Бунтарь

Первая учебная неделя пролетела как один долгий, бесконечный день. Я путала корпуса, имена профессоров и расписание, но к пятнице уже более-менее ориентировалась в пространстве и даже перестала вздрагивать, когда ко мне обращались по-английски. Ну, почти перестала.

Софи появлялась на каждой второй лекции и садилась рядом — иногда с кофе, иногда с вопросами, иногда просто чтобы шепнуть какую-нибудь глупость про профессора или однокурсников. Мы быстро стали теми самыми людьми, которые сидят на галёрке, переглядываются в особо пафосные моменты и передают друг другу наушники, чтобы посмотреть что-то смешное.

В субботу я проснулась с мыслью: сегодня кафе. Сегодня Марко. Сегодня Софи будет делать вид, что ей всё равно, хотя на самом деле у неё внутри, наверное, уже целый оркестр играет.

Я написала ей утром:

«Во сколько идём? И что наденешь?»

Она ответила через минуту:

«Не знаю. Ничего. Я не пойду».

«Софи».

«Что? Я серьёзно. Я подумала, это глупо. Он просто вежливый. Он со всеми такой».

«Ты врешь себе. Я приду к тебе через час, и мы вместе выберем наряд. Готовь шкаф».

Она прислала смайлик с закатанными глазами, но я уже знала: это победа.

Через час я стояла у двери её квартиры — такой же старой, как наша, но с видом на другой двор и с другой хозяйкой, пожилой гречанкой, которая, по словам Софи, кормила её долмадаками и называла «hija»— доченька.

Софи открыла в пижаме с ленивцами, с мокрыми после душа волосами и выражением лица человека, который надеется, что его оставят в покое, но втайне очень ждёт компании.

— Проходи, — вздохнула она. — Только сразу предупреждаю: у меня три варианта, и все ужасные.

— Это мы ещё посмотрим.

Мы перерыли весь шкаф. Перемерили всё, что имело хоть какой-то шанс. Я выступала в роли строгого критика, Софи — в роли модели, которая каждые пять минут пыталась сдаться и надеть старые джинсы.

— Вот это, — сказала я наконец, когда она вышла в простом чёрном платье, которое сидело на ней так, будто его шили специально. — Никаких джинсов. Только это.

— Оно слишком простое, — засомневалась Софи, разглядывая себя в зеркало.

— Оно идеальное. Поверь мне. Он не отлипнет от тебя весь вечер.

Она фыркнула, но в зеркало смотрела уже с меньшим скептицизмом.

— А ты? — спросила она вдруг. — Ты что наденешь?

— Я? — я развела руками. — Я зритель. Моя задача — сидеть в углу и делать вид, что я тут просто случайно.

— Ева.

— Что?

— Ты идёшь со мной. Значит, тоже должна выглядеть. Мы же подруги. Мы не можем прийти, как будто ты моя мамочка, которая пришла меня опекать.

— Я выгляжу как мамочка?

— Ты выглядишь как человек, который собирается пить кофе и уткнуться в телефон. А мы идём на музыку. Есть разница.

Я вздохнула. Она была права.

— Ладно. Что у тебя есть из моего размера?

Через полчаса мы стояли перед зеркалом вдвоём. Софи — в чёрном платье и с распущенными волосами, которые тёмными волнами падали на плечи. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала — та самая латиноамериканская красота, от которой перехватывает дыхание.

Я посмотрела на себя. Джинсы Софи сели идеально — облегающие, подчёркивающие длину ног. Свободная рубашка, которую я завязала узлом на талии, открывала полоску кожи. Волосы я распустила — они рассыпались по плечам светлыми волнами, контрастируя с тёмной тканью. Глаза подвела чуть ярче обычного, добавила блеск для губ.

— Ничего себе, — выдохнула Софи, разглядывая меня в зеркале. — Ева, ты... ты просто бомба.

— Я? — фыркнула я. — Ты себя видела? Ты сногсшибательна.

— Мы обе сногсшибательны, — поправила она, довольно улыбаясь. — Идём покорять Бруклин.

