06. Вера

Я выбираюсь из галереи в половине десятого, оставляя себе время на дорогу через весь город и поиск парковки у здания Айрис. На выходе Джейми ловит меня в углу.

— Итак, — тянет он с победной ухмылкой, — художница?

— Ее зовут Айрис.

— Я знаю. Я умею читать таблички, — он скрещивает руки. — Ты получила ее номер.

Это не вопрос. Джейми слишком давно меня знает, чтобы не заметить очевидное: то, как меня тянуло туда, где в галерее была Айрис, то, как я старалась держаться на расстоянии, но все равно оставалась рядом с ней, то, что я ушла раньше, а не осталась до конца, как обычно делаю на таких мероприятиях.

— Я иду к нее в студию, — признаю я. — Афтепати.

Ухмылка Джейми становится шире.

— Вера Доннелли. Идет на вечеринку. С художницей, с которой ты явно хочешь...

— Не заканчивай это предложение.

— Я собирался сказать "узнать получше", — нагло врет он. — Но ладно, пусть будет так.

— Мне пора идти, — я уже двигаюсь к двери. — Спасибо, что затащил меня сюда.

— Поблагодари меня, реально сделав что-то с этим, — Выражение лица Джейми становится более серьезным. — Ты заслуживаешь большего, Вера. Не только эту работу. Настоящего счастья.

Слова тяжело повисают между нами. Джейми знает, какими были последние несколько лет — расставание с Рэйчел, которое я предвидела за милю, но которое все равно было болезненным, то, как я похоронила себя в работе вместо того, чтобы разбираться с тем фактом, что я одинока, тщательные стены, которые я построила, чтобы держать всех на расстоянии вытянутой руки.

— Я работаю над этим, — тихо говорю я.

— Хорошо, — он заключает меня в быстрые объятия. — А теперь иди. Не заставляй ее ждать.

Я добираюсь до своего пикапа и целую минуту сижу на водительском сиденье, прежде чем завести двигатель и привести мысли в порядок.

Это просто вечеринка. Обычное мероприятие с кучей незнакомых мне людей, на котором мы отмечаем успешное открытие галереи. Это не должно значить ничего особенного.

Только это уже не пустяк. В тот момент, когда Айрис посмотрела на меня через весь зал и сказала, что думала обо мне всю неделю, все перестало быть обычным.

Я еду через город на автопилоте, улицы знакомые даже в темноте. Уже почти десять, когда я подъезжаю к 847 Уоррен-стрит, и я вижу свет в верхних этажах, слышу музыку, доносящуюся из открытого окна.

Я иду по лестнице вместо лифта, выигрывая себе время, чтобы понять, что я здесь делаю. Чего я хочу от этого.

Ответ одновременно простой и пугающий: я хочу узнать ее. Хочу понять женщину, которая создает искусство, заставляющее людей плакать, которая бросает мне вызов, даже не пытаясь, которая сегодня посмотрела на меня так, будто я стою ее внимания.

Коридор четвертого этажа точно такой, каким я его помню — потертый паркет, пронумерованные двери, слабый запах краски и старого здания. Музыка становится громче, когда я подхожу к 4F, вместе с голосами и смехом.

Я стучу, прежде чем успеваю передумать.

Дверь распахивается почти мгновенно. Айрис стоит там, подсвеченная теплым светом студии, все еще в своем испачканном краской комбинезоне, но с распущенными теперь волосами, спадающими темными волнами ниже плеч.

— Ты пришла, — с облегчением в голосе говорит она.

— Я же сказала, что приду.

— Люди говорят много всего, — она отступает назад, приглашая меня внутрь. — Заходи. Сразу предупреждаю: здесь царит хаос.

Здесь хаос. В студии собралось человек двадцать — модели из галереи, разные друзья, все шумные, радостные и празднующие. Кто-то включил плейлист с басами и энергичной музыкой. На всех свободных поверхностях разлито вино, в воздухе пахнет краской, травкой и той радостью, которая приходит после удачного вечера.

