Глава 20: Наследие Проклятых

Тьма внутри была не просто отсутствием света. Она была густой, почти осязаемой. Маленький огонёк зажигалки, которую Тея сжимала в дрожащей руке, выхватывал из мрака лишь отдельные фрагменты. Воздух был влажным и затхлым, пропитанным запахом ржавчины и машинного масла. Они шли медленно, почти крадучись, и звук их шагов отдавался металлическим эхом в бесконечном коридоре, многократно усиливаясь, дробясь, возвращаясь к ним искажёнными, чужими голосами. Казалось, что за каждым поворотом, их кто–то поджидает, дышит в такт их шагам. — Тут может быть электричество? — шепотом спросил Айзек. — Не знаю, — ответил Кевин. — Думаю, здесь всё держалось на дизельных генераторах. Если есть топливо, то должно работать. — В Нойрии технический отсек расположен в Седьмом Секторе. Значит, нам тоже нужно спуститься ниже? — Тея мельком обернулась на парней, и свет зажигалки на мгновение выхватил их лица. Кевин робко кивнул, и они двинулись дальше, петляя по коридорам, переходя из одного помещения в другое, открывая двери, за которыми была только тьма и тишина. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в слое пыли, которая поднималась облачками, оседала на одежде, коже и губах, имея вкус времени. Стены вокруг становились всё более узкими, потолки — низкими, и казалось, что сам бункер сжимается вокруг них, пытаясь раздавить или сделать частью себя. Спустя несколько минут блужданий лестница была найдена. Она уходила вниз металлическими ступенями. Они спустились на четыре этажа ниже, и здесь тьма стала ещё плотнее. Кругом была паутина, которая свисала с потолка клочьями, обволакивала перила, тянулась к лицам, и Тея впервые ощутила настоящий страх перед членистоногими и насекомыми, которые могли обитать здесь. Внезапно захотелось выбежать на поверхность, к ночному небу, но она упорно шагала вперёд, крепко сжимая челюсти и зажигалку так, что костяшки побелели. Самый нижний этаж оказался самым маленьким — всего несколько комнат, соединённых коротким коридором. Найти нужное помещение труда не составило: дверь в технический отсек была приоткрыта, и за ней угадывались очертания массивных механизмов. Кевин и Айзек перебирали канистры, стоящие вдоль стен, и когда Айзек обнаружил в одной из них нужную жидкость, передал её Кевину, и тот, опустившись на колени, начал заливать топливо в генератор. Его руки дрожали, но движения были уверенными. Потыкав какие-то кнопки, Кевин грустно уставился в пол — плечи опустились, спина сгорбилась, и на секунду Тее показалось, что ничего не получится. Но вдруг машина начала издавать звуки — сначала слабый, едва уловимый гул, потом громче, увереннее, — и из коридора полился свет. Он был тусклым, жёлтым, болезненным, но казался ослепительным. Айзек хлопнул Кевина по плечу и тот вздрогнул, поднял голову, и на его лице, ещё минуту назад унылом, появилась улыбка. Тея убрала зажигалку и вышла на свет, щурясь, как сова, которую вытащили из норы. — Топлива немного, но на несколько часов должно хватить, — сообщил Кевин. — Хорошо бы поесть, — Айзек оглядел коридор, и потопал в сторону лестницы. — Интересно, что ты планируешь найти здесь из еды? — вопрос Теи ударился в спину Айзека, и он на мгновение замер. — И куда ты? — Осмотреться, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Давно смелым стал? Не так давно за мою спину прятался. Айзек уже скрылся за углом, проигнорировав её слова, и только его небрежный и насмешливый голос донёсся из темноты: — Было дело. Кевин, немного помедлив, посеменил за ним, и Тея, хлопнув ладонями по ногам, признавая их безнадёжность, пошла следом. Свет был не слишком ярким, но освещал хорошо, и бункер с ним заметно преобразился. Стены, которые в темноте казались зловещими, теперь выглядели просто