Глава 15: Игры с огнём

Перемирие принесло свои плоды, обволакивая лагерь куполом странного спокойствия, которое больше напоминало затишье перед бурей. Мика вместе с Коудом и Диксоном ходили в поселение и приводили к жизни раненых. Каждое утро они уходили затемно, когда лес ещё спал, и возвращались только к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые, тревожные тона. Мика возвращалась уставшая, но в её взгляде, в том, как она рассказывала о поселении, о его жителях, горел какой-то новый, незнакомый свет. Тея видела, как ярко горели ее глаза, а обычно молчаливое настроение сменилось рассказами о быте, строгой иерархии, их детях, которые с большой опаской смотрят на чужаков. И на этом фоне относительного мира Тея чувствовала себя всё более неуютно.  Когда угроза нападения спала, осталось слишком много времени на собственные мысли, которые постоянно вращались вокруг нескольких вещей: к отцу, который был так далеко и за которого она безнадежно переживала и надеялась, что мятежников поймали. Потом к холодной ярости в глазах Ксандра, когда он смотрел на неё, и к его тёплой, твёрдой руке, которая вытащила её из ледяной реки. И к Кевину. Всегда к Кевину. Человек, которого она знала столько лет, был рядом. Всегда. Он помогал, советовал, смотрел на неё всё тем же преданным взглядом, который когда-то казался ей утешением, а теперь вызывал тяжёлое, давящее чувство вины, которое всё чаще начало выливаться в раздражение. Он был якорем в бурном море, но этот якорь, казалось, медленно тянет на дно, и скоро она захлебнётся. Кевин напоминал о прошлом, о Нойрии и о том, какой должна быть Тея — правильной, послушной дочерью советника, которая знает своё место. А ей хотелось об этом забыть и не вспоминать, что уже несколько раз она предала отца и всё, во что он верил. Хотелось просто быть Теей. Девушкой, которая неплохо стреляет и может переругиваться с Ксандром. Но причинять боль другу не хотелось. Тем более Тея всё же была по-дружески привязана к нему, и разум просил подождать ещё немного. Вдруг её чувства обретут новый оборот, и тогда всё у них будет хорошо. Вдруг однажды она проснётся и поймёт, что сердце бьётся быстрее при виде Кевина, а не кого-то другого. А пока этого не произошло, она активно тренировалась драться в рукопашную у Коуда. Тея должна была признать, что учеников своих он не жалел — они падали на землю десятки раз, вставали, снова падали, и их тела покрывались синяками, а мышцы ныли так, что невозможно было поднять руку. Коуд был, как обычно, молчалив и говорил только при необходимости. Девушку удивляло, как ему хватало сил на разговоры с Микой — с ней он мог говорить часами. Видимо, на неё парень тратил весь лимит слов в день. Но Коуд хоть и казался спокойным, всё же был энергичным. Пока Мика приходила от их новых друзей, не способная на физическую активность, Коуд мог похвастаться иным положением дел. Его движения были быстрыми, точными, и когда он показывал новый приём, в его теле чувствовалась та же сила, что и в первый день их встречи. Тее особо нечем было заняться в лагере. Поэтому она решила, что освоить для себя что-то новое — это не так плохо. Тем более что огнестрел не всегда может быть под рукой. И помимо медицины, потрошения животных и многого чего другого, к дракам её тянуло куда больше. Огнестрелом, к слову, говоря, девушка начала обучаться в десять лет. Каждый в Нойрии должен был вносить вклад, чтобы их подземный мир мог существовать. Чаще всего дети оставались в секторах, в которых родились, принимая знания родителей. Дети фермеров становились фермерами, инженеров — инженерами. Так, конечно, происходило не всегда, но часто. Отец Теи был политиком. Они жили на Первом Секторе, с самыми важными людьми, включая канцлера. По правде говоря, все люди в этом чертовом подземелье были важны, и Тея осознала это относительно недавно, но как всегда самыми высокими чинами были именно политики. Но Тея не хотела идти по стопам отца, ведь видела, как тяжело для него даются решения, определяющие жизнь других людей. Но у неё не было определённых знаний о технологиях и желания обучиться этому тоже, она не умела шить