София замечает меня первой.

— Боже мой, вы тот самый капитан пожарных!

Все головы в комнате поворачиваются ко мне. Я замираю.

— Я видела, как вы смотрела на мою картину, — продолжает София, пробираясь сквозь толпу ко мне. — Вы же были там в тот вечер, да? Когда Айрис ее заканчивала?

— Была, — я остро ощущаю присутствие Айрис рядом, которая наблюдает за происходящим. — Она красивая. Ты должна гордиться.

— Я рыдала где-то час, когда увидела ее законченной, — София сияет. — Айрис чертов гений.

— Так и есть, — соглашаюсь я и ловлю на себе быстрый взгляд Айрис и то, как выражение ее лица смягчается.

— Это Вера, — представляет ее Айрис. — Она капитан пожарных. Спасла мою задницу во время ложной тревоги.

— Это та тревога, из-за которой тебе пришлось переделывать бедро? — кричит кто-то с другого конца комнаты, и несколько человек смеются.

— Та самая, — Айрис не выглядит смущенной. Скорее, ее это забавляет. — Вера, это все. Все, это Вера. Ведите себя хорошо.

Внимание отводится так же быстро, как и появилось. Люди возвращаются к своим разговорам, своему вину, своему празднованию. Но я чувствую, что прошла какую-то проверку просто тем, что я здесь.

— Идем, — Айрис легко касается моего локтя. — Позволь мне налить тебе выпить.

Она ведет меня к импровизированному бару на одном из рабочих столов: бутылки вина, пиво в холодильнике, пластиковые стаканчики — ничего особенного, но сойдет.

— Вино? Пиво? — спрашивает она. — Кажется, где-то есть еще текила, но за качество не ручаюсь.

— Пиво подойдет.

Она протягивает мне бутылку, и наши пальцы соприкасаются. От этого прикосновения меня словно пронзает током, и это, наверное, заметно.

— Спасибо, что пришла, — тихо говорит Айрис, прислоняясь к столу. — Я не была уверена, что ты придешь.

— Почему нет?

— Потому что ты кажешься человеком, который не ходит на вечеринки. Или не делает спонтанных вещей. Или... — она неопределенно показывает на хаос вокруг нас. — Ничего из этого.

Она права. Я не хожу на вечеринки. Я устраиваю совместные ужины со своей командой, семейные посиделки, которых не избежать, и тихие вечера дома, когда я могу спокойно подумать.

— Я хотела увидеть тебя снова, — признаю я.

Глаза Айрис слегка расширяются.

— Правда?

— Да, — я делаю глоток пива, выигрывая себе секунду. — Твои работы — они невероятны. Но я также просто... хотела увидеть тебя.

— Гладко стелешь, Капитан.

— Я не стараюсь стелить, — я смотрю ей в глаза. — Я пытаюсь быть честной.

Шум вечеринки затихает до фона, когда Айрис подходит ближе. Мы в углу студии, слегка отделены от всех остальных, и кажется, что мы снова создали свой собственный пузырь.

— Мне нравится честность, — говорит она. — Честность, это хорошо.

— Тогда, честно говоря... — я замолкаю, не зная, как сказать это, не звуча идиоткой. — Я не могла перестать думать о тебе с той ночи. Картина, то, как ты бросила мне вызов на лестнице, твой взгляд, когда я сказала, что это красиво. Все это.

Дыхание у Айрис перехватывает.

— Вера...

— Я обычно так не делаю, — продолжаю я, слова теперь выходят быстрее. — Встречаю кого-то и просто... хочу их. Но я хочу. Хочу тебя. Хочу узнать тебя.

Она смотрит на меня так, будто я только что признался в чем-то важном, а не мямлю какие-то слова, в которых, скорее всего, нет никакого смысла.

— Я тоже этого хочу, — говорит она наконец. — Я пыталась нарисовать тебя всю неделю и не могу правильно передать твои глаза. Это сводит меня с ума.

— Ты рисовала меня?

