ГЛАВА 2: «КОЛЬЦО» От лица Миланы Пустой зал для бракосочетаний. Мрамор, холод,

Зал был огромным.

Слишком огромным для двух людей, которые должны были стать мужем и женой. Высокие потолки уходили вверх, в полумрак, где терялись лепные розетки и хрустальные люстры. Стены были отделаны мрамором - холодным, белым, с серыми прожилками, как в морге.

Я стояла у входа, и мои каблуки утопали в ковровой дорожке - красной, длинной, ведущей к алтарю. Красная дорожка. Как кровь. Как ковёр, по которому идут к эшафоту.

«У тебя всё будет новое», - сказал отец.

Новое было на мне. Платье - белое, тяжёлое, расшитое жемчугом и кружевом, слишком роскошное для фиктивной невесты. Оно облегало талию, стелилось по полу длинным шлейфом, и каждый мой шаг сопровождался шорохом ткани - как шёпот, как предупреждение.

Туфли - белые, на высоком каблуке, слишком узкие. Я никогда не носила такие. Мои ноги уже болели, но я не жаловалась. Жаловаться было некому.

Волосы - уложены в сложную причёску, с мелкими жемчужинами, вплетёнными в пряди. Макияж - естественный, но дорогой, пахнущий чем-то цветочным.

Я смотрела на себя в зеркало перед выходом и не узнавала. Оттуда, из отражения, на меня смотрела чужая девушка. Бледная, красивая, с пустыми глазами.

«Ты справишься, Мила. Ты всегда справлялась».

Мамины слова. Я повторяла их про себя, как молитву.

- Идём, - сказала женщина в сером костюме - регистраторша, которую привезли сюда, как и меня. Она не смотрела мне в глаза. Отводила взгляд. Боялась.

Я пошла за ней.

В зале было холодно. Не от температуры - от тишины. От пустоты. От того, что здесь не было гостей, не было цветов, не было музыки. Не было ничего, кроме мрамора и его.

Сэм.

Он стоял у алтаря. Спиной ко мне. Чёрный костюм, белая рубашка, никакого галстука - воротник расстёгнут, как будто ему было душно. Или всё равно.

Я видела его впервые вживую. До этого была только фотография - размытая, сделанная издалека, которую мне показал лысый в машине.

«Запомни его лицо. Ты будешь видеть его каждый день».

Фотография не передавала главного - его присутствия.

Он стоял неподвижно, но воздух вокруг него дрожал. Как над асфальтом в жару. Или над костром. Казалось, если подойти слишком близко - обожжёшься.

Я подошла.

Каждый шаг давался с трудом. Платье тянуло назад, каблуки скользили по ковру, сердце колотилось где-то в горле.

Я остановилась рядом с ним. Он был выше. Намного. Мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на его лицо.

Он смотрел прямо перед собой. На алтарь. На крест. На священника, который стоял в углу и мял в руках воротник рясы.

Ни одного взгляда в мою сторону.

- Приступайте, - бросил он регистраторше.

Голос был низким. Слишком низким для этого зала. Он звучал не из горла - из груди, из самой глубины, где прячется зверь.

Регистраторша вздрогнула. Открыла папку. Начала читать.

Слова долетали до меня обрывками. Я не слушала. Я смотрела на него.

На его профиль - острый нос, жёсткую линию челюсти, скулы, которые можно было резать бумагу. На его руки - длинные пальцы, чистые ногти, никаких колец. На его шею - тонкий шрам, белый, почти незаметный, уходящий под воротник рубашки.

Кто-то пытался его убить. И не смог.

- ...берете ли вы, Милана, в мужья...

Я моргнула. Вопрос? Меня спрашивают?

- Да, - сказала я. Голос не дрожал.

Сэм повернул голову. Посмотрел на меня. Впервые.

Его глаза были чёрными. Не карими - чёрными, бездонными, как колодец, на дне которого не видно ничего. Смотреть в них было страшно. И нельзя было отвести взгляд - иначе он бы понял, что я боюсь.

Я смотрела прямо.

- ...берете ли вы, Сэм...

- Да, - сказал он. Ровно. Без эмоций.

Регистраторша выдохнула. Священник перекрестился.

- Обменяйтесь кольцами.

Кольца.

Я забыла о них. О них вообще никто не говорил. Ни лысый в машине, ни женщина, которая помогала мне одеваться, ни отец в баре.

Сэм повернулся ко мне. Протянул руку.

На его ладони лежало кольцо. Тяжёлое, золотое, с крупным чёрным камнем. Не бриллиант. Что-то другое. Оникс? Обсидиан?

Я взяла кольцо.

Оно было тяжёлым. Слишком тяжёлым для украшения. Как будто внутри была не полость, а свинцовая сердцевина.