одежду, готовить, а вид крови вызывал неприятные чувства. Но определиться было нужно, и Тея выбрала роль охранницы. Отец противиться не стал и с десяти лет водил её на уроки по стрельбе. Она помнила первый пистолет в своих руках. Каким он казался тяжёлым и как хорошо влился в маленькую ладонь. Она помнила, как попала спустя пару уроков точно в цель, а потом крайне редко промахивалась. Но чего у неё точно не было, так это навыков рукопашного боя. Коуд не учил изящным приёмам, какие она видела на экране в записанных фильмах в Нойрии. А вообще, если бы Тея увидела такие приёмы, то вряд ли посчитала бы их справедливыми. Коуд учил падать, чтобы не сломать кости, бить, чтобы вывести из строя, и никогда не считать бой честным. — Честность для мертвых глупцов, — так ей сказал он однажды, и девушка запомнила эту фразу и мысленно согласилась с ней. Тея старательно повторяла всё, что показывал парень, и часто брала вверх над соперниками. Конечно, это происходило не всегда, ведь несмотря не на что, эти люди умели выживать и искусство размахивать кулаками было у них в крови. Одной из таких соперниц была Нова, которая очень ловко уложила её на лопатки, чем вызвало раздражение и злость — Тея Фогартин не любила проигрывать. А сейчас она стояла напротив брата девушки, который был выше и тяжелее. Ксандр тренировался часто, но в последнее время явно этим пренебрегал. Тея прекрасно понимала, что его физическая подготовка была лучше многих — прошлое охранника давало свои плоды. И вот они стояли друг напротив друга, и Тея задавалась немым вопросом, почему же именно он, а не кто-нибудь другой из лагеря. Ксандр выглядел расслабленным, почти спокойным, но во всём этом таилось что-то от хищника, готового к прыжку. Он напоминал самоуверенного кота, который очень скоро загонит мышку в угол. Тея быстро прошлась по нему глазами. Правая сторона корпуса была отведена назад, выдавая незажившую рану. Тея задержала взгляд на боку, там, где под тканью футболки угадывался контур плотной повязки. Секунды шли, а Ксандр не двигался, как и не двигалась Тея, выжидая первого выпада. Воздух между ними был плотным, почти осязаемым, и пульс участился в предвкушении схватки. Наконец парень сделал первый шаг и атаковал. Быстро устремился вперёд и вскинул левую руку. Тея отпрыгнула, уже сама напоминая кошку, только более резкую, суетливую. Девушка пропустила удар, но тут же контратаковала низким, почти незаметным ударом по голени. Ксандр едва успел отдернуть ногу, и его лицо исказила гримаса, но не боли — досады. — Это был грязный трюк, — процедил он сквозь зубы, меняя стойку, чтобы держать травмированный бок подальше от неё. Тея широко, искренне улыбнулась в ответ на его комментарий, кружась вокруг парня. Затем резко рванула вперёд и нанесла серию коротких и хлёстких ударов. Девушка била не в полную силу, вспоминая слова Коуда о том, что её сильная сторона не в физическом превосходстве, а в скорости и неожиданности. Один из ударов пришёлся по плечу Ксандра, второй он парировал предплечьем. Третий, который был предназначен для его головы, он поймал открытой ладонью, и его пальцы сомкнулись на запястье Теи, как стальные тиски. Девушка вскрикнула от неожиданности или злости, но точно не от лёгкой боли — на неё Тея не обратила внимания. Ксандр притянул её к себе, пытаясь удержать. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга, и глаза Теи столкнулись с глазами парня, которые так пристально всматривались в неё. Казалось, что темнее глаз быть просто не могло, но в тот момент девушка могла поспорить на этот счёт. Потом она начала брыкаться, пытаясь освободиться от железной хватки. — Пошёл к черту! — выкрикнула Тея и, больше не пытаясь вырвать руку, резко ткнула его коленом в бедро, рядом с травмированным боком. Ксандр резко выдохнул, скорее больше от неожиданности, нежели от боли, и ослабил хватку, давая возможность Тее вывернуться и со всей силы ударить Ксандра локтем по челюсти. Удар пришёлся вскользь — парень успел уклониться, но, отшатнувшись, на одно мгновение потерял равновесие. И в этот миг Тея, воспользовавшись моментом, нанесла удар ногой по его опорной