старыми, потрёпанными временем. Пропало чувство страха и ощущение того, что из тёмного угла может напасть необъяснимое нечто. Но чувство напряжённости не ушло. Ощущение покинутости и какой-то странной грусти одолевало в этом месте, как будто стены помнили тех, кто жил здесь когда-то, помнили их голоса, шаги, надежды, и теперь хранили эту память, как хранят мёртвые письма в старых шкатулках. Айзек вошёл в одну из дверей, но Тея и Кевин пошли дальше по коридору. Путь привёл их в круглый зал, уставленный столами с тёмными мониторами, которые, как мёртвые глаза, смотрели в пустоту. Провода свисали с потолка, на стенах ещё можно было разобрать полустёртые инструкции, схемы, графики. Всё здесь говорило о порядке, системе и иерархии, которая рухнула в одночасье, оставив после себя только пыль и тишину. Тею зрелище не впечатлило. Она видела такие залы в Нойрии — стерильные, холодные, бездушные. Но обернувшись на Кевина, увидела детский восторг. Его глаза расширились, губы приоткрылись, и он шагнул вперёд с таким видом, будто вошёл в храм. — Боже правый… — прошептал Кевин, подходя к одному из столов, коснувшись пальцами толстого журнала с выцветшим грифом «ПРОЕКТ «АДАПТ». — Это исследовательский центр. Тея радости Кевина не разделяла. Она стояла у входа и смотрела, как он перелистывает страницы и вчитывается в строки. Всё это было чужим, далёким, не имеющим к ней отношения. Из комнаты, в которую зашёл Айзек, послышался грохот, который не мог не привлечь внимания. Схватившись за этот шум, Тея пошла на звук и заглянула в комнату. Айзек стоял посреди небольшого склада, довольный, как кот, нашедшей сметану. Его руки были заняты, он перебирал ящики, открывал их один за другим. Лакомством для парня стала стеклянная бутылка с мутной жидкостью. Откупорив крышку, Айзек с осторожностью принюхался к содержимому, а затем сделал маленький глоток. Причмокнув, он слегка зажмурился, чтобы следом довольно улыбнуться и щедро отхлебнул. — Вкусно? Вместо ответа, Айзек протянул бутылку Теи. С сомнением взглянув, она тяжело вздохнула, но приняла напиток. Горькая, обжигающая жидкость разлилась во рту, заставляя глаза заслезиться.   — Это отвратительно! — закашлявшись, прокомментировала Тея. — Ясно, ты не ценитель. — он забрал бутылку из ее рук и уселся на пол, прислонившись спиной к стене. — Планируешь сидеть и просто пить? — Ага. — Айзек отпил. Очередной раз вздохнув и признав безнадежность Айзека, она огляделась и села рядом, протянув руку, подхватывая бутылку. Минуту шли в удивительной тишине и каждый думал о своем. Тея пила жидкость маленькими глотками и почти не ощущала опьянения, тогда как Айзек уже заметно покраснел, а взгляд слегка остекленел. — Зачем вступилась за меня, когда на лагерь напали? Тея не задумывалась над вопросом, он был очевиден. Несмотря на то, каким бы мерзким иногда не был Айзек, он не заслужил смерти. Все имеют шанс на то, чтобы измениться и стать лучше, а смерти не заслуживает никто. Так считала Тея, но почему–то слова не спешили выйти за пределы ее мыслей. Айзек повернулся к ней, но поняв, что ответа не услышит, весело усмехнулся. — Моя мать была из Седьмого, про отца ничего не знаю. — он опустил взгляд, вглядываясь в жидкость, будто пытался разглядеть там свое прошлое. — Может умер, а может ему было плевать на меня. С матерью отношения не то, чтобы складывались. Иногда мне казалось, что она меня и за сына не считала. Как–будто я оборванец, который прибился к ней. А еще она любила выпить. Не знаю, где доставала эту бурду в таком количестве. Тея мельком глянула на Айзека, не зная, как реагировать на рассказ. Но он не заметил ее взгляд — так был поглощен воспоминаниями. — Когда мне было одиннадцать она умерла от остановки сердца. Я уже тогда подворовывал. Меня решил взять