Часть IV. Линия

Марк стоял на потрескавшемся асфальте. Над ним гудели фонари. Их свет был слишком ярким и слишком жёлтым, будто не электричество, а жидкий, густой свет проливался сверху.

Он медленно поднял голову. Фонари уходили в линию. Не семь — как на пустыре. Здесь их было больше. Десятки. Сотни. Ряд светящихся столбов тянулся в темноту, в бесконечность.

Марк обернулся. Позади него тоже стояли фонари. Куда ни глянь — прямая дорога, освещённая ровными пятнами света. И в каждом круге что-то стояло.

Под ближайшим фонарём слева он увидел силуэт. Высокий, худой, будто вытянутая палка с руками. Свет делал фигуру размытым, но Марк чувствовал, что она смотрит на него.

Справа, в следующем круге, стоял другой. Ещё один. И ещё.

Чем дальше он всматривался, тем яснее понимал — под каждым фонарём кто-то есть. Десятки, сотни фигур, застывших в свете.

Он попятился назад.

И тут услышал шаги.

Гулкие, тяжёлые, как будто кто-то идёт прямо за ним.

Марк резко обернулся. Позади, в круге света, стоял мальчик. Невысокая фигурка в капюшоне. Тот самый соседский мальчик.

Он поднял голову — и в лицо ударил жёлтый свет. Глаза мальчика были пустыми, горящими, как лампы. Улыбка тянулась слишком широко, до самых ушей.

— Ты же… — прохрипел Марк. — Ты же пропал…

Мальчик сделал шаг вперёд. Смех, тихий, хриплый, прокатился по линии фонарей.

Фигуры вдалеке ответили. Они зашевелились, как колосья на ветру, и из десятков ртов вырвался хор — шёпот, хрип, смешок, стон. Всё разом.

Марк закрыл уши руками, но звуки просачивались прямо в череп.

Он побежал.

Сердце стучало в груди, ноги едва слушались, но он мчался по линии, перескакивая из света в тень. Казалось, что за каждым фонарём его схватят, но никто не двигался. Фигуры стояли, лишь головы поворачивались вслед.

Иногда он успевал рассмотреть лица. Это были люди. Настоящие. Соседи, прохожие, пропавшие без вести. У кого-то лица были пустыми, как у манекенов. У кого-то — расползались, будто плавились. Но все они смотрели на него.

В одном круге он узнал старика с лавочки у магазина. В другом — девчонку с соседнего подъезда. Дальше — кого-то в военной форме, искажённого, с пустыми глазницами.

Все они были здесь.

И все они шевелили губами в такт гулу фонарей.

Марк остановился, задыхаясь. Впереди линия расходилась, превращаясь в целую площадь. Десятки фонарей образовывали круг, и в центре стояла одна фигура.

Она была выше остальных. Настолько высокая, что её голова уходила в свет. Руки до колен, пальцы длинные, как провода.

Марк застыл, чувствуя, что именно эта фигура ждала его.

Она подняла руку и указала на него.

В тот же миг фонари мигнули. И все фигуры шагнули вперёд.

Марк бросился обратно. Но дорога уже изменилась. Теперь фонари тянулись не прямой линией, а переплетались, уходили в разные стороны. Пространство изгибалось, как зеркальный лабиринт.

Он бежал, не разбирая пути. Под каждым светом стояли люди. Они тянули к нему руки, но не двигались дальше круга. Будто их держал свет.

Иногда ему казалось, что он снова и снова пробегает мимо одних и тех же лиц.

Старик с лавочки. Девчонка. Военный. Старик. Девчонка.

— Нет… нет… — шептал Марк.

Фонари гудели всё громче. Свет становился ослепительным. Глаза слезились, но закрыть их он не мог. Казалось, если моргнёт — окажется прямо в руках у этих фигур.

Вдруг он заметил странное.

Впереди, среди десятков фонарей, горел один другой. Его свет был не жёлтым, а белым. Холодным, как от обычной лампы.

Марк рванул к нему.

Фигуры шевелились, поворачивались, шептали, но не пересекали свои круги.

Он добежал и встал в белый свет.

И впервые за всё это время ощутил хоть какую-то тишину. Гул стих. Фигуры замерли, будто застыли.

Марк опустился на колени, хватая ртом воздух.

— Господи… — прошептал он. — Что это?..

И тут он увидел.

На столбе белого фонаря были выцарапаны слова. Глубокие царапины, будто ногтями:

«Не выходи. Никогда. Они ждут.»

Марк провёл пальцами по буквам. И понял, что они старые. Настолько старые, что ржавчина уже съела половину.

И тут фонарь моргнул.

— Нет, нет, нет! — Марк вскочил.

Свет погас.

И он снова остался среди жёлтых.

Фигуры ожили.

Они шли к нему. Не спеша, но уверенно. Под каждым фонарём шаг вперёд. Шаг. Шаг.

Марк побежал.

Гул стал невыносимым. Смех, шёпот, стон — всё сливалось в единый вой. Фонари вспыхивали один за другим, зажигая путь.

Он не знал, куда бежит. Пространство снова менялось. Теперь фонари тянулись не в линию, а в спираль. Всё сжималось, закручивалось.

В центре что-то светилось сильнее остальных.

Марк чувствовал, что именно туда его ведут.

Он вырвался в центр.

Круг фонарей. Десятки фигур. И посередине — та самая высокая тень. Она стояла неподвижно, и свет исходил из её головы.

Все остальные замерли. Тишина упала, как камень.

Марк стоял, дрожа, и не мог отвести взгляд.

— Кто вы?.. — прохрипел он.

Фигура наклонила голову. И в его голове зазвучали слова. Не голос, не звук — свет говорил с ним.

«Мы — то, что остаётся. Мы — тени, отрезанные от своих тел. Мы — свет, который не должен гаснуть.»

Марк закрыл уши, но слова лились прямо в мозг.

«Ты ступил в круг. Теперь твоя тень здесь. Ты — один из нас.»

— Нет!.. — закричал он. — Нет! Я живой! Я не ваш!

Фигура протянула руку. Длинные пальцы коснулись воздуха, и под ногами Марка зашевелилась тень.

Он посмотрел вниз — и увидел, что его тень отделяется.

Она отрывалась от ног, тянулась к свету, вытягивалась, становилась такой же худой, как все вокруг.

Марк закричал и рванул прочь.

Фонари вспыхивали вокруг. Фигуры тянули руки.

Он бежал, пока не сорвал голос, пока не чувствовал ног.

И вдруг — тьма.

Все фонари разом погасли.

Марк рухнул на землю. Под пальцами была холодная трава. Он поднял голову и увидел звёзды.

Над ним возвышались знакомые семь фонарей пустыря. Они горели ровным жёлтым светом.

Но теперь Марк знал: за ними — бесконечная линия.

И его тень уже не была прежней.

Она стояла рядом.