Вигор

Ну? — одним словом спросил Вигор, откладывая карту.—Лорд Солнечного Пика, Элберт ван Хорн, вежливо благодарит Ваше Высочество за оказанную честь, — голос Луциана был ровным, как всегда. — Однако он напоминает, что его предки дали клятву верности Короне, а не отдельному претенденту. Пока королева Изабелла жива, его меч принадлежит ей. Он «с сожалением вынужден отказаться».

В шатре повисла тишина. «С сожалением». Самая опасная форма отказа — вежливая и непоколебимая. Вигор медленно поднялся. Его взгляд упал на алое знамя с фениксом.

— Вежливость... — произнёс он тихо. — Она станет его саваном. Если он не видит будущего, мы покажем ему его у его собственных ворот. Приказываю армии выступать. Мы идём к Солнечному Пику.—Солнечный Пик действительно был крепким орешком. Город стоял на равнине, но его белокаменные стены были толстыми и высокими. Глубокий ров, наполненный водой, опоясывал его, оставляя лишь один узкий каменный мост, ведущий к массивным, окованным сталью Вратам Рассвета. Подойти незамеченным было невозможно.

Вигор разбил лагерь с половиной своей армии — около 15 000 человек. Первые несколько дней ушли на разведку и попытки переговоров. Он предлагал золото, титулы, прощение прошлых обид. Ответом был град стрел с стен при приближении любого парламентёра. Гарнизон, насчитывавший от восьми до десяти тысяч закалённых бойцов, был верен Изабелле до мозга костей. Их командир, старый служака маршал Армонд, явно знал своё дело.

Лагерь Принца Вигора не был просто скоплением палаток. Это был тщательно спланированный военный город, раскинувшийся на плодородных холмах юга, демонстрирующий всем его богатство и мощь.

· Центр – Шёлковый Квартал: В самом сердце, на возвышении, стояли шатры из шафранового, алого и лазурного шёлка – штаб Вигора и его знати. Здесь воздух был густ от запаха дорогих духов, жареного мяса и вина. Слышалась не грубая речь, а мягкие переговоры на языке Эмосдора и звон золотых монет. Здесь играли музыканты, а карты на столах ложились не для гадания, а для заключения сделок.· Кольцо Стали: Вокруг шёлкового центра плотным кольцом встали ряды стандартных, но качественных палаток наемников Руардана. Их лагерь был образцом порядка: прямые улицы, чистота, круглосуточное патрулирование. Здесь пахло кожей, маслом для доспехов и дисциплиной. Это был стальной кулак, спрятанный в бархатную перчатку.· Внешний периметр – Ополченцы и слуги: На самых окраинах, почти не защищенные, теснились лачуги и шалаши аэландских ополченцев и обозной прислуги. Здесь было грязно, шумно и бедно. Это было пушечное мясо, живой щит для главных сил.

Этот лагерь кричал каждым своим элементом: «Я не просто воюю. Я покупаю победу». И эта демонстрация силы была обращена как к врагам, так и к собственным вассалам.

—Вигор подошёл к воротам не в парадных доспехах, а в походных, в плаще цвета спелой вишни. С ним были лишь двое: старый Кассиус и сир Луциан, его дипломат.

На стене появился комендант, сер Армонд. Седеющий, с лицом, высеченным из гранита, в практичных, но ухоженных доспехах с гербом Изабеллы — скрещенными ключами.

голос Вигору ровный, без угрозы —Сер Армонд. Вы видите мои силы. Ваш гарнизон – что? Пять тысяч? Я предлагаю почетную капитуляцию. Ваши люди сохранят оружие и знамёна. Вы сохраните титул и земли. Солнечный Пик будет процветать под моей властью, как часть единой Аэландии.

Сер Армонд холодно, не повышая тона

—Ваше Высочество. Моя присяга дана Королеве Изабелле. Эти стены не будут опозорены сдачей пока у нас есть силы держать меч,десять тысяч клинков умрут но не откроют ворота.

Луциан вежливо, почти сладко

—Дорогой сер, подумайте о горожанах. Осада – голод, болезни. Зачем подвергать их этому? Ваша честь – в их защите, а не в бессмысленном упорстве.

Взгляд сера Армонда  падает на пестрые штандарты наемников

—Я вижу, с кем вы пришли, принц. Вы приводите чужеземцев, чтобы они грабили земли, которым вы клялись в верности? Мои солдаты никогда не откроют ворота перед продажными мечями из Руардана. Они предпочтут лечь костьми здесь, на стенах.

глаза Вигора сужаются, в голосе впервые пробивается сталь

—Ваше упрямство обойдется городу в тысячи жизней. Эта кровь будет на ваших руках, комендант.

—Нет, принц. Она будет на руках того, кто её прольет. Передайте Королеве, что Солнечный Пик держится.

Переговоры были окончены. Вигор развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Он проиграл эту битву. Но война только начиналась.—Штурм начался на рассвете. Сначала в небе засвистели камни из катапульт. Глыбы размером с телегу с глухим гулом бились о стены, откалывая куски камня, засыпая щебнем защитников. Затем пошли тараны. «Целовальник», укрытый мокрыми воловьими шкурами, пополз к воротам под прикрытием лучников. Его ритмичный, мерзкий стук стал барабанной дробью осады.