под крыло старик из фермеров. Я жил в Третьем Секторе, представляешь? Но Седьмой слишком сильно в меня впитался. Я часто спускался, а вскоре начал подворовывать с фермы и обменивать украденное. Старик узнал об этом и пытался меня вразумить, но… — Айзек пожал плечами. — В тринадцать я снова перебрался в Седьмой. Среди фермеров остался хороший знакомый, который помогал с товаром. А потом он меня сдал, и вот я здесь. Он и старик… оба мертвы, кстати. Старик был привязан ко мне, своих детей у него не было и после того, как я ушел от него, часто приходил, просил быть осторожным. В итоге он убил того парня, который меня сдал, а Совет убил его. — Айзек. Тея опустила голову и сжала ее пальцами, пытаясь найти хоть пару слов, чтобы поддержать парня, но слова казались недостаточными. Было невыносимо слушать историю человека с нижнего сектора и осознавать, что судьба с самого начала измывалась над ним. — Господи, — Айзек отхлебнул. — Засунь свое сочувствие знаешь куда? Я рассказал это не для того, чтобы меня пожалели, поняла? Если бы не эта гребанная бутылка… — И тем не менее, — Тея подняла голову. — Мне жаль, Айзек. Правда. Айзек горько, совсем не весело хохотнул. И этот смех страшным эхом покатился по помещению.  — Тебе жаль. — он провел ладонью по лицу, стирая с него улыбку. — А мне нет. Люди дохнут вокруг меня как мухи. Но искренни жаль мне только старика, у которого я отнял последние годы жизни. Тея вдруг осознала разницу между Айзеком и всеми остальными в лагере. Они ненавидели Нойрию за то, что она у них отняла. А он — за то, что она совершенно ничего ему не дала. Даже того, что можно было бы потерять. Айзек поднялся, пошатнулся и начал заглядывать в остальные ящики. — О, то что нужно. — спустя минуту радостно проговорил он. Айзек схватил мешок и начал складывать в него автоматы и патроны. — Поаккуратнее с этим, — прокомментировала Тея, поднимаясь. — И как так получается, что именно ты всегда находишь пушки? — Это называется чуйка, принцесса, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Природный дар. — Жаль, природа тебя интеллектом не наградила. Айзек направил на неё руку, имитируя пистолет, и выстрелил — беззвучно, одними губами. Тея закатила глаза, но слегка улыбнулась, а потом удивилась тому, как её жизнь дошла до такого, что из всех людей, которые её окружали, она осознанно предпочла компанию придурка. Понаблюдав ещё с секунду за парнем и бросив на него печальный взгляд, она вышла в коридор и немного побродила по комнатам. Уходить на другие этажи, на которых не было ни одной живой души, не хотелось. Поэтому она по очереди открывала дверь за дверью, но взгляд не цеплялся ни за что. Ей попадались чуланы с инструментами, жилые комнаты с пустыми, голыми койками. Пространство было очень неорганизованным и абсолютно не похожим на Нойрию. В отличие от привычного порядка, здесь царил хаос. Поэтому, покосившись на последнюю дверь, Тея поразмыслила, стоит ли она её внимания. Она была такой же, как все — серая, металлическая, с потускневшей ручкой. Но, зная о существовании закона подлости, она всё же толкнула её. Это оказался небольшой кабинет. Он очень отличался от минималистического кабинета её отца — там было только необходимое. Здесь же царил беспорядок. Комната была не большой, полностью заставленной стеллажами с книгами и документами. Пространство выглядело интересно, но Тея уже хотела выйти, не увидев оружия или одежды. Но глаза зацепились за папку на деревянном столе. Посверлив её взглядом, Тея прошла вперёд, обходя стол, и прочитала надпись, выведенную чётким, каллиграфическим почерком: «ОТЧЁТ О ПРОВЕДЕНИИ ПОЛЕВОЙ ФАЗЫ. ГРУППА «ОМЕГА». Девушку посетило чувство дежавю — такое же, как в первом бункере, когда она нашла дневник капитана Тайриза. Это показалось интересным, поэтому она всё же подхватила папку, обошла стол, села в кресло, которое скрипнуло под её весом, и раскрыла отчет. Бумага была жёлтой, ломкой, и каждый перевёрнутый лист издавал сухой, шуршащий звук, похожий на вздох. «Дата: [–. П.