часть 9. слом

Джисон тяжело дышал, щеки горели, губы дрожали. Его отражение в зеркале больше не было дерзким — только взъерошенный, разгорячённый парень, полностью зависимый от прикосновений другого. Минхо удерживал его за волосы, не позволяя опустить голову, заставляя смотреть на своё же состояние.

— Ну? — холодный голос скользнул прямо в ухо. — Ещё раз, Хан. Без хитростей. Без жалкой маски. Просто скажи.

Хан попытался сжать зубы, удержать остатки упрямства. Но когда губы старшего вновь прижались к его шее, а затем скользнули вниз, оставляя жадные засосы на плечах и открытой части спины, всё сопротивление рассыпалось. Каждое движение губ и зубов будто прожигало его изнутри.

Он выдохнул дрожащим голосом, почти срываясь:— Минхо... прошу тебя... не останавливайся.

Слова вышли прямо, отчётливо, и Джисон сам испугался, насколько искренне это прозвучало. Он больше не мог прятаться за вызовом.

Минхо довольно усмехнулся, отпуская его волосы, но тут же крепко обхватил за талию, прижимая к себе.— Вот оно, — сказал он, наслаждаясь этим моментом. — Настоящий ты. Без маски. Без дерзких слов. Жалкий и зависимый... и мой.

Его зубы снова впились в шею младшего, сильнее, глубже, оставляя новые яркие следы. Ладонь скользнула по спине вверх-вниз, уверенно, властно, будто он отмечал каждую линию, каждую дрожь тела, которое так легко поддавалось.

Джисон тихо застонал, уткнувшись в стол, тело предательски выгибалось, будто само искало каждое новое прикосновение. В отражении он видел, как сам буквально тает в руках мылено соседа, и это ощущение одновременно унижало и сводило с ума.

Минхо прошептал прямо в ухо, снова прижимая его сильнее к столу:— Запомни, Хан. Ты получаешь это только тогда, когда я решу. И теперь ты просишь. Так и должно быть.

Джисон закрыл глаза, смиряясь с тем, что сопротивляться больше не может — и не хочет.