Глава 5. Пропавшая Лили

Вайолет прорыдала всю ночь. То ли из-за мамы, то ли из-за Лилит, то ли из-за того, как сложилась её жизнь. Поспав на рассвете лишь пару часов, она решила отправиться на поиски. Хотя и понимала, что вряд ли сможет сделать что-то в одиночку в почти незнакомом городе.

— Роз, прости меня. — Пробубнела она себе под нос утром на кухне, когда встретила там свою сестру. — Слушай, я знаю одно – нам с тобой вряд ли найти общий язык. По крайней мере сейчас, пока мы все в такой ситуации. Но Лилит пропала. Как на счёт перемирия? Поможешь мне найти её?

— Не неси чушь, — ответила Розетт своим привычным грубым тоном, будто бы делая одолжение тем, что вообще отвечает — она постоянно сбегает. Ты не знаешь, ты же... Даже не жила здесь. Не застала её подростковый возраст. Да, она постоянно сбегала. Могла и несколько дней дома не появляться. — Она произносила это монотонно, а Вайолет не решалась вступать с ней в спор, так как в руках Розетт опять держала нож. Но в этот раз не чтобы зарезать сестру – она резала овощи на деревянной доске.

— И ты не пыталась её искать?

— Не всегда было время. За маман следила. Первые разы да, искала её. Потом уже забила. Устала каждый раз так бегать. Ты не парься – у друзей она ошивается.

— А ты... Слушай, ты не замечала, чтобы она странно себя вела? Я тут просто...

— Дневник её прочитала? — перебила Розетт, — Да, я знаю об этом. Слушай сюда... — она воткнула нож в доску и повернулась к Вайолет, — Я читала тот бред, что она там пишет. Но могу сказать одно – Лилит в здравом уме. Без понятия, что она там себе напридумывала. Но за поступки свои она отвечает. Не переживай о ней, ей шестнадцать, а не шесть. — Роз достала нож из доски, — И хватит уже... рыться в чужих вещах. — С этими словами она слегка ткнула кончиком ножа в руку Вайолет, в которой та держала дневник.

Прошёл день. Начинало темнеть. Лилит так и не вернулась. Розетт весь день была дома — готовила и убиралась. Вайолет большую часть времени провела на втором этаже — то по десять раз перечитывала дневник Лили, то рылась в старых вещах мамы. Но вещей было не много. Она искала, что могла бы взять с собой, когда уедет в Нью-Йорк. Не из меркантильных целей, а чтобы сохранить что-то на память о маме. Периодически, находя старые фотки или что-то, с чем были связаны конкретные воспоминания, она снова впадала в истерику. В принципе, на протяжении всего дня, она только и делала, что плакала, с перерывами на недолгие промежутки «просветления». Она даже не знала, о чём больнее думать — о том, что мамы больше нет, или о том, что там с Лили. Розетт её, конечно, успокоила, но даже если с сестрой и будет всё хорошо... Ситуация действительно вышла не самая приятная и Вайолет хотела поскорее всё прояснить, попросить прощения и предложить помощь.

Но Лили так и не вернулась. Ни на этот день, ни на следующий.

Тогда, к вечеру Вайолет всё-таки собралась на её поиски. Она ещё раз попросила Розетт помочь, но та снова попыталась заверить её, что Лилит в порядке. Вчера дождя почти не было, только ближе к ночи прошёлся небольшой ливень, так что уровень воды на пустыре снизился. Вайолет вернулась в город — на первый взгляд он больше не казался ей таким уж жутким, как раньше. Было не так темно, по улицам ходили люди, пусть и было их не так много, но это можно было списать на то, что в таком захолустье и ходить-то некуда. Вайолет понятия не имела, где могла быть Лили. Домов тут не так много, но не ходить же в каждый, стучась в дверь? А даже если сестра и прячется у друзей — они точно не станут её сдавать, так что дело это бессмысленное. Поэтому она решила просто понаблюдать. Что вообще происходит.

