Это было эпично

В супермаркете было прохладно и пахло специями. Я взяла тележку и побрела вдоль полок, механически складывая в неё всё, что попадалось под руку. Молоко. Хлеб. Сыр. Йогурты. Овощи. Ещё овощи. Когда я дошла до отдела с яйцами, тележка уже была полна наполовину.

Яйца. Надо взять яйца.

Я протянула руку к лотку, и в этот момент кто-то сзади задел мою тележку. Я обернулась — никого. А когда повернулась обратно, лоток с яйцами почему-то оказался у меня в руках вместе с пакетом творога, который я держала. И всё это хозяйство, конечно, рухнуло на пол.

Яйца разбились с жутким хрустом. Творог шлёпнулся отдельно. А я замерла посреди магазина, чувствуя, как к лицу приливает краска.

Люди оборачивались. Кто-то усмехнулся. Кто-то покачал головой. А я стояла и смотрела на это безобразие, думая только об одном: это знак. Надо было оставаться дома.

— Ой-ой-ой, — раздалось сзади. — Это было эпично.

Я обернулась.

Рядом стоял парень. Высокий, светловолосый . На нём была оверсайз зипка под которой была надета белая футболка и темные джинсы. В руках он держал пакет с покупками и смотрел на меня с таким выражением, будто я была самым интересным, что случилось с ним за последний месяц.

— Прости, — выдохнула я. — Я не специально.

— Ты? — он удивился. — Ты не разбивала яйца. Ты просто стояла. Это тележка разбила. Или гравитация. В любом случае, ты не виновата.

Я моргнула. Потом до меня дошло, что я до сих пор стою над руинами яичного апокалипсиса и ничего не делаю.

— Надо убрать, — спохватилась я. — Сейчас позову кого-нибудь...

— Я уже позвал, — сказал парень. — Вон тот парень в фартуке уже идёт с тряпкой. Так что можешь выдохнуть.

Я выдохнула. И только тогда заметила, что он улыбается. Широко, открыто, совсем не так, как улыбаются случайные прохожие.

— Ты в порядке? — спросил он. — Выглядишь так, будто сейчас упадёшь в обморок.

— Я в порядке, — ответила я автоматически. — Просто утро тяжёлое.

— Утро уже почти день, — заметил он. — Но я понимаю. Воскресенье — день тяжёлый по определению.

Подошёл работник магазина, что-то быстро сказал по-испански и начал убирать. Я попыталась извиниться, но он только отмахнулся. Парень в свитере с оленями тем временем взял меня под локоть и мягко отвёл в сторону.

— Давай не будем мешать профессионалу, — сказал он. — Пойдём, выберем тебе новые яйца. И, может быть, творог. Если ты, конечно, не против компании.

Я посмотрела на него. У него были очень светлые глаза. Голубые? Серые? В этом освещении сложно было понять. И улыбка — тёплая, спокойная, будто мы знакомы сто лет.

— Не против, — сказала я. — Меня Вера зовут.

— Арчи, — он протянул руку. — Очень приятно, Вера.

                                    ***

Мы пробродили по магазину час.

Час, Карл!

Я, которая ненавижу ходить по магазинам дольше пятнадцати минут, провела целый час, катая тележку рядом с совершенно незнакомым парнем. И мне было хорошо.

Арчи оказался не просто милым, а невероятным собеседником. Он расспрашивал о России, о моём городе, о том, почему я решила учиться на дизайнера. Слушал внимательно, не перебивая, и задавал такие вопросы, будто ему правда важно было знать каждую мелочь.

— А ты всегда так легко знакомишься с людьми? — спросила я, когда мы застряли у полок с крупами.

— Нет, — честно ответил он. — Вообще никогда. Я довольно замкнутый, если честно. Но с тобой почему-то... легко.

— Почему?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Может, потому что ты разбила яйца. Это сразу снимает все барьеры. После такого можно уже ничего не бояться.

Я засмеялась. И поймала себя на том, что смеюсь впервые за весь этот дурацкий день.

— Ты местный? — спросила я, когда мы подошли к кассе.

