Глава 4. Похороны утром

Вайолет думала, что после такого она уже не сможет уснуть. Но усталость так сразила её, что после душа она уснула только коснувшись головой кровати. С Розетт они так и не разговаривали, но встретив сестру утром в гостиной, Вайолет сухо вкинула, что готова взять на себя часть оплаты похорон. Розетт же в ответ на это просто кивнула. Они все вместе собирались на похороны, проходящие на кладбище за храмом в час дня.   Одевшись в чёрное, они медленно брели по городу, что сегодня был более оживлённый, чем вчера – люди ходили по улицам, кто-то заходил в магазины, ехал домой на машине, шёл со школы. Погода была не такой влажной, но это ненадолго – тяжёлые облака снова нависли над этим бедным захолустьем.

  Лилит надела чёрное тонкое платье, а поверх него кофту с капюшоном, которым закрыла голову. Волосы она собирать не стала, что возможно, старые чопорные женщины посчитали бы дурным тоном на похоронах.   Розетт надела длинное бесформенное платье, на голову повязала старый платок. Выглядела она так, будто была замотана в паранджу. Выдавали её лишь волосы, торчащие из-под платка.  Вайолет надела длинную чёрную юбку, заправила в неё рубашку, а сверху накинула пальто, голову она прикрыла шляпой, не слишком широкой, но достаточного размера, чтобы скрыть в её тени лицо,

По пути Вайолет чувствовала себя плохо – она вспомнила вчерашнее жуткое шествие до храма. И хоть для неё это и был шанс наконец-то увидеть, что там внутри... Что-то внутри неё самой боялось и жалось в мерзкий комок. Но с сёстрами было не так страшно. Церковь внутри оказалась совершенно обычной — старые деревянные стены внутри, скамейки, высокие потолки и длинные окна с выцветшими витражами. У противоположной от входа стены ступени к возвышенности, столик на котором лежала библия. Люди уже собрались — было их совсем немного. Видимо какие-то знакомые из мамы. Гроб стоял закрытым посередине храма. Они не стали устраивать прощание в доме. Церемония шла недолго. Всё это время все три сестры не плакали, а сидели с поникшим видом. Лилит выглядела растерянной, Розетт смотрела в пол своим привычно-злым взглядом, а Вайолет старалась просто отвлечься и пялилась в окно. Не хватало ещё разрыдаться прямо здесь.

В итоге она нашла, на что отвлечь свой ум — но лучше бы не замечала этого: хор пел ужасно – кто-то фальшивил, не попадал в ноты, начинал не с того момента, не попадал в ноты. Молодой священник запнулся, произнося имя матери, будто бы забыл, как её зовут. Свечи в церкви постоянно гасли одна за одной, пономарь ходил словно по кругу, постоянно поджигая их, но они всё продолжали гаснуть.Цветы пахли тошнотворно-приторно. Уж лучше бы воняли плесенью, как и всё в этом городе. Вайолет огляделась – на похороны пришли те, кого мама, как она помнила, при жизни не выносила. Пришли и сидят с каменными лицами.

«Если бы мама знала, что они здесь... Встала бы из гроба и сама лично бы их выгнала. Чтобы не позорили своим присутствием её похороны».

Её не покидало тревожное чувство, которое она сама сочла глупым — ей казалось, будто бы под крышкой гроба её мать открыла глаза и смотрит прямо на неё. Эта мысль посетила её голову не просто так – она снова чувствовала это мерзкое ощущение сверлящего взгляда, и шло оно именно от гроба.

