часть 8. принятие правды

Джисон пытался удержать на лице маску дерзости, но отражение в зеркале предавало его безжалостно: распухшие губы, дыхание сбивчивое, глаза потемневшие от желания. Каждый раз, когда Минхо касался его, казалось, что тело перестаёт ему подчиняться.

Минхо провёл ладонью по его спине, снова чуть задрал футболку, обнажая тонкую полоску кожи у лопаток. Его губы продолжали мучительно медленно целовать шею, а затем скользнули ниже, оставляя тёплые влажные следы. Вскоре к ним добавились глубокие, яркие засосы — метки, которые невозможно будет спрятать.

Хан зашипел от ощущения, но через мгновение выдохнулся, уткнувшись в стол и почти простонав.— боже... Минхо..

Минхо усмехнулся, поцеловал ещё ниже — к линии плеча, а затем опустился на ту часть спины, где ткань уже не прикрывала кожу. Его губы жадно впивались, зубы оставляли следы, и Джисон буквально дрожал, не зная, куда деть руки.

— Ты смотришь в зеркало и всё ещё думаешь, что можешь притворяться? — прошептал старший между поцелуями. — Нет, Хан. Всё, чего ты хочешь сейчас, видно в твоих глазах.

Джисон попытался заговорить, но голос дрогнул и сорвался на стон. Он сжал кулаки, вцепился в край стола и всё-таки прошептал, дрожащим голосом, будто между вызовом и просьбой:— Тогда.. сделай что-нибудь. Не оставляй меня так, слышишь?

Минхо поднял голову, губы блестели от влажных следов на коже Джисона, а взгляд был хищным и довольным.— Ага... вот и твоя «просьба». Полумольба, полувызов.. Ты сам не понимаешь, насколько жалобно это звучит.

Он снова резко дёрнул его за волосы, поднимая лицо выше.— Скажи это ещё раз, громче. Чтобы даже сам себе поверил.

Джисон встретился взглядом с собственным отражением, увидел красные следы, которые оставил Минхо на его шее и спине, и вдруг понял: он уже не в силах скрывать ни стыда, ни желания.