13. Айрис

Я веду Веру к матрасу в углу, к тому знакомому пространству, которое начинает ощущаться уже как наше, а не только мое.

— Я хочу попробовать кое-что, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом. — Если тебе интересно.

— Что за «кое-что»?

Я пересекаю комнату к комоду, единственному предмету настоящей мебели, что у меня есть, кроме мольберта, и открываю нижний ящик. Достаю простую деревянную шкатулку, которую там храню.

Глаза Веры слегка расширяются, когда она понимает, что это.

— О.

— Ага, — я ставлю шкатулку на матрас между нами. — Я очень секс-позитивна. И люблю разнообразие. Но только если ты сама этого хочешь.

Она открывает шкатулку и разглядывает содержимое с той же сосредоточенной пристальностью, с какой подходит ко всему. У меня неплохая коллекция: пара разных вибраторов, фаллоимитатор, к которому я особенно привязана, еще кое-какие игрушки, накопившиеся за годы. Все чистое, все упорядоченное, потому что даже в коллекции секс-игрушек у меня есть система.

— Ты краснеешь, — замечаю я в полном восторге.

— Я не краснею.

— Определенно краснеешь, — я наклоняюсь и целую ее теплую щеку. — Это мило. Очень мило для человека, который буквально два дня назад уткнулся лицом мне между ног.

— Это другое.

— Чем же?

— Там просто... мы. Наши тела. А тут... — она жестом указывает на шкатулку. — Оборудование.

Я смеюсь, не в силах сдержаться.

— Оборудование. Боже мой, Вера. Это не пожарный шланг.

— Я знаю, — но она уже улыбается, расслабляясь. — Я просто никогда... с кем-то еще, в смысле. У меня дома кое-что есть, но я всегда пользовалась этим одна.

Образ Веры наедине с собой, в своей безупречной спальне, ласкающей себя вибратором, — от него по моей коже разливается жар.

— Что ж, — говорю я, проводя пальцами вверх по ее руке. — Хочешь это изменить?

Она смотрит на меня, потом обратно на шкатулку.

— Что ты задумала?

— Я хочу посмотреть на тебя, — слова выходят более хриплыми, чем я рассчитывала. — Хочу использовать это на тебе, — я беру в руки свой любимый вибратор, гладкий и фиолетовый, — и смотреть, как ты распадаешься на части.

У нее перехватывает дыхание.

— Айрис...

— Скажи «нет», если не хочешь. Но если хочешь... — я наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо. — Я заставлю тебя чувствовать себя так охренительно хорошо.

— Да, — мгновенно отвечает она. — Да, я хочу.

— Отлично, — я откладываю вибратор и начинаю раздевать ее, не торопясь с каждой пуговицей, с каждой молнией. — Потому что я думала об этом весь день. Думала о том, как ты будешь выглядеть, какие звуки будешь издавать.

— Ты часто обо мне думаешь.

— Постоянно, — я снимаю с нее рубашку и бюстгальтер. — Это становится проблемой. Я едва могу сосредоточиться на живописи.

— Извини, — судя по ее тону, ей совсем не жаль.

— Не извиняйся, — я толкаю ее обратно на матрас, оседлав бедра. — Мне нравится отвлекаться на тебя.

Я целую ее, пока разбираюсь с ее джинсами, обнажая ее подо мной. Она уже раскраснелась, уже дышит чаще, а я ведь еще толком к ней и не прикоснулась.

— Расскажи, что тебе нравится, — говорю я, проводя рукой вниз по ее животу. — Когда ты пользуешься игрушками дома. О чем ты думаешь?

— Айрис...

— Расскажи, — я не позволю ей уйти от ответа. — Я хочу знать.

Она закрывает глаза.

— Я думаю о... руках. О губах. О том, как кто-то касается меня так, будто не может насытиться.

— Чьих руках? — я уже знаю ответ, но хочу услышать, как она это скажет.

— Твоих, — ее голос едва громче шепота. — Последние две недели — твоих.

Это признание заводит меня еще сильнее. Я целую ее жестче, затем прокладываю путь губами вниз по телу. Не торопясь, хоть и чувствую, как сильно она хочет, чтобы я ускорилась.

— Я сделаю тебе хорошо, — произнесла я, касаясь губами ее бедра. — Но ты должна говорить, чего хочешь. Пользуйся словами, капитан.

— Не называй меня так сейчас.

— Почему? — я легонько прикусываю внутреннюю сторону бедра, и она ахает. — Тебя это заводит?

— Все, что связано с тобой, меня заводит.

— Ловко, — я тянусь за вибратором, включаю на низкую мощность. Тихий гул заполняет пространство, ровное жужжание посреди тишины. — Готова?

— Да.

