.Тени спарринга

В кабинете повисло тяжелое ожидание. Кай, прижатый к ковру, тяжело дышал и лишь нагло ухмылялся сквозь кровь, явно не собираясь облегчать всем жизнь.

— Я ничего не скажу, "босс" прохрипел он, глядя на Евгения. — Можешь убить меня прямо здесь

Евгений холодно прищурился. Он медленно поправил манжеты своего пиджака и обернулся к Максиму и Лине.

— Максим, Лина, на выход. Я сам разберусь с этим мусором. У меня есть свои методы, которые вам видеть не стоит.

Максим, привыкший к приказам, коротко кивнул. Он уже направился к двери, но заметив, что Лина не двинулась с места, замер. Лина стояла, скрестив руки на груди, и её взгляд, направленный на Кая, был настолько яростным, что казалось, воздух вокруг неё вибрирует.

— Лина, я сказал: выйти, — повторил Евгений, и в его голосе прорезались властные нотки.

Лина даже не повернула головы.

— Нет, Евгений. Я планирую разобраться с ним сама. Этот ублюдок пытался влезть в мою жизнь и подставить моего дядю. Это личное.

Евгений замер, удивленно приподняв бровь. Он привык, что его слово — закон, но сейчас перед ним была не просто подчиненная, а та самая девчонка со стальным характером. Он молча отошел к столу, скрестив руки, и жестом разрешил ей действовать, внимательно наблюдая. Его забавляла и одновременно поражала её решимость.

Лина подошла к Каю и медленно опустилась на корточки. В её руках внезапно блеснуло тонкое лезвие. Она не кричала. Она начала говорить тихо, почти ласково, но каждое её движение заставляло Кая вздрагивать.

Она знала анатомию слишком хорошо — спасибо тренировкам Максима. Пара точных нажатий на болевые точки, пара холодных касаний стали у самого глаза...

Через десять минут Кай сломался. Его бравада исчезла, сменившись животным страхом.

— Ладно! Ладно, хватит! — закричал он, вжимаясь в пол. — Я не сам это придумал! Фото прислал... твой «золотой мальчик». Твой напарник по рингу.

Лина замерла. Лезвие дрогнуло в её пальцах.

— О ком ты говоришь? У меня было много спарринг-партнеров.

— О том самом, который уехал, пообещав вернуться, — выплюнул Кай. — Марк. Твой близкий друг, Лина. Это он прислал конверт. Он знает о тебе всё. И он ненавидит твоего босса сильнее, чем ты можешь представить.

Лина медленно поднялась. Внутри всё похолодело. Марк? Человек, которому она доверяла спину на каждой тренировке? Тот, кто учил её первым финтам? Гнев и горькое разочарование смешались в один жгучий коктейль.

В этот момент в кабинет вошли люди Евгения по его сигналу.

— Уведите его, — коротко бросил Евгений. — В самый дальний блок.

Когда Кая уволокли, Евгений повернулся к Максиму, который всё это время стоял у двери. Между ними произошел негласный мужской разговор — взгляд на взгляд.

— Максим, — Евгений подошел ближе. Он не умел просить прощения, но его голос стал мягче. — Твой билет в Стамбул... из-за которого я тебя подозревал.. я понял, что это была часть плана Кая, чтобы я перестал тебе доверять. Ты хорошо обучил племянницу. Она... впечатляет.

Максим лишь сдержанно кивнул, понимая, что это и есть извинение.Ночь. Комната отдыха в главном здании Корпорации.

Лина сидела на широком подоконнике, глядя на спящий город. В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей падал на её лицо. Дверь тихо открылась, и вошел Евгений. Он снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Всё еще думаешь о Марке? — спросил он, прислонившись к стене рядом с ней.

— Я считала его братом, — честно ответила Лина, не оборачиваясь. — Я злюсь на себя за то, что не видела этого раньше.

Евгений подошел ближе и протянул ей стакан ледяной воды.

— В нашем мире близкие люди — это самая большая слабость и самая большая сила. Теперь ты это знаешь.Лина посмотрела на него.

— А ты, Евгений? Кому доверяешь ты, кроме своих контрактов и камер слежения?

Евгений усмехнулся, и в этой улыбке не было льда. Он сократил расстояние между ними так, что Лина почувствовала запах его дорогого парфюма.

— Сегодня я увидел, как ты пытала человека ради своей семьи. Знаешь, что я почувствовал?

— Ужас? — предположила Лина с иронией.

— Гордость, — тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза. — И осознание того, что я не ошибся в тебе пять лет назад.