Кафе к вечеру преобразилось. Стулья убрали, освободив место у окна, где стоял маленький импровизированный подиум с двумя микрофонами и гитарой в углу. Пахло не только кофе, но и чем-то горячим, сырным — пицца, догадалась я. Горели свечи в маленьких стеклянных банках, и в воздухе висело то особенное предвкушение, которое бывает только перед живой музыкой.

Марко увидел нас сразу. Он стоял за стойкой, но, когда мы вошли, его взгляд метнулся к двери — и замер на Софи.

Я сделала шаг в сторону, чтобы не загораживать обзор, и тихонько подтолкнула подругу в спину:

— Иди.

— Куда?

— К нему. Или ты хочешь, чтобы я тебя за руку отвела?

— Ева, не смей...

— Я сяду вон там, у стены. Буду пить кофе и делать вид, что меня нет. Если что — я рядом. Но ты справишься.

Я чмокнула её в щёку и, пока она не успела возразить, направилась к столику в углу.

Оттуда было видно всё. Как Марко вышел из-за стойки. Как подошёл к Софи. Как они стояли друг напротив друга и, кажется, забыли, что вокруг есть кто-то ещё. Потом он взял её за руку и повёл куда-то вглубь зала — наверное, показывать место, где лучше слышно музыку.

Я улыбнулась и отвернулась к окну. За стеклом текла вечерняя бруклинская жизнь — спешили люди, зажигались фонари, где-то лаяла собака. Обычный вечер в городе, который никогда не спит.

— Здесь занято?

Я подняла голову.

Рядом стоял парень. Высокий, с тёмными волосами, уложенными в удлинённый кроп — небрежно, но стильно, как будто он только что провёл рукой по голове и этого оказалось достаточно. Кожаная куртка, потёртая, явно видавшая виды и  чёрные джинсы. На пальце — пара тонких серебряных колец, на запястье — браслет. Он выглядел так, будто только что слез с мотоцикла или как минимум с обложки альбома какой-нибудь инди-рок-группы.

В руках он держал стакан с кофе, и вид у него был такой, будто всё происходящее вокруг его слегка бесит, но он решил с этим смириться.

Я оглядела столик. Кроме меня и моей чашки, здесь было ещё три пустых стула.

— Свободно, — ответила я коротко и снова уткнулась в окно, давая понять, что не настроена на разговоры.

Он сел напротив. Я чувствовала его взгляд — тяжёлый, изучающий, какой-то... нахальный. Будто он решал, стою я его внимания или нет.

— Ты не местная, — сказал он вдруг. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Я повернулась к нему. Вблизи он оказался ещё более... вызывающим. Тёмные глаза, чёткая линия челюсти, лёгкая небритость. И выражение лица — такое, будто ему на всё наплевать, но при этом он зачем-то продолжает со мной разговаривать.

— Допустим, — ответила я холодно. — И что?

Он усмехнулся — коротко, без особого веселья.

— Да ничего. Просто видно. Ты смотришь на всё так, будто в первый раз видишь. И одновременно — будто готова бежать при первой опасности.

— Ты психолог? — съязвила я.

— Нет. Просто наблюдательный.

Я отвернулась к окну, надеясь, что он поймёт намёк и отстанет. Но он не отставал.

— Как тебя зовут?

Я вздохнула и посмотрела на него с тем выражением, которое обычно хорошо работало на назойливых типах в родном городе.

— А тебе зачем?

Он снова усмехнулся. На этот раз — чуть шире, с каким-то странным блеском в глазах.

— Любопытно. Ты первая за последний месяц, кто смотрит на меня так, будто я таракан.

— Может, ты и есть таракан, — брякнула я, не подумав.

Он вдруг рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. Я растерялась. Этого я не ожидала.

— Ну ты дерзкая, — сказал он, отсмеявшись. — Мне нравится.

— А мне не нравится, когда ко мне пристают незнакомые люди, — отрезала я. — Так что давай без фамильярностей.

Он поднял руки в примирительном жесте, но в глазах плясали чёртики:

— Всё-всё, понял. Молчу.

Я снова отвернулась к окну, надеясь, что на этом всё. Но краем глаза видела, как он достал телефон и начал что-то там листать, иногда поглядывая на меня. Не навязчиво, но достаточно, чтобы это раздражало.

В этот момент из глубины зала появилась Софи. Она шла быстрым шагом, но, заметив моего собеседника, резко остановилась и уставилась на него с таким выражением, будто увидела привидение.