Я начинаю медленно, просто скользя им по ее коже — по бедрам, по животу, дразня где-то рядом с тем местом, где ей действительно хочется его ощутить. Вибратор теплый от того, что я держу его в руке, его гладкий силикон приятно ощущается на ее коже. Она пытается лежать неподвижно, сохранять контроль, но бедра уже сами подаются навстречу, ищут.

— Ты такая красивая сейчас, — сказала я ей. — Весь этот контроль начинает ускользать.

— Айрис, пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — я провожу вибратором ближе, но недостаточно близко. — Скажи, чего ты хочешь.

— Прикоснись ко мне, — чуть срываясь просит она. — Хватит дразнить.

— Но ты такая прелестная, когда в отчаянии, — И все же я даю ей то, чего она хочет, прижимая вибратор к ее клитору сквозь пальцы, позволяя сначала почувствовать его непрямо.

Звук, который она издает, сломленный и идеальный.

— Вот так, — подбадриваю я, глядя на ее лицо. — Дай мне тебя услышать.

Я разрабатываю ее неспешно, усиливая давление, наблюдая, от чего у нее перехватывает дыхание и приподнимаются бедра. Она уже близко, я вижу это по тому, как напрягаются мышцы ног, как румянец растекается по груди.

— Пока нет, — говорю я, чуть отдергивая руку.

— Айрис... — это почти скулеж.

— Я хочу растянуть удовольствие, — я целую ее живот, ребра, поднимаюсь к губам. — Хочу не торопиться с тобой.

— Ты злая.

— Я основательная, — я слегка увеличиваю интенсивность, нахожу тот угол, от которого она задыхается. Вибрация теперь пульсирует равномернее и сильнее. — Вот так. Прямо здесь?

— Да... блять... прямо здесь.

Я удерживаю это давление ровным, а вторая моя рука скользит вверх к её груди, и я провожу большим пальцем по соску. Женщина уже извивается, пытаясь получить больше трения, больше давления, больше — хоть чего-нибудь.

— Хочешь кончить? — спрашиваю я у ее уха.

— Да.

— Тогда кончай для меня, — я прибавляю интенсивности. — Отпусти себя, Вера. Я держу тебя.

Она кончает, все тело выгибается дугой, мое имя слетает с ее губ вперемешку с ругательствами и звуками, которые я хочу выучить наизусть. Я провожу ее через это, смягчая давление по мере того, как она спускается с пика, и выключаю вибратор, когда она становится слишком чувствительной.

— Охренеть, — наконец выдыхает она.

— Хорошо?

Она притягивает меня для поцелуя, в котором смешались отчаяние и удовлетворение. Потом переворачивает нас, демонстрируя всю свою силу.

— Покажи, что еще у тебя в этой шкатулке.

Я тянусь к ней, руки слегка дрожат.

— Есть вот это, — я достаю маленький вибратор-пулю, серебристый и компактный. — Он хорош для... разных вещей. Более прицельный.

— Покажи, что тебе нравится, — говорит она низким голосом.

Я направляю ее руку, показывая, как я его использую.

— Иногда достаточно просто... вот так. Легкое нажатие. Или... — я слегка сдвигаю ее руку — Можно использовать его, пока делаешь другие вещи.

— Другие вещи? — ее глаза темнеют от любопытства.

— Рот. Пальцы, — я уже дышу чаще от одной мысли об этом. — Он ничего не заменяет. Он просто... добавляет.

— Мне это нравится, — она берет маленький вибратор, пробуя разные режимы. — Скажешь, если будет неприятно. Обещаешь?

— Обещаю.

Она начинает с глубокого и страстного поцелуя, а свободной рукой исследует мое тело. Наконец устроившись между моих ног, она поднимает на меня взгляд.

— Можно я кое-что попробую?

— Да. Все, что хочешь.

Она включает вибратор на низкой скорости, едва слышно жужжание. А потом ее рот накрывает меня, язык медленно ласкает меня и подносит вибратор к моему соску.

Двойное ощущение заставляет меня судорожно вдохнуть.

— Блять... Вера...

— Хорошо? — она не останавливается, только делает короткую паузу, чтобы спросить.

— Очень хорошо. Продолжай... продолжай.

Она так и делает, чередуя вибратор между грудями, пока ее рот творит чудеса между моих ног. Это сочетание ошеломляет, всего слишком много и в то же время недостаточно. Я чувствую, что возбуждаюсь до неприличия быстро.

— Подожди, — выдавливаю я. — Я хочу... можешь...

Она чуть отстраняется.

— Что тебе нужно?

— Внутри. Пальцы. Пока ты... — я едва могу складывать слова. — Пожалуйста.

— Вот так? — она скользит двумя пальцами внутрь меня, не отрывая рта от клитора, вибратор все еще жужжит у соска.

