ГЛАВА 8 ПОД ЗАКАТНЫМИ ЛУЧАМИ

Но к моему огромному огорчению, пришёл конец этому мирному существованию, а ведь даже дня не прошло. Ко мне явились на следующее утро. Звонили трижды: два раза почти одновременно и третий — через полминуты. Я открыл дверь. На пороге мужчина в фуражке и синей форме. Я уже начал паниковать, он вошёл в квартиру ни "здравствуйте", ни "можно войти?". Мужчина ввалился как шторм, это выглядело устрашающе. Шёл, раскачиваясь из стороны в сторону, схватился за стол, стал усиленно вглядываться в фото "П". Он либо знал, кто она, но не мог вспомнить, либо искал какой-то сакральный смысл в улыбающейся девушке. После агрессивным рывком схватил меня за руку и посадил на диван. Лучше бы мне в руку вонзили меч, чем он коснулся меня. Внутри всё сжалось, у него на лице было написано: "Я всё знаю". Но как он может знать, не было же ни улик, ни свидетелей! Взгляд его пугал меня, он проникал в душу и читал меня насквозь. Сверлил и разбивал мою и без того шаткую психику на части. Я захихикал, но слава богу быстро смог себя оборвать. Колени затряслись, мужчина сел напротив меня, и я наконец смог разглядеть его лицо. Мешки под глазами такие, что можно в них продукты скидывать, они ещё и такого цвета, как его форма, что можно подумать, что он специально их так оставил — для образности. Видимо, он давно не спит и над расследованием работает, и всё ещё не нашёл меня. Я хотел расхохотаться, но не уверен, что это я хотел, да плевать уже! Всё, меня раскрыли, может, самому признаться, а вдруг они не уверены. Меня упекут в тюрьму, а того хуже — в психбольницу. В голове был ураган, мысли сносило и приносило вновь и вновь, но в центре кружилась одна: "Мне нельзя себя раскрыть, хотя бы ради моей любимой квартиры". Мужчина покашлял, я выпрямился в струнку, будто школьник в кабинете директора. И даже мысли в голове моей стихли. Я молча смотрел, как он пытался откашляться, а потом он харкнул мне на пол своей жёлтой отвратительной мокротой. Бедная моя квартирка! И как Полинка только это вытерпит!— Так вот ты... Это... Виновен?Я сразу и не понял, спрашивает он или утверждает. Страх и возмущение быстро сменились удивлением. Его голос хриплый и совсем не звучит как у здорового человека. Мужчина пьян? То было бы мне только на руку. Взглянув на меня из-под лобья, он был похож на детективов из книг.— Н-нет, я не виновен.— Ну раз не виновен, то замечательно.Он выглядел довольным, будто только что раскрыл дело. Ему было больше ничего не важно, и он был уверен, что я не соврал. В его движениях я уже не видел агрессии, его штормило. От пары рюмок водки он хватался за вещи, чтобы не упасть. Мне стало так смешно, что из глаз покатились слёзы. Он выглядел очень жалко. Глубокомысленным пьяным взглядом он посмотрел на меня и пытался выговорить:— Ты это... Юноша...Я только сейчас заметил, каким он был толстым, как морщины расплылись по его лицу. Он был уродливым и неприятным. Я бы не хотел, чтобы такое существо ещё хоть пальцем коснулось моей квартиры. С головы его упала фуражка. Под ней, ожидаемо, оказалась лысина. При первой же возможности я эту фуражку выкинул в окно. Только бы она долго на полу не лежала, только бы не опорочила мою святыню. Мне хотелось поступить с ним как с прошлыми девушками: схватить и убить, утопить в ванной или снова залить перекисью, что угодно. Но таким, как он, в этом мире не место. Я чувствовал, что у меня ком в горле и рвотный рефлекс. Ещё немного, и я от вони потеряю сознание, а он всё не уходил. Мужчина даже не удосужился фуражку свою поднять, но я к ней не притронусь даже за огромные деньги. Детектив продолжил:— Ну это не бей и не убей, хорошо?Он наклонился за фуражкой, штаны обтянули его жирную пятую точку. Я закашлялся, зажал рот рукой, чтобы меня не вырвало. Кивнув, я натяжно улыбнулся и выпроводил его из дома. Быстро, чуть ли не пиная ногами, чтобы он не задержался тут ни на секунду. Первым же делом я попрыскал духами около двери, они как раз стояли на ключнице. Дальше я занимался уборкой. Добела вымыл пол и трижды помыл там, где он ходил. Я не хотел, чтобы даже воспоминания о нём сохранились здесь.

Вытер все поверхности, которых он касался. Зашёл в ванную. Меня будто током ударило. Я вспомнил каждую деталь каждой смерти бедных девушек. Меня затрясло, и я стал глубоко дышать. Я будто сам отравился диффенбахией. Наскоро выполз из ванной и свернулся колачиком на полу. Меня быстро отпустило, но это было странно, и оно ничего хорошего не предвещало. В конце дня мы с "П" наблюдали закат. Она обняла меня со спины, а я нежно касался её пальцев. Мне казалось, что скоро мы с "П" снова будем вместе по-настоящему. Закат был прекрасен, настолько, что с ним могла сравниться только сияющая красота образа моей прекрасной "П" и чистота моей квартиры. Боже, мне кажется, я схожу с ума... И я этому рад.