— В каком смысле? Из Нью-Йорка? Нет. Я из Сан-Франциско. Но живу здесь уже пять лет. Учусь в аспирантуре на историческом. Только вернулся после стажировки в Оксфорде.

Я присвистнула.

— Оксфорд? Серьёзно?

— Ага, — он смущённо улыбнулся. — Звучит пафосно, но на самом деле я просто ботаник, который любит книги.

— Это не пафосно, — сказала я. — Это круто.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вдруг спросил:

— Вера, а можно я провожу тебя до дома? У тебя вон сколько пакетов. А я сегодня геройствовать настроен.

Я посмотрела на свои пакеты. Действительно, набрала много. Идти с таким грузом три квартала — то ещё удовольствие.

— Можно, — сказала я.

                                    ***

По дороге мы говорили обо всём подряд. Арчи рассказывал про Оксфорд, про тамошние библиотеки и про то, как они с друзьями чуть не устроили пожар, пытаясь приготовить ужин в общежитии. Я рассказывала про Еву, про наш переезд, про то, как мы две недели привыкали к тому, что вокруг всё на английском.

— Ты хорошо говоришь, — заметил он. — Практически без акцента.

— Старалась, — усмехнулась я. — Два года в школе английского и бесконечные сериалы сделали своё дело.

— Сериалы — наше всё, — согласился он. — Я испанский по сериалам учил. Теперь могу ругаться как носитель.

— И часто ругаешься?

— Только когда кто-то разбивает яйца в супермаркете.

Я толкнула его локтем. Он засмеялся.

У подъезда мы остановились. Арчи поставил пакеты на землю и посмотрел на меня. Солнце светило ему в спину, делая светлые волосы почти золотыми.

— Вера, — сказал он серьёзно. — Я понимаю, что это спонтанно, и ты меня совсем не знаешь. Но мне почему-то кажется, что мы должны были встретиться. Прямо здесь, прямо сейчас. С этими яйцами. С этим творогом. Со всем этим хаосом.

— Почему?

— Не знаю, — он улыбнулся той самой тёплой улыбкой. — Просто кажется. Можно я напишу тебе вечером? Спрошу, как ты. И как твои новые яйца.

Я рассмеялась.

— Можно. Я буду ждать.

Он кивнул, развернулся и пошёл обратно, насвистывая какую-то мелодию. А я стояла с пакетами и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и приятное.

Впервые за этот день я улыбалась по-настоящему.

                                   ***

Вечером, когда я уже собиралась ложиться, в телефоне тренькнуло сообщение.

«Привет, Вера. Это Арчи. Надеюсь, ты не против, что я нашёл тебя в соцсетях. Просто не хотел ждать до завтра. Как твои яйца? Целы?»

Я улыбнулась в темноте и начала печатать ответ.

«Целы. Новые. Эти хотя бы не взрываются при встрече со мной».

Отправила и замерла, глядя в экран. Через минуту пришло:

«Прогресс. Значит, следующая наша встреча обойдётся без жертв?»

«Наша». Он написал «наша». Я перечитала сообщение три раза, прежде чем сообразила, что надо ответить.

«Ты уже планируешь следующую встречу? А если я серийный убийца, который прикидывается беспомощным в супермаркетах?»

«Тогда ты самый талантливый серийный убийца в мире. Я в деле. Заодно узнаю, чем ты травишь своих жертв. Надеюсь, это не творог?»

Я фыркнула и чуть не разбудила Еву. Зажала рот рукой, давя смех.

«Творог — это слишком жестоко даже для меня. Я предпочитаю что-то более утончённое. Например, заставляю слушать мои плейлисты».

«О, это серьёзно. А что у тебя в плейлистах?»

«Зависит от настроения. Могу быть русской душой с Высоцким, могу впасть в депрессию под Radiohead, а могу скакать по квартире под Dua Lipa».

«То есть ты непредсказуема. Опасно. Я люблю опасных женщин».

Я закусила губу, чтобы снова не рассмеяться вслух.

«Ты всегда такой быстрый? Мы знакомы несколько часов, а ты уже в любовь играешь?»

«Не в любовь. В любопытство. Это разные вещи».

