Глава 11-Осколки веры

Крик Лилит в гостиной оборвался так же резко, как и начался, сменившись леденящим душу хрипом. Когда Адриан и Эва вбежали в комнату, они застали жуткую картину: девочка сидела на полу среди осколков разбитого зеркала. В её руках был зажат крупный осколок, а на лице застыла пустая, кукольная улыбка.

— Лилит, положи это. Пожалуйста, — Адриан сделал шаг вперед, протягивая руку. Его голос дрожал.

— Ты сказал, что мы всегда будем вместе, Адриан, — прошептала она, глядя сквозь него. — Но ты привел её. Ты пахнешь её духами и её кровью. Ты выбрал её, а не меня.

Она поднесла стекло к своему горлу. Это было то самое «стекло», которое Адриан боялся больше всего — видеть, как самое дорогое существо в мире уничтожает себя из-за его ошибок.

— Я не выбирал, Лилит! Я люблю вас обеих! — выкрикнул он, и в этом крике было столько отчаяния, что Эва невольно отшатнулась.

В этот момент телефон в кармане Эвы снова завибрировал. Она вытащила его и увидела вложение — прямую трансляцию. На экране был Адриан, Лилит и она сама. За ними наблюдали.

— Адриан, — севшим голосом поздравила Эва. — Это ловушка. Мой отец... он смотрит на нас прямо сейчас.

Лилит вдруг засмеялась — тонко, надрывно, и этот смех перешел в кашель. Она выронила осколок, и он со звоном упал на паркет. Но облегчение не пришло. Девочка просто закрыла глаза и завалилась на бок, погружаясь в глубокий, неестественный обморок — нервная система просто отключилась, не выдержав перегрузки.

— Увози её. Увози сейчас же, — Адриан подхватил сестру на руки, его лицо превратилось в каменную маску. — В клинику, о которой знает только мой адвокат. Я пришлю адрес.

— А ты? — Эва схватила его за окровавленный рукав.

— Я иду в «Мортис». Твой отец хочет шоу? Он его получит. Но если я не вернусь... — он запнулся, глядя на неё глазами человека, который уже попрощался с жизнью. — Знай, что ты была единственным светом в этой гребаной тьме.

---

«Мортис». Два часа спустя.

Запах дешевого табака, пота и свежей крови выедал глаза. Ринг был освещен единственным прожектором. Вокруг — толпа в масках, элита города, жаждущая зрелищ. Отец Эвы, Виктор, сидел в ложе, небрежно попивая коньяк.

Адриан вышел на ринг без перчаток. Его костяшки еще не зажили после утренней драки, а ребра ныли от старых травм.

— Условия просты, Адриан, — прозвучал голос Виктора через динамики. — Ты не наносишь ни одного удара. Если ты продержишься пять раундов против «Мясника» и останешься в сознании — я оставлю твою сестру в покое и аннулирую твой долг. Если упадешь или ударишь в ответ — Лилит найдут завтра в реке. А Эва... Эва вернется домой, где ей и место.

Эва стояла за кулисами, вцепившись пальцами в сетку-рабицу. Её сердце разрывалось. Она видела, как на ринг вышел гигант — двухметровая машина для убийства, чьи кулаки были обмотаны цепями.

Первый удар пришелся Адриану в челюсть. Голова откинулась назад, брызги крови разлетелись по настилу. Он не защищался. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел в сторону ложи, где сидел человек, разрушивший его мир.

Второй удар в живот заставил его согнуться пополам. «Мясник» бил методично, профессионально ломая кости. Эва слышала хруст — сухой, отчетливый звук ломающегося ребра. Она хотела закричать, броситься туда, но охрана отца крепко держала её за плечи.

— Смотри, дорогая, — шептал ей на ухо один из охранников. — Смотри, как умирает твой герой.

К третьему раунду лицо Адриана превратилось в кровавое месиво. Один глаз заплыл, из рассеченного лба текла кровь, заливая обзор. Он едва держался на ногах, пошатываясь, но каждый раз, когда толпа взрывалась криком «Убей его!», он поднимал голову.

В середине четвертого раунда «Мясник» нанес сокрушительный удар в висок. Адриан рухнул. Тишина в зале стала абсолютной.

— Вставай... пожалуйста, вставай... — шептала Эва, кусая губы в кровь. Адриан лежал на холодном настиле. Перед глазами плыли образы: маленькая Лилит, смеющаяся в парке, и Эва, спящая в его лофте. Он чувствовал вкус собственной крови и холод металла — цепи «Мясника» снова взметнулись вверх для финального удара. В этот момент Виктор поднялся в своей ложе и подал знак. На большой экран над рингом вывели изображение: палата клиники, где лежала без сознания Лилит, и человек в черном, заносящий над её капельницей шприц.

— Время вышло, Адриан, — произнес Виктор. — Пятого раунда не будет. Я передумал.Это было то самое  «стекло» — осознание того, что все жертвы были напрасны. Адриан издал утробный, нечеловеческий рык. Он рванулся вверх, игнорируя сломанные ребра и агонию в теле, но в этот момент свет в зале погас. Раздался выстрел.