В.] Ответственные: Старший научный сотрудник Горст, вед. биолог Пуш. Тема: Анализ эффективности препарата «Прометей-7» на когорте субъектов с устойчивостью 3-го уровня. Введение: В условиях продолжающейся изоляции и невозможности эвакуации, приоритетом является не просто изучение пост-радиационных эффектов, а активное вмешательство в процесс адаптации человеческого организма к изменившимся условиям внешней среды. Цель — создание устойчивой популяции, способной к восстановлению и обороне инфраструктуры Объекта и прилегающих территорий. Методология: Субъектами исследования (n=47) выступили местные добровольцы, демонстрирующие приобретённую устойчивость к радиационному фону 3-го уровня (классификация по шкале РС-М). Всем субъектам был введён экспериментальный препарат «Прометей-7» (модифицированный активатор клеточной регенерации на основе синтезированных радиопротекторов). Наблюдение ведётся в контролируемых условиях Сектора «Адаптация» и, для части группы, на открытом полигоне «Горный хребет». Результаты: Физиологические параметры: Зафиксировано значительное ускорение клеточной регенерации. Симптомы острой и хронической лучевой болезни подавлены на 89%. Отмечен аномальный рост мышечной массы и плотности костной ткани без дополнительных физических нагрузок. Неврологические и поведенческие параметры: наблюдается устойчивый комплекс побочных эффектов. Первично — развитие выраженной фотофобии (светобоязнь уровня 4), что ведёт к смещению циркадных ритмов и предпочтению сумеречной/ночной активности (Поправка: данный побочный эффект был успешно устранен). Вторично — рост базового уровня агрессии (тест Р-Вольта), вспышки неконтролируемой ярости в 34% случаев. Социальные связи внутри группы трансформируются в иерархические структуры, основанные на физическом доминировании. Когнитивные функции: Снижение способности к абстрактному мышлению. Усиление примитивных инстинктов выживания. Языковые навыки регрессируют к упрощённым формам. Выводы и рекомендации: Препарат «Прометей-7» доказал свою высокую эффективность в достижении основной цели — создании физиологически устойчивой к радиационному поражению человеческой единицы. Побочные поведенческие эффекты, хотя и значительны, не являются критическим препятствием для применения в условиях текущего кризиса. Рекомендовано: Развернуть программу массового применения «Прометей-7» среди выживших лиц. Создать из прошедших адаптацию субъектов специализированные рабочие отряды. Продолжить наблюдение для изучения долгосрочных эффектов и наследуемости приобретённых признаков. Внедрить базовые программы контроля поведения через систему условных рефлексов и символов (см. Приложение «А» — изображением бункера №2 является волк, как олицетворение силы, доблести и яростного стремления к цели, которую мы успешно достигли.) Примечание: Этика вмешательства признана вторичной по отношению к выживанию человечества как вида. Наблюдение за группой «Омега» должно быть максимально дистанцированным. Также данные о препарате были переданы в Бункер  №3. Но как они будут распоряжаться данной информацией — неизвестно». Тея свела брови на переносице. Написанное дошло сразу и нельзя было сказать, что она вводило в шок. На фоне всех остальных событий, она такому больше не удивлялась. Ужасы происходили везде, не только в Нойрии. Внезапно свет мигнул. Сначала один раз, потом второй, а потом замигал часто-часто, как сердце загнанного зверя. — Что за хрень? — послышался глухо голос Айзека с другого конца коридора. Тея поднялась, подхватила