ноге. Ксандр рухнул на спину, подняв облако пыли с земли. Тея тут же навалилась сверху, пытаясь прижать его руки, коленом упираясь в грудь. — Грязный? Зато работает, — выдохнула она, пытаясь коротким взмахом головы убрать выбившиеся волосы из хвоста с раскрасневшегося лица. Её глаза горели диким, торжествующим огнём. — Твоя сестра дерётся лучше. Ксандр лежал под ней, тяжело дыша. Боль от резкого падения пронзила бок, но он крепко стиснул зубы, не подавая виду. Пару секунд бездействия, и когда Тея подумала, что на этом всё закончилось, он обхватил её за талию, и Тея, замешкавшись, остолбенела. Но Ксандр не пытался её сбросить. Он притянул её к себе ещё ближе, и Тея уже была готова закричать, но он перекатился, меняя их позиции. Через секунду уже она лежала, придавленная к земле. — Ты предсказуема, Фогартин, — его горячее дыхание обожгло её лицо. — Всегда лезешь вперёд, когда злишься. Тея отчаянно задергалась под ним, но его хватка была железной. Девушка была похожа на птицу, которая в агонии бьётся об прутья клетки. Вот только они оба были всего лишь людьми, а значит, у неё был шанс. Ксандр смотрел на неё в упор, а на губах играла довольная улыбка от её беспомощного вида. Должно быть, в глубине души он ликовал, видя всю её злость и бессмысленные попытки. Потом он наклонился чуть ниже, и его голос раздался у самого её уха. — Сдаёшься? Тея внезапно оцепенела, и её тело обмякло под ним. Ксандр замер на мгновение, казалось, даже затаил дыхание, предчувствуя подвох. И когда Тея почувствовала, что хватка стала сильнее, она резко подняла голову и ударила его лбом в переносицу. Не со всей силы, но этого хватило, чтобы Ксандр зарычал от боли и отпрянул, а она откатилась в сторону и моментально вскочила на ноги. Они стояли, тяжело дыша, разделённые парой метров пространства. Тея слегка, на свой страх и риск, покосилась в сторону и поняла, что они собрали зрителей — человек десять, не меньше, смотрели на них с интересом. Но рассматривать, кем были незваные гости, времени не было. Она снова посмотрела на Ксандра. Из его носа текла кровь, и он медленно вытер её тыльной стороной ладони, не отрывая от Теи глаз. Напряжение между ними зашкаливало и не давало девушке обратить внимание на грязь, что осталась на ней, на мокрую от пота одежду и на учащённое дыхание. Единственное, что имело значение, — это животное упоение схваткой и её результат. И что-то ещё. Что-то, что заставило Тею скользнуть взглядом по напряжённым рукам парня, линии скул и по капле крови на губе. — Ну, чего ждёшь? — хриплым голосом спросил он. — Думаешь, как ещё раз меня облапошить? — Я же сказала, — выдохнула Тея, и её губы растянулись в подобие улыбки. — Пусть и грязные, но действенные. Они снова сошлись, но теперь уже не с яростными выпадами, а с осторожным, изучающим кружением. Адреналин бушевал в жилах, но ярость уступала место чему-то более сложному. Каждый удар, каждый блок, каждый хриплый вздох были для них не просто движениями. Это был их личный диалог, грубый и по-своему жестокий, как и их отношения друг к другу. Но он был честным, и кололи они друг друга не взаимными обвинениями, а фактом несгибаемого упрямства. Он — сильный, расчётливый, несущий шрамы прошлого, к которому девушка имела косвенное участие. Она — быстрая, ловкая, вечно стоявшая на своём и отрицавшая все обвинения в свой адрес, но принимая их на свой счет. Ксандр снова попытался схватить её, но в этот раз девушка не позволила. Она пропустила его руку мимо, провернулась вокруг своей оси и нанесла удар ребром ладони по его верхней трапеции. Парень вздрогнул, а его рука на мгновение онемела. Этого хватило, чтобы Тея неуклюже повалила его. Ксандр опять оказался на земле, упав на живот. Девушка тут же коленом упёрлась в его спину, заламывая его руку за спину. — Сдаёшься? — повторила она его вопрос голосом, дрожащим от напряжения. Парень лежал, не двигаясь. Его тело было твёрдым и горячим, и она чувствовала, как под её коленом напрягаются мышцы спины. Он тяжело дышал, его мышцы напряглись, готовые к новому рывку, но в один момент он расслабился. — Ладно. Хорошо, — голос Ксандра звучал слегка приглушённо, но