Улица, на которой находился дом семьи Остром проходила через весь город и один её конец вёл как раз к их дому, а другой — к автостанции и выезду из города. На самой улице находился местный муниципалитет, почта, магазин антиквариата и, ближе к концу — пиццерия. Единственное адекватное место, где обычно собирались подростки. Слева от улицы параллельно располагались ещё пару коротких переулков, на которых находился детский сад, пожарная станция и городской клуб, где обычно собирались подростки, а в парке за ним гуляли старушки с собаками. Где-то там же, но ближе к выезду с города стояли гостиница, где останавливалось, дай бог — пару человек в месяц, таверна, старый склад и рынок. Справа, смежно к дороге шло где-то три или четыре улицы, на которые в основном были только дома и всякая фигня по типу — кофейни, салона красоты, продуктового магазина и аптеки. Единственным не унылым местом тут был магазин «Всё за 1$». Сёстры Остром в школьные годы часто заходили туда закупиться всякой ерундой.В конце этих улиц был холм, где стояла церковь. Там же, слева от храма, в паре кварталов — полицейский участок, за ним старая ферма, с которой и шли поставки овощей и мяса на рынок. Справа от храма — больница, школа, заброшенная фабрика. Неизвестно, что за фабрику пытались там когда-то построить — наверное, после закрытия лесопилки хотели восстановить хоть какое-то производство в городе. У подножия холма, на котором расположилась церковь было ещё несколько местных «достопримечательностей» — старая библиотека, кладбище, несколько маленьких парков, а за ним — лес и та самая заброшенная лесопилка.

  Вайолет ещё достаточно помнила, где здесь что находится. По крайней мере, если за десять лет некоторые магазины не решили переехать, но это вряд ли — в таком захолустье нет мест, более удачных для продажи. Первым делом Вайолет пошла в пиццерию, решив заодно и поесть перед поисками. На самом деле она надеялась встретить там Лили. Типичная американская забегаловка у леса, с небольшой парковкой рядом. Внутри — пол с плитками под шахматку, у окон — красные виниловые диваны с трещинами из которых торчит поролон, квадратные столики с ламинатом под дерево, все в царапинах, на каждом — салфетница, солонка и какой-то соус в маленькой баночке. Длинный прилавок с пиццами, а на кассе баночка для чаевых и старая кофемашина. И меню всякого фаст-фуда на стенах — пицца по кусочкам, бургеры, крылышки и всякие комбо. На стене доска с объявлениями — «ищем няню», «пропала собака», «продам пикап 95 года». Лампы тусклые, гудят как в офисе Вайолет. Пахло жиром и тестом. Тихо играло радио — старая попса, в которую никто не вслушивался. За кассой стояла женщина лет сорока. На удивление — она не выглядела овощем, как все, кого Вайолет встречала ранее. Обычная — уставшая, с волосами собранными в хвост, в заляпанном фартуке. Вайолет заказала комбо — бургер, картошку фри и стакан колы. Всё вышло на пять долларов — удивительно дёшево. Такие цифры видели ещё девяностые, За всё время, что она просидела у окна, жуя свой любимый фаст-фуд — никто так и не зашёл. Лишь в самом углу за одним столиком сидела пара подростков. Говорили они так тихо, что Вайолет не могла разобрать слов. Не то чтобы ей было важно, о чём они говорят, но она всё надеялась услышать имя сестры.

Доев, она пошла в туалет. Там воняло хлоркой и плесенью. Сделав свои дела, выйдя из кабинки, Вайолет мыла руки у зеркала, как вдруг услышана скрип позади. Она не придала этому значения — старые трубы, бывает. Но подняв взгляд в зеркало, заметила, что одна кабинка позади неё закрыта. Хотя только что была открыта. И не было слышно ни шагов, ни чего-либо ещё. Вайолет замерла с мокрыми руками. Это не напугало, но показалось странным. Она, сама не зная зачем, подошла к кабинке и прислушалась — ни единого звука. Не желая снова марать руки об грязную ручку, она пнула дверь ногой.

