. Я выбрал Орден. - Элиас горько усмехнулся. - Думал, это будет не так страшно.

- Здесь по-другому, - просто сказал Горг. - Здесь страшно всегда. Но здесь есть смысл. Ты защищаешь, а не просто выживаешь. Лучше умереть здесь, чем сгнить в тюрьме или на виселице за пару украденных краюх.

- А на что ты мог бы променять эту жизнь? - спросил Элиас, смотря на его доспех.

Горг надолго замолкает.-На то, чтобы моя стая не погибла в ту ночь. Больше - ни на что.

Элиас кивнул, понимая, что затронул больное. Он решил сменить тему.-В Вольчем Кулаке много кто говорит о войне.Три короля дерутся за трон.

- Не короли. Принцы и принцесса, - поправил его Горг, фыркнув. - Детские игры.Их война - это шум. Наш вой - это реальность. Но да, глупые люди режут друг друга. Пока они это делают, Лес крепчает. Чувствует слабость. Чует кровь.

- И кто... кто из них прав? - осторожно спросил Элиас.

- Прав? - Горг издал звук, похожий на сухой смешок. - Здесь, в Вольчем Кулаке, нет «правых». Есть живые и мёртвые. Тот, кто сидит на троне в Альдрасиле, не придёт сюда, чтобы отбить атаку зверолюдов. Его правота мне согревает лапы? Нет. Мне греют лапы вот эти стены и братья, что стоят на них плечом к плечу. Всё остальное - пыль.

- Говорят, один из них, Каэлан, непобедимый воин. Другой, Вигор, нанял целые армии чужеземцев.

- И что? - чёрные глаза Горга снова уставились на Элиаса. - Этот «непобедимый воин» сможет продержаться здесь одну ночь? А эти армии - они знают, как не смотреть на огни болотных духов? Нет. Они снова замолчали. Элиас смотрел на звёзды, которых почти не было видно из-за колдовского марева Чернолесья. Он думал о своей семье. О том, что где-то там, далеко, идёт большая война, о которой он почти ничего не знал. И о том, что здесь, в этом лесу, он нашёл что-то похожее на брата, пусть и в обличье волка. Их разговор не был полон философии. Это был простой обмен правдой - горькой, суровой, но настоящей. И в этой правде было больше смысла, чем во всех дворцовых интригах мира.