Вся церемония длилась минут сорок и в конце гроб понесли на кладбище для прощания. Вайолет боялась. Боялась так, что во время шествия сбежала из толпы чтобы проблеваться прямо на святой земле. Она не видела маму уже много лет и сожалела, что сейчас, когда она её увидит — это окажется последним образом, который она запомнит. Она не хотела видеть свою маму мёртвой — с жёлтой или синей кожей. С трупными пятнами. Холодной. Но она не могла больше прятаться. Гроб поднесли к выкопанной яме и открыли. Первой подошла попрощаться Розетт. Вайолет старалась не смотреть. Второй подошла Лилит. Та всё прятала взгляд, но стоило ей посмотреть на маму – она упала без сознания. Роз пришлось оттаскивать её в сторону. В итоге Вайолет так и не смогла пересилить себя. У её сестёр было достаточно воспоминаний о маме, чтобы этот страшный образ не затмил их все. А для неё это было самым вероятным исходом. Она лишь подошла к гробу, так и не смотря в него. Что-то прошептала, сама не понимая что – в голове туман.

Туман. Такой же как и вокруг. Но ведь когда они вышли из дома, погода была хорошей. Сейчас же вокруг кладбища всё снова было затянуто туманом, густым настолько, что за ним не было видно, что вообще находится за пределами старого каменного забора. Что удивительно – через забор туман почти не заходил, будто бы не совался на территорию святой земли. И ни единого звука – даже ветер затих.

Казалось бы, такое важное и печальное мероприятие, но именно сейчас Вайолет совсем не было грустно. Она чувствовала нечто похожее на дереализацию – всё её тело онемело и будто бы не слушалось, а мир вокруг казался каким-то картонным. Голоса звучали как под водой. Ей казалось, что всё это – просто сон. Да даже сны у неё и то реальнее. Она словила себя на тупой мысли, что сейчас, когда она должна, наверное, рыдать и рваться лечь в яму вместе с мамой, голова её была занята тем, что оравшие сухие листья на кладбище оранжевые, а во всём остальном городе ещё зелёные и мокрые. Возможно, тут просто растут деревья, что опадают раньше, чем те, что в городе.

  Все попрощались, но погружать гроб в могилу не спешили – крышка гроба не закрывалась. Вайолет подумала, что даже не удивится, если сейчас гроб ещё и уронят, а тело мамы выпадет на землю и у неё откроются глаза, что окончательно превратит эту церемонию в цирк. Вайолет бы, наверное, даже не удивилась – будет странно, если в этом городе всё пойдёт так, как должно.  В итоге гроб всё же закрыли погрузили в могилу. Все сбросили свои цветы вниз. Розетт держала на руках Лилит, которая в истерике рыдала на всё кладбище. Люди медленно расходились. Вайолет уже не чувствовала ног. Столько всего произошло, но она не чувствовала боли – лишь мерзкую пустоту, что словно колючая проволока тянулась сквозь всё её тело, наматывая на себя органы.

Три сестры, одетые в чёрные платья, покрыв головы, медленно плелись по городу, привлекая внимание прохожих. Хотя странно, что кто-то смотрел на них так, будто не знал, что случилось. В захолустье, где нету и десяти улиц знали всё – начиная с того, кто и как умер, и заканчивая тем – чья собака где насрала.

И тут Вайолет на секунду запнулась – мимо них проехала полицейская машина. Оттуда прямо ей в лицо смотрел тот самый полицейский. Вайолет не разглядела его лица, так как столкнулась с ним взглядом всего на секунда и сражу же отвернулась. И всю эту секунду она смотрела только в его глаза, его тяжёлый недоверчивый взгляд. Она поймала себя на мысль, что за всё это время, он – единственный, кто не выглядит таким же уставшим и пустым, как вес здесь.

Они вернулись домой. Роезтт спросила, будет ли кто-то обедать, но сёстры вяло помотали головами в знак отказа. Роз снова села на кресло, включила телевизор и убавила звук так, что слов было не разобрать. Перед этим она взяла с холодильника банку пива, и теперь, смотря пустым взглядом в старый экран – открыла крышку и сделала несколько больших глотков.

– Ты так похожа на маму. — Прошептала Вайолет охрипшим голосом.

Розетт оглянулась и посмотрела на неё недоверчивым взглядом, даже с какой-то ноткой отвращения. Но ничего не сказала.

Лилит в это время сидела на терассе. Она качалась на кресле и смотрела на пустырь, наверное – Вайолет не была уверенна, куда именно смотрит Лили, так как та сидела спиной к окну.