папку под мышку и быстрым шагом направилась прочь из кабинета, когда из динамиков, скрытых в стенах, раздался механический, безжизненный голос: «Обнаружено несанкционированное вмешательство в базу данных. Активированы протоколы защиты. Идентификация…» — Кевин, что ты сделал?! — выкрикнула Тея, быстрым шагом направляясь в ту комнату, в которой видела инженера. — Я не знаю! — в его голосе звучала паника. Девушка столкнулась с Айзеком в коридоре — он бежал, на ходу закидывая на плечо мешки с оружием, — и они вместе обнаружили Кевина в компьютерном зале. Он стоял на коленях перед консолью, его пальцы замерли над клавиатурой, и он смотрел на экран с таким выражением, с каким смотрят на приговор. Голос из динамиков продолжал: «Угроза целостности данных. Запуск протокола зачистки сектора…» — Зачистки? — переспросила Тея. — О нет! — Кевин взялся за голову, его пальцы вцепились в волосы. — Я не могу это отключить! Нужно уходить! — Иначе что? — Айзек огляделся в поисках динамиков. Кевин проигнорировал его вопрос и снова припал к консоли, его пальцы летали по кнопкам, вызывая новые окна, просматривая коды, вводя команды. — Пароль! — выкрикнул он. — Нужен пароль или ключ! Все заозирались по сторонам. Было непонятно, что искать, а время нещадно тикало, давя на нервы, сердце и разум. Каждая секунда казалась вечностью. Тея лихорадочно огляделась. Её взгляд метался по всему помещению, пока не зацепился за углубление в форме руки и… для чего-то еще посередине ладони. Для какого-то устройства, который нужно было вставить, прижать, активировать. Она, не раздумывая, подбежала, прижала ладонь к углублению. Ничего не произошло. Только холод металла. — Фогартин, — Айзек метнул на неё взгляд, — ничего умней не придумала? — Да замолчи ты! — не отнимая руки, прошипела Тея. Девушка сжала зубы, чувствуя, как по руке пробегает лёгкое, щекочущее электричество. Она хотела отдёрнуть руку, но что-то — может быть, страх, — заставило её держаться. И вдруг углубление подогнулось под её ладонью. Металл, ещё секунду назад холодный и твёрдый, стал тёплым, податливым. Микроскопические щупы, которые она не чувствовала, но знала, что они есть, коснулись кожи. На экране всплыла новая строка: «Сканирование биометрического ключа… Обнаружены следы модификации V-1.0. Доступ ограничен. Требуется подтверждение из центрального узла». — Наши данные не подходят! — Кевин подскочил со своего места, и его лицо было белым, как бумага. — Нужно убираться, пока тут всё не взлетело к чертям! Тея переглянулась с Айзеком, и они понеслись, уже который раз за последние сутки, за Кевином. Мешки с оружием били по спинам, автоматы болтались на плечах, и каждый шаг отдавался в ушах стуком крови. Ступеньки звенели под ногами, перила дрожали, — они выбежали под холодный свет луны и остановились, хватая ртом воздух. Внезапно, где-то под ними, раздался звук, похожий на взрыв. Земля задрожала, чуть не снося их с ног. Тея оглянулась на вход. Он был целым. Металлическая дверь, всё так же смотрела на них пустым, чёрным проёмом. — Твою мать! — Айзек громко выдохнул и покосился на Кевина. — Ты чуть нас не убил! Тея подошла к Айзеку и забрала один из мешков. — Почему бункер не уничтожен полностью? — спросила она. — Утилизация распространялась только на конкретный сектор. — Кевин громко сглотнул, и его кадык дёрнулся. — Плевать, — Айзек повернулся спиной к бункеру. — Валим отсюда. *** Обратный путь был кошмаром. Лес превратился в лабиринт теней и шорохов. Каждый треск ветки заставлял вздрагивать, сжимать оружие, затаивать дыхание. Айзек шёл, нагруженный как вьючное животное — мешки на плечах, автомат на груди, — его лицо было мрачным и сосредоточенным. Кевин то и дело оглядывался, пальцы нервно барабанили по прикладу автомата, и этот звук, тихий, настойчивый, действовал на нервы. Тея шла последней, взгляд скользил по каждой тени, которая могла скрывать опасность. Они шли несколько часов. Луна переместилась по небу, тени изменили свои очертания, и лес стал другим — более знакомым. Диксон открыл ворота, удивлённо вылупившись на них, и они вошли внутрь.  