Я должна была надеть его ему на палец. Я знала это. Но мои пальцы дрожали. Не от страха - от холода. От напряжения. От того, что он стоял слишком близко, и я чувствовала его запах - кожа, виски, что-то металлическое, как кровь.

Я взяла его руку. Его пальцы были горячими. Обжигающе горячими, как будто он только что держал их над огнём.

Кольцо скользнуло. Выпало из моих пальцев.

Я смотрела, как оно летит к полу. Медленно. Слишком медленно. Как в замедленной съёмке.

«Сейчас он ударит. Или закричит. Или хотя бы выругается».

Я закрыла глаза.

Звука удара не последовало.

Я открыла глаза.

Он поймал кольцо. В сантиметре от пола. Его пальцы сомкнулись так быстро, что я не успела моргнуть.

Он медленно выпрямился. Посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Было что-то другое - холодное, оценивающее, как у коллекционера, который рассматривает дефект на новой вещи.

Он взял мою руку. Надел кольцо мне на палец сам.

Молча.

Кольцо было тяжёлым. Оно давило на палец, как оковы.

- Продолжайте, - бросил он регистраторше, не глядя на меня.

Она забормотала что-то о том, что брак зарегистрирован, что подписи поставлены, что отныне мы муж и жена.

Я не слушала. Я смотрела на кольцо на своём пальце. Чёрный камень блестел в свете люстр, как глаз.

- Всё, - сказала регистраторша и закрыла папку. - Поздравляю.

Сэм повернулся ко мне всем корпусом.

В глубине его глаз промелькнуло что-то - тёмное, голодное, пугающее. Я не успела понять, что это было. Он наклонился к моему уху.

Горячее дыхание обожгло шею. Пахло виски и мятой.

- Уронила один раз - бывает. - Его голос был тихим, почти ласковым. - Но теперь это кольцо с тебя снимет только патологоанатом. Привыкай к тишине.

У меня перехватило дыхание.

Патологоанатом. Он говорил о смерти. О моей смерти. Спокойно, как о чём-то обыденном.

Я опустила взгляд. Не потому, что испугалась. Потому что поняла - он не шутит.

Его пальцы резко подняли мой подбородок. Сильно, почти больно. Я вскрикнула - тихо, сквозь зубы.

- Не опускай глаза. - Его лицо было в сантиметре от моего. Я видела каждую морщинку вокруг его глаз, каждую пору на его коже. - Ты теперь часть моего мира - привыкай смотреть страху в лицо.

Я посмотрела на него. Прямо. В глаза.

Они были чёрными в полумраке зала. Но в глубине, где-то далеко, я заметила искру. Любопытство? Интерес?

- Хорошая девочка. - Его пальцы чуть ослабили хватку. - Но запомни - кивков недостаточно. В моём мире слова имеют вес. Говори.

Я сглотнула. В горле пересохло, как в пустыне.

- Я всё поняла, - сказала я. Голос дрожал - я не могла его остановить. - Каждое ваше слово.

Его губы дрогнули. Не улыбка - намёк на улыбку. Холодный, опасный намёк.

Его пальцы медленно скользнули по моей щеке. Я замерла. Не дышала.

- Дрожишь... Но смотришь прямо. - Он убрал руку. - Это начало.

Он резко развернулся. Длинный чёрный плащ развевался за ним, как крылья, как тень.

- Теперь пойдём. У нас многое предстоит обсудить.

- Хорошо, - сказала я.

Он бросил взгляд через плечо. Холодный, как лёд.

Я пошла за ним.

Коридоры особняка были длинными и пустыми. Мрамор, зеркала, картины в тяжёлых рамах - портреты людей, которые давно умерли и смотрели на меня с высоты своих веков.

Я старалась не отставать, но платье путалось в ногах, и каблуки скользили по полу. Он не оборачивался. Не замедлял шаг. Я была для него - тенью, которую не замечают.

- Ты быстро учишься, - бросил он через плечо. - Это хорошо.

Он остановился перед массивной дубовой дверью. Ручка была бронзовой, тяжёлой, с резьбой - драконы, мечи, что-то средневековое.

Он повернулся ко мне.

- Это твои новые покои. - Его голос звучал ровно, как будто он показывал гостиничный номер. - Попробуешь сбежать - и узнаешь, на что я способен.

Он медленно провёл пальцем по моей шее. От его прикосновения по коже побежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом.

- Я поняла, - сказала я.

Он резко распахнул дверь.

- Входи. Завтра узнаешь правила моего дома.

Я шагнула внутрь. Оглянулась - он всё ещё стоял в дверях, смотрел на меня.

- Спокойной ночи, жена.

Последнее слово прозвучало как скрытая угроза. Как пощёчина. Как клеймо.

- Доброй ночи, - ответила я.

Я зашла в комнату. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

Я стояла посреди комнаты, смотрела на закрытую дверь и слушала, как затихают его шаги в коридоре.

Потом медленно выдохнула.

«Привыкай к тишине».