ясно. Тея медлила, не спешила его отпускать. Девушка продолжала держать его руку и вдавливать колено в его спину, чувствуя, как бьётся сердце — её или его, она не могла разобрать. Спустя ещё пару секунд Тея резко наклонилась к его уху. — Не переживай, Ксандр, — тихо сказала она. — Если бы не твоя рана, то сейчас на земле лежала бы я. Не вини себя, что проиграл дилетантке. Она медленно ослабила хватку и слезла с него. Ксандр перевернулся на спину, глядя на закатное небо, которое уже начинало темнеть, окрашиваясь в глубокие синие и фиолетовые тона. Кровь, что шла из носа, уже запеклась. Парень провёл рукой по лицу и сел. Тея обернулась на небольшую толпу, что стояла в стороне от них. Она поймала взгляд Коуда, и тот одобрительно кивнул — коротко, едва заметно, но для неё это было больше, чем любая похвала. Айзек стоял, прислонившись к дереву, и монотонно хлопал в ладоши, ехидно улыбаясь. Тея усмехнулась. Победа была сладкой, но без злорадства. И было в ней что-то ещё. Нечто иное. Нечто, вызывавшее опустошение и странную тревожность. Тогда она снова посмотрела на Ксандра, который уже успел подняться. Его кожа, которая была на несколько оттенков темнее кожи девушки, вдруг показалась слишком бледной. А потом её взгляд упал на красное пятно, которое проявилось через футболку. — Ксандр, — Тея кивком головы указала на кровь. Все чувства, что она испытывала, растворились. Их вымыло тревогой — такой густой, что стало трудно дышать. Девушка шагнула к нему. Ксандр резко приложил руку к ране, марая пальцы. Мышцы на его лице дёрнулись. — Мы идём к Мике. Сейчас же, — Тея схватила его за локоть, чувствуя, как под её пальцами напряжены мышцы. — Я сам пойду, — возразил Ксандр, но даже не попытался вырваться. — Заткнись и иди. Хватит вести себя, как ребёнок! Тея оглянулась на остальных. На них уже мало кто обращал внимание. Кто-то тренировался, кто-то о чём-то говорил, не обращая внимания на двух людей, что всего пару минут назад боролись друг с другом. Тея вела Ксандра к Мике. Он шёл, слегка прихрамывая, но не опираясь на неё. В голове девушки пробежали мысли о том, что парень рухнет, просто не удержится на ногах, но слишком сильно врываться в личные границы она попросту не могла. Тея чувствовала, как его рука дрожит под её пальцами, как тяжело он дышит, но он не просил помощи, а она не предлагала. Они вошли в лагерь, проходя через чужие палатки, когда наконец Тея увидела свою. Внутри пахло как обычно: антисептиком и травами, и этот запах, который когда-то казался ей успокаивающим, теперь вызывал только тревогу. Мика отдыхала, но почувствовав, что подруга вернулась не одна, поднялась, и её брови поползли вверх. — Что случилось? — Мика сразу же почувствовала неладное, её глаза обежали их лица, на руке Теи, сжимающей локоть Ксандра, и задержались на пятне. Ксандр наконец позволил себе скинуть маску. Тяжело опустившись на импровизированную кровать Теи, он стянул с себя футболку. Внимание девушек тут же забрала неаккуратная, воспалённая полоса на боку. Кровь не сочилась ручьём, но всё равно была упрямой и настойчивой, пропитывая повязку, которую Тея наложила так неумело несколько дней назад. — Рана не свежая. Когда это произошло? — Мика склонилась над ним, её пальцы уже касались края повязки, оценивая состояние. — Когда на лагерь напали, — Ксандр тяжело дышал, смотря в никуда. — И ты знала? — Мика исподлобья посмотрела на подругу, затем заметалась по палатке, собирая инструменты. Тея лишь кивнула, чувствуя себя виноватой. Она прекрасно знала о ране, и возможно, её помощь в прошлый раз могла только навредить, нарушить кровообращение или ещё что похуже. А сегодня она ещё и позволила Ксандру драться, и сама несколько раз воспользовалась его травмой, и всё ради эгоистического желания победить. Мика бросила несколько осуждающих взглядов на подругу, вызывая чувство вины и заставляя чувствовать себя глупо. Тея не была медиком, и её попытка помочь была обречена на провал ещё в самом начале. — Это я просил молчать, — глухо сказал Ксандр. — Она случайно узнала про рану. Мика многозначительно молчала, давая понять, что думает о таких тайнах. Девушка