1 глава

Уже целый месяц какой-то неизвестный мужчина дарил мне чёрные розы. Их всегда было ровно девятнадцать штук, упакованных в ослепительно-белый саван. Ровно тридцать дней подряд, ровно в два часа ночи.Один и тот же человек. В одной и той же одежде. На нём всегда был типичный уличный прикид: объёмная куртка из плотного чёрного денима с глухим капюшоном и свободные тёмные джинсы. Бейсболка надёжно защищала его от чужих взглядов, скрывая лицо в непроницаемой тени.Он всегда стучал в дверь одинаково - ровно три раза.Сегодня был ровно тридцать первый день. Я не спала и напряжённо ждала его. Мне до безумия хотелось узнать, кто он такой, ведь эти ночные визиты и цветы начали искренне раздражать. Впрочем, при всей своей навязчивости, розы были прекрасны, и мне нравилось их писать. Они подсознательно напоминали мне моего первого возлюбленного - такие же безупречно красивые, но рождающие внутреннюю тревогу и жестокие.Кир, правда, никогда не дарил мне роз. Он всегда дарил белые лилии - и их всегда было ровно двадцать две. За каждым букетом лилий я ухаживала с особым трепетом, они стояли в моей комнате до последнего лепестка. А вот эти чёрные розы я безжалостно выкидывала, как только они начинали увядать. Ухаживать за ними или сохранять им жизнь мне совершенно не хотелось.Вдруг в тишине квартиры раздались три четких стука в дверь.Сердце подскочило к горлу. Я мгновенно подбежала и распахнула дверь, но за ней уже никого не было - коридор пустовал. Однако на пороге вместо привычного букета лежала небольшая белая коробочка. Открыв её, я замерла: внутри блестели изысканные серьги из белого золота с редкими чёрными бриллиантами. На вид они были невероятно красивыми и ценились безумно дорого.Принимать такой роскошный подарок от незнакомца я категорически не собиралась. Знакомиться с ним или входить в его игру у меня не было ни малейшего желания - ведь в моём сердце всё ещё жила любовь к Киру. Я молча оставила коробочку в прихожей у двери, решив, что следующей ночью выставлю её обратно на порог, чтобы он забрал её назад. Эти серьги были мне абсолютно не нужны.На утро я проснулась в отвратительном настроении. Сегодня мне исполнилось девятнадцать лет.Ровно пять лет назад в этот самый день умерли мои родители. Официально всем объявили, что это была автокатастрофа, но я знала истину: родители догадывались, что находятся в опасности и что их могут убить. Так в четырнадцать лет я осталась круглой сиротой. В детский дом я, впрочем, не попала - меня официально удочерил человек, которого я толком и не знала. В своём завещании родители указали его в качестве моего опекуна.Впервые и в последний раз я увидела его на похоронах. Его зовут Соколов Максим Андреевич. Он был крупным бизнесменом и постоянно жил в Европе. С тех пор я не видела его ни разу. Каждый месяц он стабильно звонил, узнавал о моих делах, а первые четыре года регулярно переводил мне крупную сумму на жизнь. В восемнадцать лет я официально вступила в права наследства родителей, но Соколов всё равно продолжал присылать деньги. Сколько бы я ни просила его прекратить, он лишь сухо отвечал, что сам так хочет. В итоге эти средства я пустила на творчество: покупала самые дорогие холсты, профессиональные краски и качественные карандаши.Закончив школу с отличием, я переехала и поступила в Москву, в МГАХИ имени В. И. Сурикова. Раньше я очень хотела жить в столице. Мы с родителями базировались в Питере - я там и родилась, - но каждые полгода стабильно ездили в Москву вместе. А вот в Европу на зарубежные выставки родители всегда летали без меня, так что за всю жизнь я не была нигде, кроме Питера и Москвы.Из-за того что я являлась дочерью знаменитых художников - Даниила и Таисии Луновых, - от меня с первого курса ожидали слишком многого. С девяти утра до семи вечера мы буквально жили в университетской мастерской. Я обожала живопись с самых ранних лет. С детства наблюдая, как мама и папа стоят у мольбертов, я искренне восхищалась ими. Больше всего мне нравилось писать портреты: родителей, мировых звёзд и просто вымышленных персонажей из моей головы.А вот самые низкие оценки у меня всегда были по пейзажам - их я терпеть не могла с самого детства.Через неделю должна была состояться моя первая крупная персональная выставка. Мне до безумия хотелось успеть написать ещё несколько работ.Весь день прошел как обычно: с самого утра и до позднего вечера я пропадала в университетской мастерской. Мысли в голове путались и давили. Сегодня мне девятнадцать. И сегодня ровно пять лет, как погибшую маму и папу забрала земля.Вернувшись домой, я не выдержала и выпила несколько бутылок вина. Границы реальности размылись, и я даже не помнила, как в итоге оказалась на крыше дома - сидящей перед холстом с кистью в руке и рисующей портрет Кира.- Решила стать алкашкой? - неожиданно раздался за моей спиной низкий, мужской голос.От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. Позади меня стоял он. Тот самый незнакомец, который целый месяц приносил мне чёрные розы.- Напиться в свой день рождения - как-то не очень похоже на тебя, - продолжить он.- Не еби мне мозг, - огрызнулась я, чувствуя, как алкоголь подмешивает к страху глупую злость.- Почему ты оставила подарок у двери? - спокойно спросил он.- Если не заберёшь - выкину в мусорку, - сухо и отстранённо ответила я, поворачиваясь обратно к холсту.