Пусто.

Это не пугало, но напрягало, выдохнув, Вайолет поспешила выйти оттуда. Но внутри уже поселилось то самое чувство — когда знаешь, что всё нормально, но тело уже напрягалось. Вернувшись в зал, она застала ещё одну тревожную картину:

Женщина за кассой стояла лицом к стене. Неподвижно.

Двое подростков в конце зала сидели так же не шевелясь. Смотрели прямо на Вайолет. Но девушка снова почувствовала не столько страх, сколько неловкость — ей казалось, что она просто сделала что-то не так. Опять. А даже если с этим городом и правда что-то не так — её это скорее злило, чем пугало. Тогда она решительно подошла к тем парням — что ей сделают два подростка?

— Вы знаете Лилит Остром?

В ответ — пустота. Они молча смотрели на неё широко открытыми рыбьими глазами. Вайолет обернулась к женщине за прилавком:

— Вы не видели здесь девушку в чёрной одежде с длинными белыми волосами?

Женщина продолжала стоять неподвижно лицом к стене. И тогда Вайолет почувствовала. Страх подбирался не снаружи — изнутри, холодной волной от живота к груди.

Они не моргали. Вообще.

Девушка схватила с одного столика салфетки, скомкала и кинула в женщину, попав ей в голову. Никакой реакции. Вайолет вздохнула, обернулась —и чуть не подпрыгнула от страха.

Парень стоял вплотную к её лицу и пялился прямо ей в глаза.

Она упала на спину, ударившись головой о полку. Она даже не слышала, как он встал. Как подошел. Просто — был там, за спиной. А теперь здесь — в сантиметре.

Он наклонился у ней, опираясь руками о пол и просто продолжал смотреть. Прямо в глаза. Стеклянно. Пусто. Второй парень в это время нервно дергал себя за волосы. Резко, как кукла, у которой заело механизм. Пальцы его были в крови — он вырвал несколько прядей, но всё не останавливался.

Она сорвалась с места и выбежала из забегаловки, не чувствуя ног, боясь даже оборачиваться. Пересекла дорогу и оказавшись у автостанции, она наконец оглянулась и посмотрела в окно — парни продолжали пялиться на неё через окно, а женщина всё ещё стояла лицом к стене.

На автостанции Вайолет вдруг додумалась, что Лили могла вообще уехать из города. Тогда она решила спросить.Автостанция Иденс-Фолл — даже не здание, а просто навес с парой скамеек и табличкой расписания, выцветшей настолько, что букв не разобрать. Рядом — будка с закрытым окошком и «Касса с 8 до 17». Вайолет села на скамейку, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на пустую дорогу, уходящую в лес и думала: если Лилит уехала — это лучший вариант. Худший — если не уехала.

В будке зажёгся свет. Вайолет подошла — там сидел старик в форменной рубашке, каких уже лет двадцать не носят. Перед лицом он держал газету, но не читал — глаза его не двигались. Просто сидел и тупо пялился прямо перед собой.

— Автобус до Берлингтона был сегодня? — спросил Вайолет.

Старик медленно повернул голову. Очень медленно, как сова:

— Была тут одна. С белыми волосами.

— Уехала? — Вайолет вцепилась в подоконник.

Старик посмотрел на неё. Улыбнулся. Зубов не хватало.

— А ты зайди, спроси. — Он показал пальцем на дверь будки. Вайолет дёрнула ручку — заперто. Она вернулась к кассе, но старик уже исчез. Будка пустая, свет погас. Вайолет отшатнулась. На скамейке, где она только что сидела лежал один билет — до Берлингтона. Дата — сегодня. Имя пассажира — не указано.

