Глава 19: Река и пропасть

Огонь на губах не гас. Он горел часами, днями, заставляя Тею двигаться по лагерю как лунатик, выполняя привычные действия на автомате. Она бралась за работу, разговаривала с людьми, проверяла укрепления, но всё это было сквозь толщу воды — приглушённое, далёкое, не имеющее к ней отношения. Внутри же царил хаос. Вкус его крови смешивался со вкусом гнева и её ответной ярости, и этот коктейль не отпускал её ни на минуту. Она ловила себя на том, что трогает губы, пытаясь стереть память о прикосновении, и тут же отдергивала руку, будто обжигаясь. Губы горели, и это жжение было единственным, что напоминало ей о том, что она всё ещё жива, что всё это было на самом деле. Тея не могла сказать, что чувствовал Ксандр, но убеждала себя, что ему всё равно. В конце концов, она была для него всего лишь дочерью врага, разменной монетой в чужой игре и случайной девушкой, с которой его столкнула судьба. Он игнорировал её присутствие точно так же, как и она его. Парень предпочитал смотреть куда угодно, но только не в её сторону. Он мог стоять в двух шагах, раздавая указания, и его взгляд скользил по ней, как по пустому месту. А когда их взгляды всё же случайно пересекались, в его глазах мелькала та же дикая, испуганная ярость, что и в момент поцелуя, и он тут же отводил взгляд, будто обжигался. Между ними повисла стена из невысказанного, стыдного и невозможного. Стена, которую нельзя было разрушить словами, потому что они больше ничего не значили. Сокрушаться по поводу поступков Ксандра и предательства Мики можно было сколько угодно, но реалии, в которых они существовали, не давали полностью погрузиться в пучину терзаний. Айзек собирался поохотиться, и Тея, помня, чему учил Коуд, решила, что пора отточить теорию на практике. Нельзя вечно сидеть за стенами, прячась от мира. Рано или поздно нужно выйти и посмотреть ему в лицо. Поэтому она увязалась с парнем, надеясь, что он не станет возражать. — Нет, — ответил Айзек на её решение пойти с ним. — Мне хватит и Кевина. За вами двумя, детишки, я приглядывать не собираюсь. Тею удивило, что Кевин вызвался покинуть лагерь. Она даже засомневалась, было ли это обдуманное решение либо очередная попытка доказать себе и ей, что он не трус. Слишком уж неожиданным был порыв. Но разговаривать на эту тему с Айзеком девушка не собиралась. — Как бы мне не пришлось приглядывать за тобой, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Зови Кевина и пошли. Не дожидаясь ответа, Тея поспешила за безопасную зону и стала дожидаться парней там, придавая потоку ветра. Вскоре показался Айзек. Одарив Тею презрительным взглядом, — он пошёл в сторону густых деревьев. А за его спиной семенил Кевин, который упорно избегал взгляда Теи. Он смотрел себе под ноги, на деревья, на что угодно, только не на неё. Испустив тяжелый вздох, девушка поплелась за ними, чувствуя, как тяжесть этого молчания давит на плечи. Лес встретил их умиротворением. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые золотые узоры, и эти пятна света, дрожащие, живые, создавали ощущение, что они идут не по лесу, а по огромному, таинственному залу, где каждый шаг отдаётся эхом в веках. Воздух был напоён запахами — терпким ароматом сосновой коры, сладковатой гнилью прошлогодней листвы. Кевин остановился, чтобы поправить шнурки на ботинках, и Тея обогнала его, стараясь ступать бесшумно за Айзеком, как учил Коуд. Но получалось плохо — ветки хрустели под ногами с предательской громкостью, дыхание сбивалось, а мысли то и дело путались, возвращаясь к тому, что она пыталась забыть. — Ты топаешь, как стадо слонов, — прошипел Айзек, не оборачиваясь. — Всю живность распугала. — А ты шепчешь, как истеричка, — огрызнулась Тея. — Сосредоточься лучше на дороге. Айзек тихо цокнул и ускорил шаг, демонстрируя своё превосходство. Тея подметила, что он успел приноровиться к движению по лесу явно лучше многих. Его шаги были плавными, почти бесшумными, и он двигался сквозь чащу с хищной грацией. Наверное, ей следовало чаще покидать лагерь, чтобы перенять хоть немного этих навыков. Кевин шёл сзади, и даже не глядя на него, Тея чувствовала его напряжение. Оно было почти осязаемым, как запах озона перед грозой. Он то и дело оглядывался, будто ожидая нападения из-за каждого куста, и его дыхание было прерывистым, нервным. — Расслабься, — бросила она через плечо, стараясь, чтобы