ГЛАВА 9 ПРЕКРАСНАЯ "П"

Кажется... кажется... кажется... Я точно допустил ошибку, но я не могу понять, где именно. Просчёт? Будто бы я и сам одна сплошная ошибка. Такие мысли стали всё чаще появляться в моей голове. Я старался их избегать или игнорировать, но они были как снежный ком. Становясь больше и больше, одна цеплялась за другую, и так вся голова была заполнена этим дурацким чувством вины и совести. Меня поглощали мысли о том, что эти убийства и впрямь нельзя оправдать, но я заставлял себя верить, что это всё ради "П". А что если это я убил её? Может, и вовсе не было самоубийства.— Это ты во всём виновата!Крикнул я, пытаясь указать пальцем на всю квартиру сразу. Убивал не я, убивала она. Она моими руками вершила зло. Ей нужны были жертвы. Она хотела крови, и она её получила. А я наивно думал, что делаю всё это во благо. Вокруг меня появились четыре девушки... "П", Даша, Лиза и Анисия. Первая кивнула и просто стала на меня смотреть, остальные же три начали душить меня. Воздуха не было, пустота обжигала лёгкие, но я не мог сопротивляться. Я убил их, честно будет, если я умру от их рук. Но как только я подумал об этом, все трое испарились, а "П", как хитрая кошка, устроилась рядышком и стала шептать на ухо каждую подробность моих убийств.— Нет, хватит! Перестань это делать!— Почему же, Ромка?Она гладила меня по голове, но продолжала. Она описывала в мельчайших деталях все чувства, что испытали жертвы, а потом перешла к моему собственному убийству.— Тебе тоже нужно себя наказать, Ромочка.Голос приторный, как сладкая вата. А личико — самое что ни на есть невинное. Она похлопала своими глазами цвета поздней осенней грязи и горячего шоколада. И продолжила. Я просто не мог на неё злиться, она слишком очаровательна.— Ты наберёшь огромную ванную... С кровью твоих жертв, я хочу, чтобы ты убился морально. Эта ванна будет кипеть ненавистью всего живого к тебе. Она будет бурлить, как адский котёл.Она залилась злобным смехом и испарилась прямо из моих рук. Мне стало грустно, я хотел бы и дальше слушать её. Мне было неважно, что она говорит, я любил её больше всего в этом бессмысленном мире. Теперь голос отражался от стен и был бестелесным, он искажался и менялся. То выше, то ниже, то резко, то мягко, как колыбельная, он обнимал и бил, он ласкал и молча холодно смотрел на меня, но говорил одно и то же.— Час настал, пришла расплата! Час настал, пришла расплата! Час настал, пришла расплата! Час настал, пришла расплата!Я слушал его и медленно погружался в сон. Он звучал как ангельский хор, как пение серафимов, как фортепианные аккорды. Вскоре я погрузился в сон, сон почти как смерть, тёмный и без сновидений...