Глава 10-Анатомия боли

Звук ломающегося дверного замка прозвучал в тишине лофта как выстрел. Адриан ворвался в ванную, его дыхание было тяжелым, а в глазах застыл первобытный страх. Он увидел её сразу: Эва сидела на полу, прислонившись к холодной стене, а по её тонкому запястью медленно стекала яркая, пугающе живая кровь.

— Нет... Эва, только не это, — его голос, обычно твердый и холодный, превратился в надломленный шепот.

Он упал перед ней на колени, не заботясь о том, что его дорогие брюки пачкаются в крови. Адриан перехватил её руку — его разбитые костяшки коснулись её свежих ран. Это был ужасающий контраст: его руки, изувеченные в профессиональных драках ради выплеска ярости, и её кожа, изрезанная в попытке заглушить душевную пустоту.

— Отдай мне это, — он мягко, но решительно разжал её пальцы, забирая лезвие.

Эва не сопротивлялась. Она смотрела на него сквозь пелену слез, и в её глазах не было стыда — только бесконечная усталость.

— Ты бьешь людей, чтобы не чувствовать себя мертвым, Адриан, — прошептала она. — Почему мне нельзя делать то же самое? Ты прячешь сестру, ты прячешь Беатрис, ты прячешь свою жизнь в подвалах «Мортиса»... А где в этом сценарии я? Просто красивая кукла в твоем замке?

Адриан ничего не ответил. Он схватил полотенце, туго перетягивая её руку, а затем достал аптечку. Его движения были точными, почти механическими — сказывался опыт сотен закрытых боев, где врачи были роскошью.

  — Ты не кукла, — наконец сказал он, обрабатывая рану антисептиком. Эва вскрикнула от боли, и он на мгновение замер, коснувшись лбом её плеча. — Ты — единственное, что заставляет меня возвращаться из этих чертовых подвалов. Если я потеряю еще и тебя, Лилит окончательно уйдет во тьму, а я просто перестану защищаться на ринге.

Он поднял на неё взгляд. В нем была такая концентрация боли, что Эве на секунду стало трудно дышать.— У Лилит депрессия не потому, что мир плохой, — глухо произнес он. — А потому, что она видит, во что превращаюсь я. Она видит мои руки, слышит мои крики по ночам. Я сожрал её детство своей войной, Эва. И я не позволю этой тьме сожрать тебя.

Он закончил бинтовать её руку и, не отпуская, притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени. В этот момент они были похожи на двух выживших после авиакатастрофы — израненные, потерянные, цепляющиеся друг за друга среди обломков своей жизни.Внезапно из глубины квартиры донесся звон разбитой посуды и пронзительный крик Лилит. Адриан вздрогнул.— Это она... — он попытался встать, но Эва удержала его за здоровую руку.— Иди к ней. Ей сейчас нужнее. Я... я в порядке. Теперь в порядке.Адриан помедлил секунду, запечатлел тяжелый поцелуй на её лбу и выбежал из ванной. Эва осталась сидеть на полу, глядя на белоснежный бинт, через который уже проступало розовое пятно.Она понимала: их любовь — это не тихая гавань. Это падение в бездну, где у каждого свои демоны. У него — подпольные бои и кровь врагов, у неё — шрамы на душе и лезвие в руках, у его сестры — тихий шепот пустоты в голове.Телефон Эвы, оставленный на раковине, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера:«Твой отец знает, где Лилит. У Адриана осталось три часа, чтобы выбрать, кого спасать: сестру или тебя. Сегодня на ринге «Мортиса» решится всё. Приходи, если хочешь увидеть финал».Эва сжала телефон. Кровь на бинте застыла, но внутри неё закипало нечто новое. Она больше не хотела быть жертвой. Если Адриан готов умирать на ринге ради них, она должна была найти способ остановить эту бойню, даже если ей придется пойти против собственного отца.