«Наверное, просто пытается не думать? Я бы на её месте тоже на заходила в дом. Без мамы он какой-то пустой. Всё на своих местах, но чего-то не хватает».

Вайолет дала волю чувствам – лёжа на кровати младшей сестры, она рыдала и орала в подушку. Мысли совсем сбились в кучу, словно в черепе не мозг, а ком копошащихся червей – те же слова, что она говорила себе много раз. Только через час она успокоилась, но это не было просветлением, а скорее усталостью – так что девушка просто обессилено лежала на кровати и смотрела пустым взглядом в потолок. Она почувствовала, что замёрзла, хотя окно было закрыто – кончики пальцев стали совсем ледяные. Вайолет поднялась на локтях и с кровати что-то упало. Её телефон. Она посмотрела вниз – но на полу его не было. Предположив, что он закатился под кровать, она полезла туда рукой и снова наткнулась на дневник. Вайолет вдруг вспомнила о нём и догадалась, что это дневник не Розетт, а Лилит. Хотя и сама знала, что это мерзко – читать чужие дневники, но всё же, она не думала, что её сестра пишет там какие-то совсем уж тайные личные вещи. Иначе бы прятала его лучше, а не под кровать. В любом случае, Вайолет не собиралась читать всё. Просто решила отвлечь свои мысли первым, что под руку попало, забыв и про холод, и про телефон.

« 3 марта. Мама совсем уже с ума сошла. Снова делает те странные вещи. Роз плакала всю ночь. Мы не знаем, что делать дальше».

« 18 марта. В лесу тихо. Даже ветер не шумит. Я стояла у старого дуба и слушала. Ничего. Мама говорит, так бывает перед бурей. Но бури не было. Я стояла так очень долго. Ничего не было. Я ушла. Наверное, мне показалось.»

« 26 марта. Сегодня в школе тупая училка опять орала на меня. Я ничего не сделала. У неё ко мне предвзятое отношение. Из-за Рози. Она думает, что я такая же, как она. Снег тает. Под ним кто-то есть. Все знают, но молчат.»

« 4 апреля. Скучаю по Вай. Как меня достал этот сраный город. Поскорее бы уже свалить отсюда. Жду когда уже окончу школу. Может быть Вай заберёт меня отсюда? Хотя, у неё самой вроде не много денег. Но если я буду работать... Рози останется с мамой?»

« 19 апреля. Пастор приходил. У него тупое имя, которое я не помню. Это он во всём виноват. Мама говорит, что я какая-то не такая. Про Роз она ничо такого не говорит. Это потому что я похожа на папу? А Роз и Вай на неё. Она меня ненавидит. Ну и ладно, я её тоже. Она считает, что я одержимая или типа того»

« 29 апреля. Опять тихо. В школе все орут, достали меня. Все орут, а я слышу только тишину. Как будто внутри головы. Училка опять достаёт. Спрашивает почему я не отвечаю. Я не слышу, что она говорит. В моей голове, что-то странное. Я думала, мама знает. Не хочу спрашивать. Мама тоже смотрит в стену иногда и не слышит.»

« 8 мая. Проснулась ночью сегодня. Кто-то был в моей комнате. Я думала Роз пришла, но никого. Воздух будто двигается. Я не вставала, лежала. Это тишина дышит. Она везде приходит. Я схожу с ума. Как мама. Пыталась сказать Розетт. Она не понимает. Маме боюсь говорить.»

« 14 мая. Все странные. Достали. Не хочу тут быть. Я хотела просто проверить. Пошла в пекарню. Мисс Харвест такая же. Спросила её про хлеб. Она говорит – какой тебе хлеб? Ну я и ответила. А она ничо не делает. Стоит и смотрит сквозь меня. Улыбается, кивает, а глаза как у рыбы, блин. Все молчат. А хлеб воняет плесенью. Всё воняет плесенью.»

