Часть III. Тени в квартире

Марк всё пытался убедить себя, что это не может быть правдой. «Тени не могут жить отдельно», — повторял он, когда возвращался домой. «Фонари — это просто столбы с лампами. Может, там какое-то странное электричество, магнитные поля. Может, у меня крыша едет».

Но каждый раз, когда он проходил мимо пустыря, фонари жгли ему глаза. Они светили так, будто знали его. И тени под ними двигались чуть заметнее, чем должны были.

Особенно теперь, когда он оставил свою тень там.

Несколько дней он избегал пустыря. Держался подальше, возвращался через длинные кварталы, даже ночью зашторивал окна. Но это не помогало.

Первые странности начались в его квартире.

Сначала он заметил, что в ванной лампочка стала мигать. Только когда он заходил. Остальное время горела ровно. Он сменил её — та же история.

Потом ему показалось, что в зеркале отражается не он. Лишь на мгновение, когда он мыл руки: отражение было чуть вытянутым, худым, будто его тело кто-то разжал, растянул в стороны. Лицо расплылось, а глаза были пустыми.

Марк отшатнулся, ударив локтем о кафель. Сердце ухнуло вниз. Но через секунду всё было в порядке — зеркало показывало его самого.

— Всё, хватит, — прошептал он. — Хватит, хватит.

Но это было только начало.

Вечером, когда он сидел на кухне и пил чай, ему показалось, что в коридоре мелькнула тень. Он вздрогнул, уронил чашку, чай расплескался по столу.

Он встал, пошёл проверять. Коридор был пуст. Но на полу, в свете настольной лампы, лежала вытянутая, неестественная тень. Она не принадлежала ни ему, ни мебели.

Марк замер, не дыша. Тень дрогнула.

И в ту же секунду свет моргнул, и тень исчезла.

Марк ввалился в комнату, захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной. Лоб покрыла испарина.

Они пришли за ним. Теперь фонари были не только на пустыре.

Ночью он снова услышал смех. Теперь уже не с улицы — прямо под дверью квартиры. Детский, прерывистый, сдавленный.

Марк лежал в темноте, вжавшись в матрас, и знал: если поднимется и выглянет, то увидит это. Увидит, как под дверью пробивается жёлтый свет, как тень ложится в щель.

Он натянул одеяло на голову и лежал, пока не рассвело.

На следующий день он пошёл к Артёму.

— Слушай… — начал он, глотая сухой воздух. — Ты говорил про брата. У тебя… у тебя потом что-то было? Дома?

Артём нахмурился.— У меня? Нет. Но… — он помолчал. — У соседей, говорят, было. Один мужик… Тоже полез под фонари. Потом месяц все слышали, как у него ночью кто-то ходит по квартире. Стук, шаги. А потом он исчез.

— Как — исчез?

— Просто. Утром дверь открыта, вещи на месте, а его нет. Ни тела, ни следов. Будто вышел и растворился.

Марк почувствовал, как горло пересохло.

— Ты не понимаешь… — он сжал руки в кулаки. — Я видел. У себя дома. Тень. В коридоре. Она там стояла.

Артём побледнел.— Ты зря полез, — сказал он тихо. — Теперь они тебя не отпустят.

— Кто «они»?

Артём отвёл глаза.— Я не знаю. Но если ты уже видел — всё. Это как зараза.

Этой ночью Марк решил проверить.

Он сидел на кухне с включённым светом, перед ним лежал кухонный нож. Он сказал себе: «Если придут — я это увижу. Я не буду убегать».

Часы тянулись медленно. Было уже за полночь, когда лампа на кухне мигнула.

Марк поднял голову.

В углу кухни вытянулась тень. Длинная, худосочная, выше потолка. Она колыхалась, как в воде, и медленно наклонялась к нему.

Марк вскочил, нож дрожал в руке.

— Пошла… пошла вон!..

Тень замерла. А потом… рассмеялась.

Смех разнёсся по кухне, звонкий, детский, но искажённый, словно кто-то смеялся прямо в ухо и в то же время из глубины трубы.

Марк закричал и швырнул нож. Он вонзился в стену. Лампа вспыхнула — и тень исчезла.

Он упал на пол, прижавшись к стене, и понял: квартира больше не его. Теперь фонари были здесь.

С каждым днём становилось хуже.

Он видел их краем глаза — в зеркале, в стекле окна, в бликах телевизора. Они стояли рядом, но никогда не попадались прямо в лицо. И всё чаще он замечал жёлтые отблески, как будто где-то за углом горит лампа.

Однажды он проснулся среди ночи — и в комнате было светло. Не ярко, не как от лампы. Тусклый, жёлтый свет лился из угла.

Там, в углу, стоял силуэт. Высокий, худой, без лица. Свет исходил от его головы, как от фонаря.

Марк застыл, даже не мог крикнуть. Фигура наклонилась — и он увидел, что на полу, рядом с его кроватью, лежит тень. Тень ребёнка, присевшего на корточки.

Смех раздался прямо у кровати.

Марк зажал рот руками, чтобы не закричать.

Через секунду свет погас.

На работе он больше не мог сосредоточиться. Люди смотрели на него странно — бледный, под глазами синяки, руки дрожат. Коллега сказал:— Ты, может, к врачу сходи? Или к психиатру?

Марк хотел согласиться, но внутри понимал — это не болезнь. Болезнь не смеётся ночами в твоей квартире. Болезнь не оставляет тени, которые двигаются сами.

Он стал бояться собственного дома. Вечером задерживался на работе, потом сидел в круглосуточной забегаловке, лишь бы не возвращаться.

Но куда бы он ни шёл — фонари были рядом. Он видел их в отражениях витрин, видел в бликах фар. Иногда вдалеке загорался ровный ряд жёлтых точек — даже если там не было никакой улицы.

Фонари преследовали его.

Однажды ночью он не выдержал.

Он проснулся от того же смеха — прямо у двери спальни. И понял: если он будет сидеть и ждать, то сойдёт с ума.

Он вскочил, распахнул дверь — и увидел коридор, залитый жёлтым светом.

В конце коридора, под лампой, стояла тень. Вытянутая, тонкая, с лицом-фонарём.

Она подняла руку и поманила его.

Марк закричал и бросился вперёд, но тут свет мигнул — и он понял, что стоит не в квартире.

Под ногами был потрескавшийся асфальт пустыря. Над ним горели фонари.

И он был в самом их центре.