голос звучал мягче. Хотелось таким способом поддержать парня, но вышло грубо, и она тут же пожалела о попытки. — Я и расслаблен. Голос ее друга дрожал. Или, правильнее, бывшего друга. Уму непостижимо, сколько близких людей она потеряла по собственной глупости или просто потому, что доверилась не тем. Лес казался вымершим, а единственными его обитателями были мелкие птицы, которые перекликались где-то высоко в кронах, да редкие белки, мелькавшие рыжими вспышками между стволами. Именно из-за этого Айзек стал углубляться дальше в лес, туда, где тени были гуще, а тишина — плотнее. Это начало беспокоить Тею, но она решила придержать мысли при себе. В какой-то момент Айзек поднял руку, заставляя Тею и Кевина замереть на месте. Тея замерла, вглядываясь вперёд, и сердце её пропустило удар. Впереди, на небольшой поляне, залитой золотистым светом, стоял олень. Крупный, с ветвистыми рогами, которые в лучах солнца казались сделанными из старого, потемневшего золота. Он стоял, опустив голову к земле, и не замечал их — такой величественный, такой спокойный и живой. Животное было прекрасным. До этого Тея видела только мёртвые туши, и никогда не задумывалась, какими красивыми могут быть эти существа. Его шерсть переливалась на солнце тёмно-рыжими и золотистыми оттенками. Айзек медленно поднял винтовку, прицелился, и Тея затаила дыхание. Она чувствовала, как каждый мускул её тела напряжён, а сердце колотится где-то в горле. Ей было жаль оленя, но понимание того, что вскоре в лагере будут несколько десятков голодных желудков, заставило её закусить губу и грустно вздохнуть. Выбор между красотой и выживанием всегда был жестоким. Внезапно раздался свист — не пули, а чего-то другого. Воздух рассекла стрела, и вонзилась в оленя. Животное подкосилось и рухнуло на землю, не успев вскрикнуть. Айзек недоуменно моргнул. Его палец замер на спусковом крючке, глаза расширились от неожиданности. Тея, повинуясь инстинкту, который был сильнее разума, дернула за рукава парней, заставляя присесть. Она надеялась, что за пушистой листвой их не будет видно. Из-за деревьев показались высокие, массивные силуэты. Нельзя было сказать, чтобы народ Коуда и другое племя отличались разнообразной одеждой, но что-то подсказывало девушке, что перед ней были Мауры. — Нас видно? — прошептал Кевин. — Не знаю, — ответила Тея, не сводя глаз с фигур, которые приближались к туше. Она видела, как они подходят к оленю, как один из них, закидывает тушу на плечи, словно она ничего не весит. — Сколько у тебя патронов? — Мало, — Айзек тревожно взглянул на винтовку. Мауры не собирались уходить. Они стояли на поляне, переговаривались, смеялись, и их грубые, гортанные голоса звучали как музыка ада. Тея подумала, что раз их не заметили до этого, так и будет продолжаться, но внезапно с другой стороны леса, откуда-то сбоку, прилетел топорик. Он врезался в ствол дерева с глухим, тяжёлым звуком, и лезвие, блеснув на солнце, вонзилось в кору так глубоко, что рукоять задрожала, как струна. — Твою мать! — выдохнул Айзек и, сорвавшись с места, помчался прочь в сторону лагеря. Тея и Кевин последовали его примеру, но вскоре на их пути показались ещё несколько человек, заставляя свернуть в другую сторону. Они бежали, не разбирая дороги, не слыша ничего, кроме бешеного стука сердца и криков за спиной, которые мотивировали бежать еще быстрее, спотыкаясь о корни, хватаясь за ветки, чтобы не упасть, и каждый раз, когда нога скользила, сердце уходило в пятки. Кевин пыхтел сзади, но не отставал — страх гнал его вперёд быстрее, чем любые тренировки. Лес менялся. Деревья редели, свет пробивался сквозь кроны, и вдруг впереди засверкала вода. Быстрый ручей появился перед глазами, заставляя их слегка притормозить. Его берега находились не так близко друг к другу — слишком далеко, чтобы перепрыгнуть, слишком близко, чтобы обойти. Айзек, смачно выругавшись на крики позади, ринулся вперёд, не сбавляя шага. Кевин скатился по берегу, рухнул в воду, и Тея увидела, как он, полностью промокнув, покарабкался на другую сторону. Она же не двигалась. Девушка замерла на краю, не обращая внимания на то, что Айзек и Кевин уже были на другой стороне, не слыша их криков, не чувствуя холода, который уже начинал проникать сквозь одежду. Холодный и бурлящий ручей взорвался в её голове картинками недавнего прошлого. То, как её утягивало на