сосредоточенно работала иглой с нитью. Тея видела, как игла входит в кожу, как Ксандр напрягается каждый раз, и как капли пота выступают у него на лбу. Для неё это было не самое приятное зрелище, но она не отводила глаз, заставляя себя смотреть и наказывая себя таким способом. — Тея, молю, не стой над душой. Помоги мне, — Мика указала кивком головы на миску с чистой водой и тряпку. Тея повиновалась и, аккуратно, немного замешкавшись, приложила тряпку к его лбу. Ксандр вздрогнул от неожиданности и посмотрел на неё. Они смотрели друг на друга уставшими глазами, хмуря брови, но не сказали ни слова. В его взгляде не было благодарности, но не было и осуждения — только какая-то странная, незнакомая тишина, в которой Тея чувствовала себя так, будто они впервые видят друг друга. Мика, закончив накладывать шов, взглянула на обоих, и её губы тронула лёгкая улыбка — усталая, но тёплая. — Я закончила, но тебе пока что лучше не вставать. И никаких драк или нагрузок. Иначе всё будет только хуже. Ксандр всё ещё молчал, и казалось, что ещё пару секунд, и он отключится, пока Мика накладывала чистую, аккуратную повязку. Тея наблюдала, как ловкие пальцы подруги закрепляют идеальный бинт. — Уложи его. Я пока приберусь, — скомандовала Мика. Тея уставилась на неё удивлёнными глазами. — Что, прямо здесь? — Его сейчас нельзя переносить, Тея. — А где буду спать я? Мика неопределённо пожала плечами, а Тея представила, что придётся делить открытое ночное небо с Коудом. Мика подхватила мусор, что остался после процедуры, и вышла из палатки. Тея же аккуратно подошла к своему спальному месту и пригляделась к Ксандру. Тот явно пребывал не в самом лучшем своём состоянии, находясь в полусне — глаза его были закрыты, дыхание тяжёлое, прерывистое. Девушка тяжело вздохнула и подхватила его под ноги, стараясь аккуратно развернуть и уложить. Он оказался невероятно тяжёлым, но она всё же справилась с этой задачей, чувствуя, как её мышцы напрягаются от усилия. Потом взяла своё одеяло из бункера и накрыла его. И в тот момент в её душе что-то щёлкнуло вновь. Она резко зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение, но оно было упрямым и не собиралось сдаваться без боя, крепко уцепившись за неё. Разум гнал это чувство, но сердце не позволяло. Тогда она сорвалась с места и выбежала из палатки, проигнорировав немой вопрос в глазах Мики, которая встретилась ей на пути. Чувство внутри не гасло, заставляя сердце в бешеном темпе биться о грудную клетку. Шаг Теи был быстрым, нервным. Она напоминала зверя, который убегал от преследователя. Вот только никто за ней не шёл. Отрицание колотило молоточком по её голове. Именно это чувство, возможно, и гнало её. Ей нужен был якорь. Простой, понятный, безопасный якорь. И он всегда был, и звали его Кевин. Он был другом, внимательным, иногда немного грустным и слишком правильным, но он был настоящим. Он рисковал и готов был быть всем для неё, а не жалким подобием героя и вожака, который носит в себе столько тьмы, что она, кажется, может поглотить всё вокруг. Она должна любить его. Поэтому Тея ворвалась в его палатку, словно фурия, отбрасывая все пережитые события, связанные не с ним, за эти недели. Парень, как обычно, копался в каких-то шестерёнках и схемах, его пальцы, тонкие и ловкие, перебирали детали, которые он, наверное, мог собирать и разбирать с закрытыми глазами. Кевин поднял голову на вошедшую девушку. Увидел её лицо — бледное, с лихорадочным блеском в глазах, с влажными глазами, и на его лице появилось беспокойство. — Всё в порядке? — спросил он, откладывая отвёртку, вытирая руки о тряпку. — Нет, — честно ответила она. — Совсем нет. — Хочешь поговорить? Она покачала головой. Разговоры были бесполезны. Слова только ещё больше запутали бы её. Тее нужно было действие. Действие, которое стёрло бы память о других, более сложных происшествиях. Кощунственная, отчаянная попытка вернуть всё на свои места. Девушка развернулась, плотно задвинула полог палатки и снова повернулась к Кевину, упрямо смотря в глаза, игнорируя мысли, что посылали чертовы чувства в её голову, говоря, что всё это неправильно. Кевин замер. Он