— Да... боже... именно так.

Она находит ритм, который должен быть вне закона, пальцы загибаются именно так, как надо, язык работает без остановки, вибрация добавляет еще один слой ощущений, делая все острее. Я долго не продержусь.

— Вера... я близко...

Она чуть усиливает нажим, и этого хватает. Я кончаю с ее именем на губах, дрожа всем телом, пока удовольствие накатывает волнами.

Она смягчает все, выключает вибратор, замедляет пальцы, оставляет нежные поцелуи на моих бедрах, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать.

— Ахуеть, — выдавливаю я, когда ко мне возвращается способность говорить.

— Хорошо? — она ухмыляется и выглядит до невозможности довольной собой.

— Ты быстро учишься.

— У меня был хороший учитель, — она вновь прижимается ко мне, целуя меня, и я чувствую собственный вкус на ее губах. — И ты очень отзывчивая. Это горячо.

— Это ты горячая, — я притягиваю ее ближе. — Это было невероятно.

— Нам определенно стоит повторить.

— Почаще, — я вычерчиваю узоры на ее спине. — Хотя, наверное, мне стоит пополнить коллекцию игрушек, если ты будешь так хорошо с ними управляться.

— Или ты можешь просто учить меня, — она приподнимается, чтобы посмотреть на меня. — Мне нравится узнавать, что тебе нравится. Что заставляет тебя чувствовать хорошо.

Искренность в ее голосе пробирает меня до глубины. Дело не только в сексе, хотя он потрясающий. Дело в том, как она хочет узнать меня, хочет изучить меня.

— Мне это тоже нравится, — тихо сказала я. — Узнавать тебя.

Мы лежим так какое-то время, просто касаясь друг друга, тихо обсуждая, что сработало, что хотим попробовать в следующий раз. Это близость иного рода, чем секс, это уютная уязвимость, это доверие, которое мы выстраиваем.

— Останься сегодня, — наконец произнесла я.

— Хорошо, — ни тени колебаний. — Что мы будем делать до тех пор?

— У меня есть несколько идей, — я многозначительно провожу ладонью вниз по ее животу.

Она смеется:

— Ты ненасытна.

— Только с тобой.

И это правда. У меня был хороший секс раньше, даже отличный. Но с ней все иначе. Дело не только в физической близости, хотя это невероятно, а в том, как она на меня смотрит. Как слушает. Как с ней я чувствую себя увиденной, желанной и в безопасности.

— Мне нравится быть исключением, — сказала она.

— Ты и есть исключение, — я целую ее плечо. — Ты исключительна во многих смыслах.

— Айрис...

— Я серьезно, — мне нужно, чтобы она это знала. — Ты добрая, надежная, и с тобой я чувствую то, что, мне казалось, уже не смогу чувствовать. Будто это может быть настоящим. Будто мне не обязательно держать всех на расстоянии вытянутой руки.

Ее рука поднимается и обхватывает мое лицо:

— Не обязательно. Не со мной.

— Обещаешь?

— Обещаю, — она притягивает меня к себе для поцелуя, нежного и сладкого, полного обещаний. — Я никуда не уйду.

— Хорошо, — я снова устраиваюсь у нее под боком. — Потому что я планирую оставить тебя себе надолго.

— Насколько надолго?

— Давай начнем с этой ночи и посмотрим, как пойдет.

Около девяти мы заказываем пиццу, потому что никому из нас не хочется шевелиться настолько, чтобы готовить. Едим ее в постели как дикари, болтая ни о чем и обо всем. Она рассказывает мне о вчерашнем вызове — маленький ребенок, который хотел посмотреть на все оборудование. Я рассказываю о заказе, над которым работаю, как клиент постоянно передумывает насчет цветов.

Все легко. Естественно. Будто мы занимаемся этим уже месяцы, а не недели.

Около полуночи мы наконец принимаем душ, снова вместе, потому что, видимо, мы теперь из таких пар и падаем обратно в постель, чистые и вымотанные.

— Это хорошо, — говорит Вера в темноту. — Быть здесь. С тобой.

— Просто хорошо?

— Потрясающе. Невероятно. Переворачивает жизнь, — я слышу улыбку в ее голосе. — Так лучше?

— Гораздо лучше, — я сворачиваюсь калачиком у ее бока. — А теперь спи. Тебе понадобятся силы.

— Для чего?

— Для утра, — я провожу рукой по ее животу. — У меня планы.

— Ну разумеется.

Но она улыбается, когда мы проваливаемся в сон, и я тоже улыбаюсь, и я знаю, что влюбляюсь в нее. Влюблялась с того самого момента, как она стояла в моей студии в три часа ночи и сказала, что моя картина прекрасна.

Это пугает. Но я все равно это делаю.