дно, как вода заполнила лёгкие, ноздри и уши, как мир померк, превратившись в зелёную, непроглядную тьму. Тогда она уже попрощалась с жизнью, но её спас человек, которого больше не было рядом. Ксандр её больше не спасёт. — Ты чего застыла? — заорал Айзек с того берега. — Тея! — Кевин стоял на несколько шагов позади Айзека, готовый в любой момент дать деру. Тея было дернулась вперёд, но застыла на месте, не решаясь. Её ноги не слушались, колени дрожали, и каждый нерв кричал, чтобы она не двигалась. — Фогартин, не беси меня! — Айзек чуть ли не рычал. — Там воды по пояс! Стрела вонзилась в землю у её ног, сработав лучше любых слов. Древко, оперённое чёрными перьями, задрожало, и Тея, не думая больше, вступила в воду. Вода была обжигающе холодной, и казалось, что обжигает кожу сильнее огня. Она обволокла большую часть тела, заставляя содрогаться, и Тея не могла понять, дрожит ли от холода или от страха. Она широко раскрыла глаза, крепко сжимая зубы и смотря только вперёд. Когда Тея оказалась почти возле берега, Айзек вытянул руку и потянул её на себя. Его пальцы были холодными, но хватка — железной. Он рванул её так сильно, что она едва не упала. Потом тревожно взглянул за её спину и рванул дальше в лес, подначивая Кевина. Тея на дрожащих ногах побежала за ними, сильно отставая. Её одежда промокла насквозь и тяжело тянула к земле, дыхание сбивалось, в ушах стучала кровь. Но вскоре погоня стихла — крики стали тише, потом превратились в отдалённый гул, чтобы исчезнуть совсем. Она остановилась, хватая ртом воздух, чувствуя, как лёгкие горят. Айзек и Кевин, заметив это, рухнули на землю, тяжело дыша. Когда дыхание выровнялось, а перед глазами прояснилось, Тея поднялась и огляделась, пытаясь понять, где они находятся. Лес вокруг был жухлым, выцветшим, больным. Редкие деревья отдавали желтизной, листья на них были сухими, скрученными, и даже земля под ногами была сухой, потрескавшейся, будто сама природа здесь умирала. Нахмурившись, она медленно прошлась вперёд, под протестующий голос Кевина, который умолял оставаться на месте из-за опасности. Но всё казалось таким неживым и вымершим, что она не восприняла его слова всерьёз. Обойдя деревья и безлиственные кусты, перед девушкой расстелилась земля, простирающаяся насколько хватало глаз. Ни единого проблеска жизни. Ни листьев, ни травы, ни звука. Только ветер гулял над пустошью, поднимая песок. — Что это? — прошептал Кевин, подошедший из-за спины. — Не знаю, — ответила она, не сводя глаз с пустоши. — Нам нужно вернуться, — голос Кевина срывался. — Нас потеряют, решат, что мы мертвы, а тут может быть слишком высокая радиация и… — Тихо, — оборвала она его, всматриваясь вдаль. Там, за пепелищем, угадывались какие-то очертания чего-то большого — геометрически правильные линии, которые не могли быть созданы природой. Айзек заметил её взгляд и, проследив за ходом её мыслей, присвистнул. — Да ты с ума сошла. Водичка в мозг попала? — Скоро стемнеет, а эти ублюдки до сих пор там. Аргументы показались вполне разумными. Хоть Кевин и выглядел перепуганным, но спорить не стал, издав только тяжелый вздох. Они шагнули на выжженную землю. По мере того, как они приближались, очертания становились чёткими. Массивная, овальной формы дверь из сплава, покрытого толстой коркой окислов. Вентиляционные решётки, забитые пеплом. Надпись, которую уже почти невозможно было разобрать. Тея обменялась взглядами с Айзеком и Кевином. В их глазах был один и тот же вопрос: входить или нет? Затем она перевела взгляд на чёрный, бездонный проём и почувствовала, как оттуда повеяло холодом. По спине пробежал неуютный холодок. — Жутковато, — сказала Тея, не отрывая взгляда от входа. — Айзек, ты идёшь первый. — Нет, — он смешно протянул это слово и громко сглотнул. — Твоя была идея. Кевин, иди! — Что? — инженер показался ещё более испуганным. Его глаза расширились, и он отступил на шаг, словно надеялся, что его не заметят. — Как думаете, что внутри? — Тея перевела внимание на себя, понимая, что если они продолжат в том же духе, то так и будут стоять до утра. — Войди и узнаешь, — Айзек похлопал себя по карманам и вытащил оттуда зажигалку. Тея удивлённо повернулась к нему, приподняв брови. Затем сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный, сухой воздух наполняет лёгкие, забрала зажигалку из рук парня и шагнула в темноту. — Дерьмовый ответ.