На полотне я выводила черты семнадцатилетнего Кира. Сейчас ему должно быть уже двадцать два. Интересно, какой он теперь? Остался таким же, каким я его помнила, или изменился до неузнаваемости? Мне до боли в груди хотелось увидеть его снова. Особенно его невероятные, неестественно ярко-синие глаза.- И что же рисует великая наследница Луновых? - с лёгкой провокационной усмешкой спросил незнакомец, сделав шаг ближе.- Не твоё собачье дело, дебил, - вспыхнула я и впервые по-настоящему внимательно осмотрела его силуэт.Рост у него был внушительный - около 192 сантиметров. Точно такой же рост был и у Кира. Широкие плечи напоминали развёрнутые крылья, а сквозь плотную ткань чёрного худи отчётливо угадывался рельеф мощной груди и бугры застывших мышц. Лицо и волосы по-прежнему невозможно было разглядеть из-за глубокой кепки и накинутого капюшона. Единственное отличие - физически он выглядел значительно более накачанным и крупным, чем Кир пять лет назад.- Не дари мне больше цветы, - чеканя каждое слово, добавила я. - Вчера я выкинула все розы которые были у меня дома. Подаришь ещё раз - выкину снова.- Как захочешь, художница, - с едва уловимой усмешкой произнёс этот придурок.На следующее утро я очнулась на диване. Голова трещала, а в теле ощущалась разбитость.Рядом со мной аккуратно лежал холст, с которого на меня смотрел... он. Его портрет. Я рисовала Кира лишь однажды - ровно пять лет назад, и та картина до сих пор оставалась одной из самых любимых работ в моей жизни.Я попыталась вспомнить, как окончился вчерашний вечер на крыше, но в памяти зловеще зияла пустота. Вся информация начиная с десяти вечера будто просто стёрлась, не оставив после себя ни единого воспоминания.Оставшуюся неделю я провела тихо и спокойно. Незнакомец больше не появлялся, и я была искренне рада, что он исчез из моей жизни так же внезапно, как и возник. Серьги из прихожей он с собой так и не забрал, поэтому я без сожаления выкинула их в мусорный бак: принимать и уж тем более носить подарки от сомнительного чужака мне не позволяла гордость.Настал день «Х». На календаре была суббота, а открытие выставки назначали ровно на 18:00.С занятий в институте меня отпустили пораньше, искренне пожелали удачи и в очередной раз намекнули, что эта выставка состоялась во многом благодаря моей громкой фамилии - Лунова. И это действительно было правдой: большинство гостей пришли лишь потому, что я была дочерью Даниила Лунового и Таисии Луновой. Я гордилась своими родителями, но знала и другое: галерейный зал открылся ещё и потому, что мои картины искренне понравились одному очень важному и влиятельному человеку, который и помог всё организовать.Экспозиция состояла ровно из двадцати пяти работ: * 2 портрета - мама и папа вместе; * 5 натюрмортов - тёмные, бархатистые чёрные розы; * 6 исторических полотен - величественные сцены коронаций Елизаветы II, Николая II, Наполеона I Бонапарта, королевы Виктории, Александра II и Людовика XIV; * 7 мифологических картин с изображением богов: Зевса, Посейдона, Аида, Афины, Афродиты, Тора и Локи; * 3 натюрморта - нежные белые лилии; * 2 портрета Кира.Народу в зале собралось невероятно много. Искусствоведы и коллекционеры буквально расхватывали полотна одно за другим. В итоге к концу вечера были раскуплены абсолютно все картины, за исключением двух категорий - совместного портрета моих родителей и портретов Кира.- Я хочу купить эти две картины, - раздался за моей спиной знакомый, суховатый мужской голос.Я обернулась и тут же наткнулась взглядом на того самого незнакомца.- Какие картины? - с холодной отстранённостью переспросила я.- Эти, - он небрежно указал рукой на полотна с изображением Кира.- Они не продаются, - с явным раздражением отрезала я, мельком глянув в окно на такси, которое уже ждало меня у входа.- В этом мире продаётся всё, - с нажимом добавил он.- Вам денег не хватит, - сухо уточнила я.- Сомневаюсь, - пояснил он, сделав шаг ближе.Гнев закипел внутри меня. Напряжение всех последних дней выплеснулось наружу:- Ты можешь отвалить от меня?! Не приближайся ко мне!- А если подойду? - с вызовом поинтересовался этот придурок.- А ты попробуй, - бросила я ему прямо в лицо.На нём снова была глубокая кепка и чёрное оверсайз-худи - ни черт лица, ни цвета волос разглядеть было невозможно.Все остальные картины были успешно распроданы, кроме портретов Кира и моих родителей. Продавать их я не собиралась - ни за какие деньги на свете.Три дня спустя я проснулась от резкого звонка телефона. На экране высветился незнакомый номер.Подняв трубку, я приложила динамик к уху и услышала до боли знакомый, низкий голос.Кир.- Привет, маленькая...Услышав этот рокот, я мгновенно впала в полный ступор. Сердце пропустило удар и заколотилось в рёбра с бешеной силой.- Здравствуй... - нервно и сбивчиво произнесла я.- В восемь вечера приеду, - чеканно произнёс он и тут же сбросил трубку.Я осталась стоять посреди комнаты с тикающим в ушах гудком. Внутри всё перевернулось. Я ощущала себя до безумия странно: как бы я ни пыталась это отрицать, я невыносимо скучала по нему. Пять лет я не видела его лица и не слышала его голоса.Но главный вопрос жёг изнутри: зачем я нужна ему именно сейчас? Ему точно что-то нужно от меня. И это что-то очень важное...Я до смерти боялась его. Он что-то задумал, он чего-то хочет от меня - и я подсознательно понимала, что Кир заставит меня отдать ему это, чего бы мне это ни стоило.Что бы ни случилось.