— Джейк? — выдохнула она.

Парень поднял голову, лениво скользнул по ней взглядом и равнодушно отвернулся к окну.

— Чего? — бросил он коротко.

Софи моргнула. Такого она явно не ожидала.

— Ты чего тут делаешь? — спросила она, подходя ближе. — Я тебя в колледже сегодня видела, ты мимо пробегал с этой своей компанией...

— Ага, — перебил он, даже не глядя на неё. — И что?

— Да ничего, просто... — Софи запнулась, переводя взгляд с него на меня. — Вы знакомы?

— Нет, — ответила я.

— А я вообще с ней разговариваю, если ты не заметила, — бросил Джейк Софи с лёгким раздражением. — Может, дашь нам закончить?

Софи открыла рот, закрыла, потом снова посмотрела на меня. В её глазах читалось: «Ты это видишь? Он вообще с тобой разговаривает?»

Я только плечами пожала. Что я могла сказать? Парень явно был себе на уме.

— Ладно, — Софи тряхнула волосами, возвращая самообладание. — Я вообще-то к Еве подошла.

Джейк вдруг оживился. Впервые за весь разговор он посмотрел на Софи с интересом — но интерес этот был направлен не на неё, а на её слова.

— Ева? — переспросил он, и в голосе появилась та самая мягкость, которой секунду назад не было и в помине. — Её так зовут?

Софи перевела взгляд с него на меня и обратно. В глазах загорелось дикое любопытство.

— Ты... ты с ней разговариваешь? — спросила она осторожно. — Просто так? Вежливо?

— А что такого? — Джейк снова стал прежним — насмешливым, отстранённым. Но теперь он хотя бы смотрел на Софи, когда говорил. — Сижу, кофе пью. С девушкой болтаю. Преступление?

— Нет, просто... — Софи запнулась, явно подбирая слова, — я тебя в колледже знаю. Ты обычно... ну, не такой.

— Какой — не такой? — в голосе Джейка зазвенел холод.

— Неважно, — быстро сказала Софи. Она явно пожалела, что вообще начала этот разговор. — Ладно, я пойду. Меня Марко ждёт.

Она бросила на меня долгий, многозначительный взгляд — мол, потом расскажешь — и ушла вглубь зала.

Мы остались вдвоём. Джейк допил свой кофе и отставил стакан.

— Ну что, Ева, — сказал он, глядя на меня уже без усмешки, — так и будем сидеть молча? Или ты всё-таки скажешь что-нибудь ещё?

Я посмотрела на него внимательнее. Бунтарь из колледжа, которого Софи, судя по всему, знает как грубого и нелюдимого типа. Который только что разговаривал с ней так, будто она пустое место. А теперь сидит напротив и смотрит на меня с теплотой, которая совсем не вяжется с его образом.

—Я люблю сидеть в тишине. — отрезала я намекая что не хочу разговаривать

— Ева, — он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на стол, — ты всегда такая колючая? Или это только со мной?

— Ты первый, кто назвал меня колючей, — ответила я. — Обычно я вполне дружелюбна.

— Значит, я особенный случай, — усмехнулся он, но в голосе не было самодовольства. Скорее... удовлетворение? — Что ж, приятно знать.

Я закатила глаза, но где-то внутри, вопреки всему, шевельнулось что-то странное. Не симпатия, нет. Скорее любопытство.

Кто он такой, этот Джейк, который со всеми груб и холоден, а со мной сидит и пытается разговаривать, несмотря на мои колкости?

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Мне пора. Приятно было пообщаться, Джейк. Наверное.

Я взяла сумку и направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. У самой двери обернулась.

Он сидел, откинувшись на стул, и смотрел на меня. Уже без усмешки. Серьёзно, внимательно, будто запоминал.

— Пока, Ева, — сказал он тихо.

Я вышла на улицу и выдохнула. Вечерний Бруклин шумел, пахло пиццей и выхлопными газами, а в голове крутилось одно: вот это тип.

И почему-то я знала, что мы ещё встретимся.

Английский всё ещё плакал в углу. Но теперь — тихо, почти неслышно. Потому что вокруг было слишком много жизни. И слишком много вопросов без ответов.