Лагерь не спал. У костров сидели люди, и их лица были напряжёнными, тревожными. Первым, кого они увидели, был Ксандр, который что–то говорил остальным. Когда он повернулся в их сторону, его лицо было непроницаемым, но Тея увидела, как дрогнули его плечи, и на мгновение прикрылись глаз, а потом ринулся навстречу. — Вы где шатались? — Охотились, — Айзек кивком головы указал на мешки. — Только не на животных. Взгляд Ксандра упал на мешки. Казалось, что в начале он их даже не заметил, но затем протянул руку, чтобы забрать мешок Теи, но она принципиально передала его Диксону, вызывая еще более угрюмое выражение лица у парня. Диксон раскрыл мешок, и его лицо стало изумлённым. Он показал содержимое Ксандру. — Вы где это взяли? — бровь Ксандра взметнулась вверх. — Что произошло? — Мы встретили оленя, но его грохнули дикари и погнались за нами. Мы пару раз чуть не умерли, нашли бункер, в котором было оружие, потом один гений взорвал этот бункер к чертям и ещё… — Айзек загибал пальцы, перечисляя, но затормозил, вспоминая. — Ах да, принцесса опять раскомандовалась. Мою сумку взять не хочешь? — Сам неси. Мы вас обыскались. — Как приятно, — язвительно, себе под нос, пробубнила Тея. Проигнорировав взгляды, девушки двинулась в глубь лагеря, к палатке Ксандра, вынуждая всех остальных плестись за ней. Её шаги были быстрыми, решительными, и она чувствовала, как за её спиной идут остальные. Полог палатки был открыт, и Тея вошла внутрь, встретившись с широко раскрытыми глазами Новы. Девушка сидела на лежанке, поджав ноги. — Вы живы! — девчонка подскочила со своего места, и Тее показалось, что она сейчас кинется обнимать её, но ближе подходить Нова не стала. — Конечно, располагайся, — съязвил Ксандр, входя следом. — Мы всегда рады нежданным гостям. Что у тебя? Тея вытащила папку из-под куртки и протянула Ксандру. Тот забрал её, но не обратил никакого внимания, даже не взглянул, смотря девушке прямо в глаза. Для Теи этот зрительный контакт оказался невероятно сложным, и ей потребовалось немало усилий, чтобы не отвести взгляд. Её бойкость давала трещину под тяжёлым, пристальным взглядом, в котором волнами плескалось чувство недосказанного и обречённого. Парень думал, что это ошибка, предательство по отношению к самому себе, и Тея прекрасно разделяла его чувства. Чтобы они ни испытывали в тот момент или после него, сохранение принципов было важнее всего на свете. Ксандр молчал, но на одну крошечную секунду Тее показалось, что он хочет что-то сказать. Его губы дрогнули, в глазах мелькнуло надежда, или что-то другое, чему она не хотела давать имени. Но возле палатки послышались голоса, и веки парня дрогнули. Он быстро перевёл взгляд на папку, разрывая связывающую их нить. Тея перевела взгляд на Нову, которая старательно делала вид, что не замечает происходящего, но девушка прекрасно понимала, что младшая сестра Ксандра Мерфи видит и замечает всё. В палатку молча вошли Кевин с Айзеком, и за их спинами выглядывали заплаканные глаза Мики. Лицо девушки было бледным, щёки влажными, и она смотрела на Тею с облегчением и надеждой, но Тея проигнорировала этот взгляд. — Что это? — Кевин кивком указал на папку. Ксандр шикнул, и Кевин закрыл рот. Все стояли молча, дожидаясь, когда Ксандр закончит с чтением. Тишина была плотной, тяжёлой, и в этой тишине каждый слышал биение собственного сердца. — Я не то чтобы понял всё, о чём здесь написано, — признался парень, откинув папку Кевину. Тея не удивилась, но подмечать это не стала. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела, как Кевин, прищурив глаза, вчитывается в текст при тусклом свете. Его лицо менялось — сначала было сосредоточенным, потом удивлённым, потом бледным, потом серым. — Учёные, запертые в том бункере после катастрофы, не просто изучали радиацию, — начал объяснение Кевин. — Они ставили эксперименты на добровольцах из бункера. Вводили им экспериментальные сыворотки и наблюдали за мутациями. Искали способ ускорить адаптацию. «Группа «Омега» … им ввели препарат, после которого наблюдались побочные эффекты. Главным из них была агрессия. Кевин замолчал на несколько секунд, что-то обдумывая, и в этой паузе каждый успел представить всё самое страшное. — Здесь написано, что они передали данные о сыворотке в бункер №3, — продолжил он, и его голос стал громче, увереннее. —  Консорциум создал три бункера. Нойрия была первым и самым большим. Тот, откуда эти документы второй, и они первые начали разрабатывать сыворотку, но она имела побочные эффекты. Они рискнули и передали эту формулу.   — Мы были в третьем бункере, — напомнила Тея. — Они тоже ставили эксперименты. Скорее всего доработали формулу. —  То есть, Мауры — это потомки людей из второго бункера. Это объясняет их агрессию. — подытожил Кевин. — А Коуд, Тевты — потомки третьего. А Нойрия, которая считалась первым оплотом человечества, достигла этого прорыва только сейчас? — Тайна разгадана, — Тея кивнула. — Никто не додумался до более гуманных способов, — Мика дернула плечами. — Это была необходимость, — Кевин продолжал сверлить папку взглядом. — Это жестоко, но лучше пожертвовать несколькими, чем умереть всем для сохранения гуманности. — Для спасения человечества требуется немного человечности, — Нова посмотрела на Кевина, слегка наклонив голову. — Стоит дать кому-то власть решать, кто достоин жить, а кто станет расходным материалом, и колесо начинает крутиться. А в клетках сидят такие же люди. Кевин что-то возразил, но Тея перестала слушать спор. Она почувствовала, как её разум отделяется от тела, уходя далеко в лабиринты мыслей. Жестокие способы были необходимы для выживания, порядка и будущего. Но как ни оправдывай убийство, оно не перестаёт быть убийством, а цель не оправдывает средства. Сколько раз она слышала эти слова в Нойрии? Сколько раз сама повторяла их, веря, что это единственный путь? Тея подняла взгляд и присмотрелась к людям, с которыми провела последние недели своей жизни. В её груди не было возмущения или праведного гнева дочери, обманутой отцом или друзьями. Был холодный, чистый пепел понимания. А на затворках крутился вопрос: почему формулы сыворотки не передали в Нойрию? Почему учёные из бункера №2, зная, что где-то там, в других убежищах, люди тоже борются за выживание, не поделились своим открытием? Почему они оставили их умирать? Со стороны улицы раздался крик. Все мигом обернулись на звук и на мгновение замерли. В тишине, наступившей после, отчётливо послышался лязг металла, дикие выкрики и первый, приглушённый выстрел. — Ну вот и конец дискуссии. Айзек сорвался с места. В палатке воцарилась хаотичная суета. Лица стали жёсткими и сосредоточенными. Спор о морали был отложен. — Нова, спрячься где-нибудь! — Ксандр вцепился в плечи сестры, умоляюще смотря на неё. Его пальцы сжимались так, что суставы побелели, и она, наверное, чувствовала боль, но не отстранялась. — Что? Нет! — Нова вырвалась, её глаза горели непокорным огнём. — Я не буду прятаться, пока ты здесь! Я могу постоять за себя, ты сам меня учил! Они стояли нос к носу, два упрямца, связанные кровью и страхом друг за друга. Тея видела, как в глазах Ксандра боролись отчаяние и ярость. Он был лидером, но сейчас он был просто старшим братом, который