Вера

Я уже начинала волноваться.

На часах было начало двенадцатого, а Евы всё не было. Она, конечно, писала пару часов назад — мол, они с Софи зависли в том самом кафе, всё пучком, не жди. Но я всё равно не могла успокоиться. Привычка. С детства.

Я сидела на кухне с книгой, которую не читала, и крутила в руках телефон. Написать? Не написать? А вдруг она там с кем-то... ну, мало ли. Вдруг я помешаю.

В итоге решила не писать. Просто сидела и смотрела в окно на пожарную лестницу, слушала сальсу из соседнего двора и ждала.

Когда в замке заскрежетал ключ, я аж подскочила.

— Ева? — крикнула я, вглядываясь в темноту прихожей.

— Я, — раздался её голос. Уставший, но какой-то странный. Слишком спокойный.

Она вошла на кухню, и я сразу всё поняла. По глазам. По тому, как она отвела взгляд, когда я на неё посмотрела. По лёгкой улыбке, которую она пыталась спрятать.

— Ну как посиделки? — спросила я как можно беззаботнее.

— Нормально, — Ева плюхнулась на стул напротив и уставилась в стол. — Кофе вкусный. Музыка приятная. Софи с Марко там совсем... ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — кивнула я. — А ты?

— Что я?

— Ты с кем была? Сидела одна?

Ева замялась. Совсем чуть-чуть — но я заметила.

— Не одна. Там парень подсел. Джейк.

У меня внутри всё сжалось.

— Джейк? Это кто...?

— Он учиться в моем университете

— Понятно — я сделала вид, что успокоилась. — И как он?

— Нормально. Поболтали немного.

— О чём?

— Да так, ни о чём. Он вообще на историческом учится, старше меня на два года.

Я смотрела на неё и видела, как она говорит. Слишком ровно. Слишком спокойно. Будто репетировала.

— Ева, — сказала я прямо. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Всё нормально.

— Ты врёшь.

Она подняла на меня глаза. И в них я увидела то, чего боялась больше всего — этот дурацкий блеск, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

— Я не вру, — сказала она тихо. — Просто... он странный. Софи сказала что он со всеми грубый, но со мной был вежлив. Может я ему интересна?

— Интересна? — переспросила я. — Ева, вы знакомы два часа.

— Я знаю. Но...

— Но что?

Она замолчала. А я вдруг поняла, что во мне закипает злость. Не на неё. На ситуацию. На этого непонятного Джейка, который появился из ниоткуда и уже успел залезть ей в голову.

— Ева, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Ты его не знаешь. Совсем. Он может быть кем угодно.

— Я и не говорю, что знаю. Я просто...

— Просто что? Влюбилась? За вечер?

— Нет! — она вспыхнула. — Я просто с ним поговорила! Неужели нельзя просто перекинуться парой фраз с человеком?

— Можно, — согласилась я. — Но ты сидишь и светишься, как ёлочная игрушка. И это после одного разговора.

— Вера, — голос Евы стал холодным, — что ты ко мне привязалась? Я взрослый человек. Я могу сама решать, с кем мне общаться.

— Можешь, — не сдавалась я. — Но я тоже могу за тебя волноваться. Особенно когда ты таешь от первого встречного.

— Я не таю! — она вскочила. — Я просто рассказала тебе, как прошёл вечер! А ты сразу начинаешь...

— Что начинаю?

— Лечишь меня! Спасаешь! Как будто я сама не разберусь!

— А ты разбираешься? — я тоже встала. — Ты вообще знаешь, кто этот Джейк? Может он какой-то преступник который пытается тебя развести. Ты этого хочешь?

— Я ничего не хочу! — крикнула Ева. — Я просто с ним поговорила! Один раз! А ты уже строишь теории заговора!

— Потому что я тебя люблю, дура! — вырвалось у меня.

Повисла тишина. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и смотрели так, будто видели впервые.

— Я знаю, что ты меня любишь, — сказала Ева тихо. — Но я не хочу, чтобы меня любили так. С контролем. С допросами. С недоверием.

— У меня нет к тебе недоверия, — возразила я. — У меня недоверие к нему.

— А это уже моё дело.

Она развернулась и вышла из кухни. Через секунду хлопнула дверь в комнату.