« 20 мая. В церкви громко. Хор орёт. Мама опять сюда притащила. Мне показалось, я видела Вай. Я слышала, как кто-то говорит прямо за спиной. Я обернулась и видела там её. Я улыбнулась ей, думала, она приехала, но она странно смотрела. Я испугалась. Она так на маму смотрела.»

« 1 июня. Всё здесь странное. Я устала. Роз меня не понимает. Мама совсем с ума сошла. Я боюсь её. Тупой священник несколько раз приходил. Это он виноват, он что-то делает. Все вокруг странные. Либо только я. Скорее всего. Я схожу с ума. Вот и кажется всё таким. Я скоро буду как мама?»

« 16 июня. Пастор не так прост. Мама потащила нас в церковь. Она никогда не выходит из дома. Только в церковь. Он говорил что-то про свет и тьму. Когда про Тьму – смотрел в лес. Когда про свет – на пол. Будто бы специально, чтобы кто-то заметил. Я спросила его после службы, может ли тьма быть живой? Я спросила, говорит ли она? Я хотела понять, какие звуки она издает. Он странно смотрел на меня. Странно улыбался. Сказал идти домой. Он знает. Все знают. Поэтому молчат.»

«Я пошла открыть дверь. Я сидела слушала. Она под дверью дышала. Розетт вышла, спросила чо я делаю. Я сказала, что кто-то под дверью прячется. Она посмотрела в окно и сказала, что там никого нет.»

« 26 июня. Лето, но не тепло. Солнца не было ни разу за месяц. Туман всегда. Я ходила в лес. Вода течёт, а звука нет. Просто как будто выключил кто-то звук в мире. Я села на камень и закрыла глаза. И тогда услышала. Но не ушами, а внутри. Я слышала шум, он внутри меня. И шум постепенно превращался в слова, но я не слышала их. Я боялась открыть глаза. Он сказал... он сказал, что.. я открыла глаза. Никого не было, но туман стал гуще. Я побежала домой.»

« 6 июля. Холодно. Я знаю, всё знаю. Я думала, что я сошла с ума. Но нет – все и правда странные. Просто раньше я не замечала, а теперь вижу. Не со мной что-то не так. А со всеми. За мной будто следят. Они все ведут себя странно. Мама совсем уже... я её давно не видела. Роз говорит, ей в дурку пора. Все вокруг сошли с ума.»

« 17 июля. Я не одна такая!! Не одна! Я думала, все странные. А может, просто я сумасшедшая? Но я не одна это заметила! Я сидела у ручья. Я пыталась слышать. Ничего не слышала. С лесопилки вышел старый Харрисон. Я испугалась – у него глаза были красные, как будто он плакал несколько часов. Он спросил чото типа – ты тоже слышишь? Я киваю, а он молчит. Сказал, что слышит это тоже. Уже тридцать лет. Он просто ушёл. Я смотрела в лес. Как будто ничего и не было... а может, и не было? Может, я просто с ума сошла и это галлюцинации?»

« Хочу зайти туда. Но боюсь. Вдруг Она там. Вдруг Она меня позовёт и я не выйду»

« 9 августа. Я больше не боюсь. Я всё узнала. Иезекииль хотел спасти маму, но он не сможет. Они все. Я поняла, что к чему. Всем тихо.»

« 2 сентября. Шла со школы. Мама позвонила. Знала, что это не она. Мама полгода уже не звонит. Я ответила, а там тишина. Совсем тишина. Это не она молчит. Это ОНА молчит, через неё. Я бросила трубку. Потом перезвонила. Никто не ответил. Врач сказал, мама спит. Но я знаю. Она слушает.

« 13 сентября. Мама больше не может. Никто ей не поможет. Она не хочет этого делать, но ей придётся. Нас всем надо спастись. Розетт ничего не понимает, она вообще тупая. Я не знаю, правильно ли я делаю.»