Первая лобовая атака была поручена наемникам. Они полезли на стены по лестницам с яростью и жадностью. Наверху их встретил град камней, стрел и кипятка. Люди падали с двадцатиметровой высоты с воем, их тела разбивались о каменный фундамент. Один из наемников, почти добравшись до верха, получил в лицо полный котелок раскаленного песка. Он закричал, нечеловечески, царапая выжженные глаза, и свалился назад, на своих товарищей. Воздух гудел от стрел и был наполнен криками — боевыми кличами, мольбами о пощаде и предсмертными хрипами.

Атака была отбита. Камни у подножия стен были скользкими от крови

Это была бойня. Его солдаты, плотной толпой попавшие на узкое пространство моста, были расстреляны лучниками и арбалетчиками со стен. Те, кто сумел добраться до ворот, оказались под шквалом камней и кипятка. Отступили, оставив сотни трупов. Ворота не поддались.

—Вигор приказал построить осадные башни. Но здесь проявился главный недостаток местности — ров. Башни было не подвести к стенам, не заполнив его сначала. Попытки завалить ров под прикрытием лучников провалились — защитники имели идеальную позицию для обстрела. Осадные башни так и остались громадными, бесполезными призраками на окраине лагеря.—Вигор находясь в своём шатре оброшялся к советникам и командирам

—Завтра снова штурм наемниками. Но это отвлекающий удар. Пусть бьются насмерть. Их задача — заставить Армонда держать все резервы на главной стене.—Наши саперы уже роют тоннель под угловой башней. Через три дня мы заложим туда горшки с Диким огнем. Башня рухнет, создав брешь.Пока они тушат пожар и затыкают брешь, наш лучший отряд Теневых Когткй попробует проникнуть в город через старый канализационный сток, что мы нанесли на карту. Их задача — открыть Малые ворота изнутри.В этот момент в брешь и в открытые ворота ударит наша тяжелая пехота — ветераны, а не наемники. Решающий удар.

Кассиус хрипло —Наемники взбунтуются. Их используют как пушечное мясо.

Луциан холодно отрезал

—Именно. Их ярость после успешного штурма мы направим на грабеж города. Это отвлечет гарнизон и позволит нам утвердить контроль. Победа оправдывает средства.

Вигор смотрел на карту Солнечного Пика. Он не просто хотел взять город. Он хотел сломать его волю, разбить его защиту по частям и продемонстрировать всей Аэландии, что против его стратегии нет приема. Это была не битва, это была хирургическая операция по ампутации верности его сестре.—Это была умная задумка.Подрывники Вигора начали рыть тоннель под рвом, чтобы обрушить участок стены. Неделя ушла на титанический труд. И тут Вигор получил болезненный урок о бдительности защитников. Маршал Армонд, опытный комендант, приказал закопать по периметру стены бочки-резонаторы. В одну из ночей дежурный офицер услышал приглушённый звон кирок из-под земли. На рассвете защитники не стали ждать. Они прорыли встречную шахту и обрушили тоннель, похоронив заживо десятки лучших подрывников  Вигора. Провал был полным.

Недели осады превращались в месяц. Лагерь погрузился в уныние. Потери исчислялись уже тысячами, а стены Солнечного Пика по-прежнему стояли насмешливо-неприступными. В воздухе витал призрак голода и болезней.

В своей палатке Вигор стоял над картой, его лицо было маской холодной ярости. Он не кричал, не ломал мебель. Его гнев был ледяным и сосредоточенным.

— Они думают, что могут просто отсидеться, — прошипел он, обращаясь к Луциану и своим генералам. — Они думают, что их стены и их долг сильнее моей воли. Они ошибаются.

Он ударил кулаком по карте города.—Мы не можем пробить их стены. Мы не можем перелезть через них. Мы не можем пройти под ними. — Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул новый, опасный огонь. — Значит, мы заставим их сдать. Маршал Армонд верен долгу? Прекрасно. Мы нанесём удар по тому, что важнее для его людей, чем долг. По их надежде.

Он повернулся к генералам, его голос стал резким и чётким, как удар клинка.—Прекратить все лобовые атаки. Усилить охрану лагеря. Отныне наша тактика — голод и террор. Ни одна телега с продовольствием не должна пройти в город. Ни один крестьянин. Мы возведём частокол и наблюдательные вышки. Мы будем брать измором. А чтобы ускорить процесс... — его взгляд стал тяжёлым, — ...мы начнём запускать за стены трупы павших животных. Пусть чума станет нашим союзником. И найдём кого-то внутри. У каждого такого города есть своя цена. Найдите того, кому маршалская принципиальность стоила сына, дочери или состояния. Каждая крепость падает не от тарана, а от трещины внутри. Мы найдём эту трещину.

Война за Солнечный Пик только началась. И Принц Вигор показал, что его самое опасное оружие — не наёмники и не осадные машины, а его безжалостный, расчётливый ум, готовый на всё, чтобы сломить волю противника, когда сталь оказывается бессильна.