Я осталась одна. Села на стул и уставилась в стену. В голове было пусто и шумно одновременно.

Я всё испортила. Вместо того чтобы просто выслушать, я наехала на неё танком. Вместо того чтобы быть рядом, начала читать нотации.

Но внутри, глубоко, сидел этот противный голос: «Ты права. Ты просто хочешь её защитить. А она этого не видит».

Я просидела на кухне до двух ночи. Просто смотрела в стену и перебирала в голове каждое слово. Как мы дошли до этого? Мы, которые никогда не ссорились? Мы, которые были сёстрами больше, чем сёстрами?

Из-под двери в комнату не пробивался свет. Значит, Ева или спала, или делала вид. Я встала, подошла к двери, приложила ладонь к косяку.

— Прости, — прошептала я в темноту. — Я не хотела.

Ответа не было.

Я легла на диван в гостиной, потому что идти в комнату и ложиться на свою кровать рядом с ней было выше моих сил. Укрылась пледом, который пах пылью и старостью, и уставилась в потолок с лепниной.

Где-то за окном всё ещё играла сальса. Город не спал. А я лежала и думала: как же так вышло, что мы поссорились из-за какого-то парня, которого даже не знаем?

***

Утром я проснулась от того, что замерзла. Плед сполз на пол, диван был жёстким и неудобным, а в окно светило солнце — наглое, яркое, совсем не такое, как дома.

Я села и прислушалась. В квартире было тихо. Слишком тихо.

Встала, прошла на кухню. Пусто. В комнату заходить боялась, но всё-таки заглянула.

Ева сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Услышала скрип двери, обернулась.

Мы встретились взглядами. И в этом взгляде было всё: и вчерашняя боль, и усталость, и желание всё исправить.

— Привет, — сказала я хрипло.

— Привет, — ответила она.

Я зашла и села на край своей кровати. Напротив неё. Как вчера на кухне, только теперь мы не кричали.

— Ева, — начала я. — Прости меня. Я вчера наговорила лишнего.

— Я знаю, — она вздохнула. — Я тоже была не права. Наорала на тебя ни за что.

— Ты не наорала. Ты просто защищалась.

Мы помолчали. Потом Ева вдруг улыбнулась — устало, но тепло.

— Мы дуры, да?

— Ещё какие, — согласилась я.

Я пересела к ней на кровать, и мы обнялись. Крепко, как в детстве, когда она боялась грозы. Пахло от неё знакомым, родным, и я подумала: как бы мы ни ссорились, мы всегда будем вместе. Потому что это больше чем дружба. Это сестры.

— Расскажешь про него? — спросила я осторожно, когда мы отлипли друг от друга. — Про Джейка?

Ева замялась, но потом кивнула.

— Он странный, Вера. Правда странный. Сначала показался грубым, даже наглым. А потом... не знаю. Он смотрел на меня так, будто я единственная в комнате.

— Это... это хорошо, наверное, — сказала я осторожно.

— Не знаю, — честно ответила Ева. — Я ничего про него не знаю. Софи говорит, у него репутация та ещё. Но со мной он другой.

— Может, с тобой он и есть настоящий?

— Может, — она пожала плечами. — А может, это просто маска. Я не знаю, Вера. И это бесит больше всего.

Я взяла её за руку.

— Ева, я не буду лезть. Правда. Но если что — я рядом. Всегда.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Правда спасибо.

Мы ещё немного посидели, а потом я глянула на часы и подскочила.

— Чёрт! У меня же продукты кончились. А в холодильнике шаром покати.

— Иди, — махнула рукой Ева. — Я тут уберу. И, Вера...

— Что?

— Ты лучшая.

Я чмокнула её в макушку и пошла одеваться.

***

Улица встретила меня солнцем и шумом. В воскресенье Бруклин просыпался позже, но к полудню уже вовсю бурлил. Я шла в супермаркет и думала о Еве, о Джейке, о том, как странно всё складывается.

И о том, что я обещала не лезть.

Но внутри, глубоко, уже зрело решение: я узнаю об этом Джейке всё. Не чтобы контролировать, а чтобы быть готовой. Чтобы если что — подстраховать.

Потому что так поступают настоящие подруги.