готов был связать и запереть сестру, лишь бы она была в безопасности. Крик снаружи повторился, ближе. Раздалась автоматная очередь. Кевин, бледный как полотно, нервно теребил край папки. Он метнул взгляд на выход, потом на брата с сестрой, и в его глазах был липкий ужас. — Ксандр… — тихо начал он. Ксандр обернулся, и его взгляд упал на Кевина. Понимание мелькнуло между ними — быстрое, безмолвное. Кевин не был бойцом. Его место было не на бойне. Но он мог сделать кое-что другое. — Нова, — голос Ксандра стал низким, хриплым, но твёрдым. Он взял сестру за лицо, заставив её смотреть прямо в глаза. — Это не бегство, а стратегическое отступление. Кевин найдёт тебе безопасное место. А когда всё закончится, мы вас найдём. В его глазах она прочла не просьбу, а мольбу. Что-то внутри неё дрогнуло. Она ненавидела это, ненавидела чувствовать себя слабой, обузой. Но он был прав. Она будет только мешать ему. Нова глотнула воздух, её подбородок задрожал и неохотно кивнула. — Хорошо. Выживи. — Обещаю, — солгал он, потому что обещать такое было нельзя, и толкнул её к Кевину. — Беги. Кевин кивнул, понимая, что сделает с ним Ксандр, если он не справится. Нова бросила последний взгляд на брата, на Тею, на всех остальных, чьи лица стали чужими в этой новой, страшной реальности. Потом она повернулась и исчезла во мраке за палаткой вместе с Кевином. Ксандр выдохнул, и его плечи на мгновение понурились, будто с них сняли невыносимую тяжесть. Но тут же он выпрямился, проявляя в позе стальную решимость. Он повернулся к остальным. — Вы свои задачи знаете.  Оторвись там. Айзек широко, безумно улыбнулся и гордо принял автомат из рук Ксандра. Они кивнули друг другу, и парень, не раздумывая, отодвинул полог палатки и исчез в свете луны. Мика последовала за ним, её фигура на мгновение замерла на пороге, а потом растворилась в темноте. Ксандр протянул автомат и Тее. Она приняла его, чувствуя привычную тяжесть в руках, и бросила короткий взгляд на парня. Все их ссоры, непонимание, взаимные претензии — всё это ужасно давило на сердце, и ему отчаянно хотелось услышать хоть что-то, что могло бы снять эту тяжесть. Простое слово, просьбу. Что угодно. Но когда Ксандр собирался открыть рот и что-то произнести, Тея ушла, оставив его за своей спиной. Она шагнула в темноту, и полог палатки упал за ней, отрезая свет и всё, что было внутри. Воздух был пропах дымом и порохом. Оранжевый свет пожаров отбрасывал на стены лагеря пляшущие тени чудовищ, каждый выстрел рождал новых монстров, которые метались по земле, по деревьям, по лицам. Со стороны ворот гремели выстрелы и слышался рёв нападавших. Кто-то уже отстреливался с импровизированных баррикад, кто-то кричал, кто-то звал на помощь. Тея побежала к левой стене, туда, где укрепления были слабее, где нужна была каждая пара рук. Её сердце билось ровно и громко, заглушая почти всё — крики, выстрелы, собственное дыхание. Она видела, как Диксон на вышке методично, без суеты, выбирал цели. Каждый его выстрел был точным, экономичным. Не ради убийства, а ради задержки, ради спасения тех секунд, которых могло не хватить. К ней присоединился Ксандр. Он не сказал ни слова, просто встал чуть позади и левее, прикрывая её слепую зону. Они не смотрели друг на друга, но были одним целым — два бойца, два врага, два человека, которые ненавидели и не могли жить друг без друга. Когда из-за забора показалась искажённая тень, потянулась к слабине в ограде, Тея выстрелила первая. Пуля нашла цель, и фигура рухнула, но на её месте появились новые. Ксандр тут же разрядил магазин в ещё двоих, показавшихся за ним. Его выстрелы были быстрыми, точными, и каждый раз, когда он нажимал на спусковой крючок, его лицо становилось всё жёстче. — Спасибо, — бросил он, сменив магазин. — Не за что.