— Делала наброски. Пыталась, — Она смущенно смеется. — Тебя сложнее изобразить, чем кажется. Что-то в твоей осанке, в том, как ты держишься, в твоем самообладании. Я не могу передать это на бумаге.

От мысли о том, что она пытается меня нарисовать, изучает мое лицо, воссоздает линии моего тела, у меня учащается пульс. В студии вдруг становится теснее и уютнее.

— Возможно, тебе не хватает хорошей натуры, — слышу я свои слова.

Глаза Айрис темнеют.

— Определенно нужна.

Мы определннно стоим слишком близко. Я вижу, что в ее волосах все еще остались краски, зеленые и фиолетовые, смешанные вместе. Чувствую запах скипидара, вина и ее шампуня.

— Айрис! — зовет кто-то с другого конца студии. — Мы делаем шоты за Софию! Иди сюда!

Айрис на мгновение закрывает глаза.

— Мне нужно...

— Иди, — я отступаю назад, давая ей пространство, хотя последнее, чего я хочу, это дистанция. — Это твоя вечеринка.

— Останься, — говорит она. Это не совсем приказ, не совсем мольба. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты была здесь.

— Я никуда не ухожу.

Ее ослепительная улыбка выражает облегчение и надежду. Она быстро и тепло сжимает мою руку, а потом уходит, снова погружаясь в атмосферу праздника.

Я прислоняюсь к рабочему столу и смотрю на нее. Смотрю, как она движется в пространстве, будто владеет им, комфортно чувствуя себя в своем теле, своем искусстве и своей жизни. Смотрю, как она смеется со своими моделями, принимает поздравления, разливает шоты с той легкой грацией, которая предполагает, что она делала это сотню раз.

Она притягательна. Вот подходящее слово. Не просто красива — хотя и это тоже, — но притягательна так, что от нее невозможно отвести взгляд.

Джейми был прав. Я заслуживаю хороших вещей. И стоя здесь, в этой забрызганной краской студии, наблюдая, как Айрис Коул празднует лучшую ночь своей карьеры, я думаю, может быть — возможно — это к лучшему.

Если я достаточно храбра, чтобы позволить этому случиться.

Вечеринка продолжается. Я беру еще пива у кого-то, чье имя тут же забываю. Завожу светскую беседу с Мариной, танцовщицей на пенсии, которая рассказывает мне о том, как ее рисовали. Слушаю, как Юки объясняет суть своего исследования в области физики. Я почти ничего не понимаю, но все равно ценю ее рассказ.

Но в основном, я смотрю на Айрис. Жду моментов, когда она смотрит на меня в ответ через студию, когда наши глаза встречаются и задерживаются.

К полуночи народ начинает расходиться. Модели расходятся по домам, друзья вызывают такси, атмосфера сменяется с праздничной на усталую.  Мне, наверное, тоже пора. Стоило бы дать Айрис расслабиться, поспать после дня, который наверняка выжал из нее все соки.

Но я не хочу уходить.

Я хочу остаться в этом пространстве, которое пахнет краской и возможностью. Хочу и дальше ловить моменты, когда Айрис смеется, жестикулирует, когда она так жива, что все остальное отходит на второй план.

— Ты все еще здесь, — говорит Айрис, появляясь у моего локтя, когда последняя группа людей уходит.

— Я же сказала, что буду здесь»

— Сказала, — она оглядывает студию — пустые бутылки, разбросанные стаканчики, замечательный беспорядок успешной вечеринки. — Мне нужно убрать это.

— Хочешь помогу?

Она поворачивается ко мне, внезапно засомневавшись.

— Ты останешься?

— Если ты хочешь, чтобы я осталась.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — тихо говорит она. — Я очень хочу, чтобы ты осталась.

Поэтому я остаюсь. И пока мы собираем чашки и бутылки, наши руки соприкасаются, а взгляды встречаются над мусорными пакетами и смехом. Я думаю, что, может быть, именно с этого все и начинается.