Часть II. Круг

Марк пытался забыть. После той ночи, когда он увидел мальчика под фонарём, он избегал пустыря. Возвращался домой другими улицами, даже если это было в обход. Старался ложиться спать пораньше, чтобы не видеть из окна жёлтые огни.

Но чем сильнее он избегал, тем острее было ощущение, что фонари ждут. Что стоит ему выйти вечером на балкон — и он обязательно заметит их. Тянущее, липкое чувство, будто кто-то наблюдает, а он делает вид, что не замечает.

На работе он становился рассеянным. Коллеги спрашивали:— Ты чего такой?— Ничего… сплю плохо.

Он не мог рассказать, что на самом деле его мучает. Потому что даже проговорить вслух значило признать, что это реально.

Однажды ночью Марк проснулся от странного звука. Он сначала подумал, что это телевизор у соседей, но потом понял — звук идёт с улицы.

Это был тихий детский смех. Прерывистый, будто кто-то задыхался, но всё равно смеялся.

Марк подошёл к окну. Пустырь был виден как на ладони. Фонари горели, как всегда. Но теперь под каждым из них что-то двигалось.

Он видел силуэты. Высокие, тонкие, вытянутые. Они стояли, шевелясь, как будто слегка покачивались на ветру, хотя ветер в ту ночь был тихий.

А под четвёртым фонарём был ребёнок. Маленькая фигурка, присевшая на корточки. Она закрыла лицо руками, потом подняла голову — и смех снова разнёсся по ночи.

Марк отпрянул от окна, сердце ударилось о горло. Он сидел в темноте своей квартиры и думал: «Если я это вижу — значит, это всё на самом деле происходит».

Он сидел так до рассвета, не решаясь снова выглянуть.

Днём всё казалось глупым. Накопившаяся усталость, нервы, кошмары. Может, это и правда был сон, а он не понял, что проснулся.

Но на следующий вечер он снова оказался у пустыря.

Он не планировал — просто ноги сами привели. Он шёл вдоль дороги, и фонари виднелись издалека, как маяки. И чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал липкое волнение в груди.

Становилось трудно дышать, но и отвернуться он не мог.

Он дошёл до первого фонаря. Свет падал на потрескавшийся асфальт, освещая пятна земли и мусора. Никакой тени. Никого.

Марк стоял, глядя в свет, и пытался понять: а правда ли здесь что-то есть? Или всё, что он видел до этого — игра воображения?

Он сделал шаг вперёд.

И в тот же миг сердце ухнуло вниз.

В свете фонаря лежала тень, хотя самого Марка там ещё не было. Силуэт человека, вытянутый и худой, неподвижно застыл на асфальте.

Марк резко отпрянул. Тень исчезла.

Он обернулся, глядя по сторонам. Вокруг — никого. Только тишина, редкий лай собак вдалеке и ровный гул фонарей.

Он стоял, дрожа, и вдруг понял, что всё его тело будто ждёт следующего шага. Будто сам фонарь подталкивает: «Встань внутрь, попробуй».

Марк стиснул зубы и сделал ещё шаг.

Теперь он стоял прямо под фонарём. Свет бил сверху, глаза пришлось щурить. Тень его тела легла на землю, вытянутая, но нормальная. Ничего странного.

— Ну и что?.. — прошептал он, пытаясь убедить себя, что страхи пустые.

И тут что-то изменилось.

Тень на земле дрогнула.

Она вытянулась, стала длиннее, чем должна быть, и начала тянуться вперёд, к следующему фонарю.

Марк вскрикнул и выскочил из круга света. Тень резко вернулась к обычной.

Он стоял, тяжело дыша, и глядел на жёлтый круг.

— Чёрт… чёрт…

Внутри было ощущение, что он только что заглянул в щель, за которой что-то смотрит. И если бы он остался ещё хоть секунду — оно вышло бы наружу.

В ту ночь ему приснился сон.

Он шёл по пустырю, но фонарей было гораздо больше. Они тянулись в бесконечную линию, уходя вдаль, и под каждым стояли люди. Высокие, худые, неподвижные. Их лица были пустыми, гладкими, без глаз и рта.

Марк шёл мимо, и каждый из них поворачивал голову, следя за ним. Но голов у них тоже как будто не было — лишь вытянутые силуэты, искажающиеся в свете.

В конце линии он увидел мальчика. Тот сидел на корточках и тихо смеялся.

Когда Марк подошёл ближе, мальчик поднял лицо. И там не было лица — только пустой жёлтый свет, как у самого фонаря.

Марк проснулся с криком и понял, что у него на руках липкий пот.

На следующий день он решил рассказать. Хоть кому-то.

Он встретил старого знакомого, Артёма, который тоже жил на этой улице с детства. Они выпили пива во дворе, и Марк вдруг выдал:

— Ты помнишь пустырь? Фонари?

Артём помрачнел.— Ты лучше не начинай про это.

— А что? — Марк всмотрелся в его лицо. — Ты тоже видел?

— Я видел, как брат двоюродный исчез. — Артём отхлебнул и посмотрел в сторону. — Мы тогда пацанами были. Он спорил, что пройдёт всю линию фонарей до конца. Мы смеялись, подбадривали. Он дошёл до пятого… и всё. Как будто растворился. А мы стояли и рты разинули. Никто не поверил, что мы не врём. Сказали: убежал.

— И ты больше… не ходил туда?

— Ты сдурел? — Артём резко посмотрел на него. — Я туда и днём не пойду. Лучше забудь.

Марк промолчал. Но внутри стало только хуже.

Потому что теперь он точно знал: это всё реально.

Вечером он снова оказался на пустыре.

Фонари горели, тёплые и ровные. Марк стоял у третьего, сердце колотилось.

Он вспомнил Артёма, вспомнил мальчика, вспомнил свой сон.

И всё же сделал шаг вперёд.

Теперь он стоял под светом.

И тень снова дрогнула. Но на этот раз она не тянулась вперёд — она раздваивалась.

Вторая тень росла рядом, вытягивалась на земле, и вскоре рядом с его силуэтом лежал ещё один. Высокий, тонкий.

Марк замер, чувствуя, как холод ползёт по спине.

Вторая тень пошевелилась.

Её голова медленно повернулась в его сторону.

Марк выскочил из круга, задыхаясь. Но в последний миг он успел заметить, что вторая тень осталась.

Она всё ещё лежала под фонарём.