понял. Конечно же, он всё понял. — Тея… ты уверена? — спросил он, и в его голосе была надежда, такая хрупкая, такая отчаянная, что Тея на мгновение захотела остановиться, развернуться и уйти. — Нет, — снова честно призналась она и лихорадочно улыбнулась, подходя ближе. Делая шаг ближе, она вдохнула запах масла, металла и чего-то ещё, присущего только Кевину. Всё это казалось таким безопасным и уютным. Не таким, как в лесу, где пахло свободой и опасностью. Около минуты царила тишина, нарушаемая только их дыханием — её, сбивчивым, нервным, и его, более спокойным, но тоже неровным. Тея подняла на него глаза. Если бы на месте Кевина стоял кто-либо иной, то этот человек точно увидел бы страх, непонимание себя и своих действий. Но парень, что стоял перед девушкой, знал её долго и был влюблён так давно, что предпочёл не обращать внимания на те чувства, что она испытывала на самом деле. А Тея Фогартин возненавидела себя ещё больше, но ненависть была уже привычным фоном к оглушающему хаосу внутри. Она шагнула к нему и поцеловала. Активно, почти агрессивно, пытаясь вложить в поцелуй всю свою смятённую энергию, заглушить внутренний вихрь. Она целовала его так, как, казалось, должна была целовать, — страстно, глубоко, с отчаянной надеждой в то, что в этом поцелуе родится что-то, что спасёт её от самой себя. Она хотела, чтобы в этом поцелуе родилось что-то. Хоть искра. Хоть намёк на безумие и жажду жизни. Кевин ответил. Он был нежен, но отзывчив. Его руки осторожно легли ей на плечи, потом на талию. Он пытался угнаться за её яростью, смягчить её, превратить в нежность. Но между ними была пропасть. Она целовала образ. Он целовал мечту. Их губы встречались, тела соприкасались, но души были в параллельных мирах. Тея позволила ему больше, чем кому-либо до этого. Его руки скользнули по её телу, и она закрыла глаза. Тея попыталась представить, что это правильно. Что это то, чего она хочет. Но в голове всплыло другое лицо. Другие губы, которые шептали жестокие слова. И руки, которые в нужный момент спасали, не раздумывая. Тея зажмурилась, но призрак был сильнее реальности, и его присутствие лишь подчёркивало фальшь происходящего. Она приказала себе не думать о нем и притянула Кевина ближе, впилась в губы с новой силой, но обжигающая искра не вспыхнула. Внутри была только ненависть на саму себя за эту попытку. Хотя нет. Это не правда. Кое-что Тея Фогартин всё же почувствовала. И это была пустота. Ледяная, бездонная пустота. Её тело отзывалось механически, но внутри был вакуум. Вместо огня — холод. Вместо страсти — отстранённое наблюдение за самой собой, как за посторонней. Она видела, как он смотрит на неё с обожанием, и чувствовала лишь острую, режущую жалость — к нему и к себе. Когда всё кончилось, они лежали рядом в темноте. Дыхание Кевина постепенно выравнивалось. Он обнял её, притянул к себе, и его губы коснулись её виска. — Тея… — прошептал он с тонкой, как паутинка надеждой. Кевин, наверное, чувствовал её отстранённость, но приписывал это нервам, неопытности, всему, чему угодно, только не правде. Он хотел верить, что это начало. Но это был последний гвоздь в крышку гроба, который она вбила сама. Тея не могла вынести его присутствия, надежды, что он возлагал на неё, как и тепла, что он пытался ей подарить, когда внутри был только холод. Всё это время по отношению к нему у Теи был только холод. Она использовала его. Самого доброго, преданного человека в её жизни. Тея попыталась заполнить им дыру, которую прожёг другой, и лишь расширила её. Теперь дыра была ещё больше, и в неё заглядывало лицо Кевина с его несбыточной надеждой. И тут в её груди разлилась новая волна ненависти, но уже не к себе, а к Кевину. За то, что он позволил ей это сделать. За то, что не остановил. За то, что смотрел на неё этими глазами, полными любви, которую она не могла, не умела, не хотела принимать. — Мне нужно на воздух, — хрипло сказала она и выскользнула из его объятий. Девушка натянула штаны и футболку, не глядя на него, и вышла из палатки. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и чистый, пахнущий лесом и сыростью. Она сделала несколько шагов и остановилась, прислонившись к частоколу. Её тело ныло, но не от страсти. От опустошения и омерзения к самой себе. Вдруг послышались шаги, и Тея обернулась. Конечно, это был Кевин. Он выглядел несуразно, закутавшись в одеяло, но смысла комментировать этого не было. Тее хотелось просто отвернуться, сделать вид, что она не заметила его, но было слишком поздно. — Тея, всё хорошо? Губы Теи сжались в тонкую полоску, а слова рвались наружу, но она молчала. Девушка не позволяла себе не то что вымолвить слово, она не хотела даже смотреть на него, глядя куда угодно и на что угодно, только не на силуэт парня. Но он сделал шаг ближе. Сначала один, потом ещё несколько, пока не приблизился достаточно, чтобы коснуться её кожи. Но как только Тея почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение, тут же отпрянула, и слова полились беспрерывным потоком. — Зачем ты здесь, Кевин? Зачем всё время ходишь за мной? Неужели у тебя настолько нет своей жизни, что важно найти хоть кого-то и бегать, как послушный пёс на поводке? — Я всё делал ради тебя, Тея, —  голос был тихим, надломленным. — Но я этого не просила! Я не просила тащиться за мной из Нойрии сюда, Кевин! Кевин глядел непонимающе, широко распахнутыми глазами, в которых читалась такая боль, что Тея на мгновение захотела остановиться, но она не могла. Слова рвались из неё, как лава из жерла вулкана. — Ты думал, я почувствую безумную благодарность, если увижу тебя здесь? Нет, это не так работает! Ты лишь очередной человек, перед которым я чувствую вину, и это меня просто убивает! Мне кажется, что я виновата в том, что разочаровала отца, в смерти своей матери, в том, что не смогла помочь Мике, и постоянно оправдываюсь за поступки, к которым не имею никакого отношения, перед Ксандром и остальными! — она лихорадочно провела ладонями по лицу, стирая злые слёзы, которые текли и текли, не останавливаясь. — А теперь ещё и ты ходишь здесь, смотришь глазами преданного щенка. Для чего? Кевин молчал. Он не отвечал на её вопрос, смотря такими грустными глазами, что внутри у Теи что-то надломилось, но она в очередной раз проигнорировала это чувство, выплёскивая всю свою злость, что накопилась в ней. — Молчишь? Правильно, лучше молчи, — Тея сделала резкий шаг к нему, и парень вздрогнул. — А знаешь, что меня интересует больше всего? Ты ведь трус, Кевин. Так как у тебя вообще хватило смелости принять решение отправиться на поверхность? Ты же всегда всего боялся. Был одним из будущих великих людей Нойрии, и вот ты здесь, согласился с решением Ксандра не рассказывать всего канцлеру, лишь потому что испугался, что с тобой сделают, если ты пойдёшь против толпы! Поток слов лился, не давая даже обдумать сказанное. Она просто говорила то, о чём думала, и, стоит признать, на один несчастный процент стало легче. Один процент, за который она возненавидит себя завтра, через час или минуту, но сейчас она не могла остановиться. Кевин выглядел абсолютно беззащитным и растерянным, что будь сейчас Тея в себе, а не на поводу у эмоций, проклинала бы себя за сказанное, но этого пока не произошло. И парень просто молча развернулся и ушёл, растворившись в сумерках, которые поглотили его фигуру, сделав её сначала тенью, а потом и вовсе ничем. И тогда к Теи начало приходить осознание. Она стояла, напоминая столб, а потом рухнула на землю, уткнувшись лбом в колени. Она больше никогда не сможет на него смотреть. Не потому, что он сделал что-то плохое. А потому, что она сделала — и он позволил этому случиться. Тея не знала, сколько так просидела. Может, пару минут, а может, и часов. Слёзы текли не переставая, но в конце концов и они иссякли, оставив только пустоту и стыд, который жёг изнутри, как огонь. Стало холодно, и Тея медленно поднялась, думая, куда пойти. Она могла бы лечь спать с Микой, но не хотела видеть никого, с кем была близка. Не хотела видеть её глаз, молчаливого сочувствия, которое только усилило бы чувство вины. Тогда решение пришло. Если Ксандр занял её место, то она займёт его. Девушка пошла в сторону его шатра и без церемоний вошла туда. На неё сразу же уставились глаза в немом вопросе — Нова сидела на своей