« 14 сентября. Мама умерла ночью. Утром её забрали. Рози плачет очень. Но она хорошо держится, решает дела. Мама правильно сделала. Или нет, я не знаю. Не думаю, что она мертва. Она ушла к Ней?Вай приехала. У неё день рождения. Страшно. Она меня обнимала, а я смотрела в окно – там на пустыре мама стояла. Я так испугалась. Но я махнула ей рукой, чтобы проверить. Она не ответила. Вай не заметила.»

Вайолет потеряла счёт времени, не замечая, как темнеет за окном. Глаза жгло, но она не могла остановиться. Сколько она так просидела? Час? Два? Она читала и чем дальше, тем холоднее становились пальцы — ледяные, будто держала не бумагу, а кусок льда. Она была полностью поглощена этим текстом. В груди разрасталось что-то тяжёлое и колючее, что мешало дышать. Она поймала себя на том, что задержала дыхание и выдохнула со всхлипом. Руки дрожали. От ужаса у неё тело покрылось мурашками. В начале записей почерк был ровный и красивый, немного детский. Под конец она еле разбирала, что там написано.

Лилит сходит с ума. Как и их мама.

Вайолет точно помнила, как это было. Помнила, что было с их мамой. То же самое теперь происходит и с её младшей сестрой. А Розетт была так занята мамой и ведением быта, что совсем не обращала внимания.

«Не может быть. Нет. Она просто впечатлительная. Подростковый возраст. Но... Мама тоже. Нет. Не думай об этом.»

Но дневник кричал об этом — в начале обычные школьные жалобы. В конце — каракули, которые она разбирала по слогам.

У Вайолет руки тряслись от тревоги. Она сжала дневник и побежала на террасу – Лили всё ещё сидела там. Она упала перед сестрой на колени, схватила за руку и начала орать:

— Лили, это что? Что ЭТО? Почему ты мне не говорила? Господи, тебе же срочно надо в больницу! Ты же будешь как мама... Я не осуждаю, просто переживаю за тебя, Лили, понимаешь...

— Успокойся, Вай... – Перебила её Лилит. – Я не сумасшедшая. Я тоже сначала так думала. Но посмотри вокруг – ты тоже это видишь? Ты бы точно заметила, какие все странные. Это не просто так. Если останешься здесь – поймёшь. Но не надо. Возвращайся в Нью-Йорк. – Её голос был тихим и хриплым. Будто бы это даже не она говорит. Выражение её лица было странным, Вайолет никогда её видела сестру такой. Не было в ней больше детской наивности. Но было то, что пугало. Пустые глаза. Ещё не такие пустые, как у всех вокруг, но не было в них больше никакого живого блеска.

— Я тебя здесь не оставлю. И да, ты права – я заметила, какие все вокруг. Но что за бред – про тишину в башке, что ты кого-то там слышишь? Это уже не про других. Это про тебя. Я не знаю, что тут происходит. Но я боюсь, что ты как мама... Лили, я хочу помочь тебе.

Лилит вскочила с кресла, отбросив сестру от себя и заорала, срывая голос:

— Свали!!! Ты не понимаешь! Никто не понимает! Вы все думаете, что я с ума сошла, как мама! Вы даже не пытаетесь понять! Просто из-за мамы, даже не пытаетесь меня понять! Я всё уже и сама знаю! Достали... Ну давайте, отправьте меня в дурку! Только это ничего не изменит. Всё останется так же. Вайолет... Я думала, ты поймёшь. А ты... Ты такая же как Розетт! Ничего не замечаешь! Да пошла ты...

Лилит спрыгнула с террасы и побежала куда-то в сторону пустыря. Уже стемнело, туман снова затянулся вокруг города и уже через несколько метров Вайолет потеряла сестру из виду. Она хотела побежать за ней, но понимала, что в этом нет смысла – Лилит явно знает местность лучше неё. На зов не станет отзываться. А в таком тумане её не найти. Проще самой потеряться.

— Вау, молодец. – Сказала Розетт наигранным тоном. Она стояла в дверном проёме, опираясь на стену и жуя банан – Ты даже со своей любименькой сестрой умудрилась посраться. Браво, Вайолет Остром. Никогда в тебе не сомневалась.