Я задумалась над ответом. А он прислал ещё одно сообщение:

«Ладно, не отвечай сразу. Спи. Завтра новый день, новые яйца. Надеюсь, они доживут до вечера».

«Постараюсь не разочаровать тебя и яичную индустрию».

«Спокойной ночи, Вера. Сладких снов и никаких разбитых коробок».

— Спокойной ночи, Арчи, — прошептала я в темноту.

Рядом заворочалась Ева.

— Ты с кем там переписываешься в час ночи? — сонно пробормотала она.

— С парнем из супермаркета, — ответила я, не скрывая улыбки.

— Ага, — Ева зевнула. — Завтра расскажешь.

И через минуту уже ровно дышала во сне.

А я ещё долго смотрела в потолок, прокручивая в голове наш разговор. Его улыбку. Светлые глаза .

«Мы должны были встретиться», — сказал он.

Может, и правда должны.

                                          ***

Утро понедельника встретило меня противным писком будильника и серым светом за окном. Я ненавижу понедельники. Всегда ненавидела. А в Нью-Йорке они почему-то особенно мерзкие — город после выходных просыпается медленно и нехотя, люди в метро выглядят так, будто их заставили сюда прийти под дулом пистолета.

Я потянулась за телефоном, чтобы выключить будильник, и замерла.

Три сообщения от Арчи.

«Доброе утро, Вера. Надеюсь, понедельник не убьёт тебя раньше времени».

«Если что — держись. Кофеин — наше всё».

«P.S. Яйца сегодня не бей. Береги силы на более важные сражения».

Я улыбнулась так, что щёки заболели.

— Ты чего лыбишься в телефоне с утра пораньше? — раздался голос Евы.

Она сидела на своей кровати, лохматая и сонная, и смотрела на меня с подозрением.

— Ничего, — я попыталась спрятать улыбку, но куда там.

— Ага, — Ева прищурилась. — Покажи.

— Не покажу.

— Вера.

— Ева.

— Это тот парень? Из супермаркета?

Я молчала, но улыбка меня выдавала с головой.

Ева вздохнула, встала и пересела ко мне на кровать. Заглянула в экран, прочитала сообщения и присвистнула.

— «Яйца сегодня не бей», — процитировала она. — Вера, блин, он тебе стихи пишет про яйца. Это любовь.

— Заткнись, — я пихнула её локтем, но сама продолжала улыбаться.

— А что ты ответишь?

— Не знаю. Ещё не придумала.

— Дай телефон.

— Ева!

— Дай, я тебе помогу.

Я колебалась секунду, но потом отдала. Ева застучала пальцами по экрану с такой скоростью, будто всю жизнь только и делала, что писала за меня сообщения парням.

— Всё, — сказала она, возвращая телефон. — Отправила.

Я глянула на экран и охнула.

«Доброе утро, Арчи. Спасибо за заботу. Яйца сегодня в безопасности — я вообще не планирую завтракать. А понедельник я переживу, если буду знать, что вечером меня ждёт что-то хорошее. Например, ещё одно сообщение от тебя».

— Ева! — завопила я. — Ты что написала?!

— Что? Всё правильно написала. Пусть знает, что ты ждёшь.

— Я не жду!

— Врёшь. Ждёшь. И он должен об этом знать.

Я закрыла лицо руками и застонала. Телефон тренькнул.

«Договорились. Вечером будет сообщение. А может, и не одно. Хорошего понедельника, Вера. Ты справишься».

— Видишь? — довольно сказала Ева. — Работает.

— Ты невыносима.

— Я лучшая подруга. Это моя работа.

Мы посмеялись, и я пошла собираться в колледж. Настроение было отличное, несмотря на проклятый понедельник.

Выходя из квартиры, я поймала себя на мысли, что уже жду вечера. Жду его сообщения. Жду, когда снова увижу эти светлые глаза.

А ещё я поймала себя на том, что впервые за долгое время не думаю о проблемах. О Еве и её Джейке. О наших ссорах. О том, справимся ли мы в этом городе.

Я просто шла по утреннему Бруклину и улыбалась.

Потому что понедельник перестал быть унылым днём.