Скоро начнёт темнеть. Вайолет стало жутко оставаться в этом городе после наступления сумерек. Она поспешила поскорее пройти знакомые места в надежде хотя бы случайно встретить там Лили. Рынок был закрыт. В таверне сидели пару мужчин, но туда Вайолет даже заходить не стала — вряд ли Лилит будет там ошиваться. Она пошла к детскому саду, в надежде спросить что-то у детей — возможно, кто-то из них видел девушку с белыми волосами в чёрной одежде. Конечно, в шестнадцать лет вряд ли бы Лилит полезла играть в песочницу, но возможно, дети видели её в городе. И они-то точно врать не станут — нет повода. Но заходить на территорию садика желание сразу пропала, когда уже на подходе Вайолет застала ещё более странную картину — ни криков, ни топота, ни воспитательниц с их вечным «не бегай, упадёшь». Только ветер шуршал мокрыми листьями. Вайолет толкнула калитку, та со скрипом открылась. Дети стояли. Она насчитала семерых. Мелкие лет по пять-шесть. Они замерли по всей площадке — кто у песочницы, кто на горке, кто прямо посреди лужи. И не двигались. Совсем. Как в музее восковых фигур. Вайолет моргнула и ей показалось, что один мальчик, тот что стоял у качелей чуть повернул голову в её сторону. Она сделала пару шагов, но никто не отреагировал.

— Эй... — сказала она в полголоса — Ребят, вы что делаете?

Мальчик у качелей моргнул. Очень медленно. Веки опустились и поднялись точно в замедленной сьёмке. И тут она заметила: все слушают. Не её, что-то другое. Головы склонены, глаза полу прикрыты. Вайолет подошла к девочке в розовой куртке, что стояла у песочницы с совком в руке:

— Милая, — Вайолет присела на корточки, — Ты случайно не видела девочку в чёрной одежде с длинными белыми волосами? Это моя сестра. Она потерялась и я пытаюсь её найти... Не видела?

Но девочка ничего не ответила. Она медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на Вайолет своими пустыми рыбьими глазами:

— Тсс, — сказала девочка. Губы её щевельнулись, но звук будто бы шёл откуда-то из-за её спины. Она повторила — Тсс, Она говорит.

И снова замерла. Вайолет обернулась — за её спиной не было никого, кроме воспитательницы, что стояла у забора — полная женщина лет пятидесяти в грязном фартуке. Она смотрела прямо на Вайолет и улыбалась. Нет, не безумной жуткой улыбкой, как в дешёвом триллере — обычной спокойной, еле заметной улыбкой. Вайолет встала:

— Что у вас тут происходит? — спросила она с недоумением и даже ноткой раздражения в голосе.

Женщина моргнула. Снова моргнула. И вдруг — как по щелчку — ожила:

— Ой, здравствуйте! — сказала она обычным, слегка уставшим голосом — Вы за кем-то из детей? Родительское собрание уже прошло... Ребята, ищите мыть руки! Обед скоро!

Дети зашевелились. Кто-то побежал, кто-то засмеялся, кто-то упал и заревел. Всё стало как обычно. Вайолет чувствовала, как внутри неё всё холодеет:

— Вы... Не видели тут девушку? Вчера или сегодня...

— Тут, в садике? — нахмурилась женщина — Нет, милая, у нас чужих не бывает. Вы по какому вопросу?

Вайолет осмотрела детей. Мальчик, что стоял у качелей странно на неё смотрел. Она хотела подойти к нему, но воспитательница уже открыла двери, запуская детей внутрь и мальчик исчез в толпе.

— Я... Потом зайду, — промямлила Вайолет и выбежала за калитку. На улице она остановилась, прислонившись к забору. Пахло сыростью и лесом. Сумерки уже подбирались к городу, туман полз со стороны леса и оставалось не так много времени. Кто знает, что случится после наступления темноты. Надо спешить.