лежанке, поджав ноги, и смотрела на Тею с любопытством и лёгкой тревогой. — Привет, — Тея хлюпнула носом, и этот звук показался ей неестественно громким в тишине палатки. — Твоего брата немного помотала жизнь, и он отключился прямо на моей кровати. Угадай, где буду спать я? — С ним всё в порядке? — Нова тут же насторожилась, её тело напряглось, и Тея увидела в ней ту же защитную реакцию, что и у Ксандра, когда речь заходила о близких. — Да, завтра будет как новенький, — Тея присела рядом с Новой, не спрашивая разрешения, и почувствовала, как её тело, измученное, опустошённое, благодарно расслабляется. — Ты круто вчера надрала мне зад. Нова широко улыбнулась — той улыбкой, которая делала её похожей на брата, но в ней не было его жесткости, только тепло. — Меня ещё до всего этого Ксандр учил. Но я была плохой ученицей. Иначе смогла бы отбиться сама от того мужика, и помощь Ксандра не понадобилась бы. И тогда Тея поняла, что она не знает этой истории полностью. Она знала, за что отправили Ксандра, и знала, что Нова сейчас здесь только исходя из того факта, что вообще появилась на свет. Но всех подробностей она не знала. — Расскажешь? — осторожно спросила Тея, чувствуя, что сейчас, в этой тишине, можно задавать такие вопросы. Нова безразлично пожала плечами. — Я часто приходила в инженерный сектор, — начала она, и её голос стал тише, задумчивее. — Я дружила с Астрид, да и просто интересно было. Думала, что, может быть, и мне позволят стать одной из них. И вот как-то раз я возвращалась в свою комнату, и ко мне пристал охранник. Сначала пытался со мной говорить. Нёс бред какой-то, и я его не то чтобы понимала. В коридоре было пусто, и в какой-то момент он просто схватил меня и прижал к стенке, и тогда уже начал приставать по-настоящему. Я закричала, но он закрыл мне рот. Нова замолчала, смотря в пустоту, будто снова переместилась в этот день. — Вот только Ксандр знал, куда я хожу, и работал в тот день. Он каждый раз провожал меня, и в этот раз шёл мне навстречу. Нова взглянула на Тею и широко улыбнулась — но это была не та улыбка, что минуту назад. В ней была боль, гордость. Была любовь к брату, которая не знала границ. — Как ты уже знаешь, ему не очень понравилось, что к его сестре кто-то пристаёт. Он озверел. Я его таким злым никогда не видела. Он так бил того мужика, что лицо превратилось в кровавое месиво. Это было страшно, но зато теперь мы здесь, а не в этом подобии дома месте. Тея смотрела на девушку с удивлением, смешанным с болью. Как она могла улыбаться, рассказывая такое, и имея за плечами ещё более тяжёлый опыт? Как она могла говорить об этом так спокойно, будто речь шла о погоде или о том, что ели на ужин? — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — сказала Тея, понимая, что слова, какие бы искренние они не были, вряд–ли помогут. Нова снова пожала плечами, показывая своё безразличие к её жалости. — А из-за чего ты плакала? — любопытной взгляд Новы скользнул по лицу Теи. — Мне стыдно это рассказывать, — призналась Тея, чувствуя, как к горлу подступает новый ком. — Я просто дура, которая всё делает неправильно. — Это из-за Ксандра? Тея замерла. Вопрос повис в воздухе, и она не знала, как на них ответить. Хотелось сказать всю правду, но вряд ли Нова бы поняла, что именно она чувствовала. Они посмотрели друг на друга. Почему-то Тее на секунду показалось, что здесь её не осудят и она может покаяться, может высказать всё, что накипело, что носила в себе так долго. Но всё же она была не готова. — Да, из-за него тоже, — это было маленькое признание, почти ничего не значащее, но для неё оно было первым шагом. — Просто, что бы ты знала, я не считаю тебя в чём-то виноватой, — Нова обратила задумчивый взгляд на свои руки. — Ксандр был старше, когда маму казнили, и он помнит всё, а не как я — обрывками. Ему просто нужно на ком-то выплёскивать свои чувства, и, к сожалению, под руку попалась именно ты. Но просто пойми, что он на самом деле тебя не ненавидит. Ему тоже больно. Молчание, воцарившиеся после этих слов, не было нагнетающим, а комфортным — тем редким молчанием, когда два человека могут находиться рядом, не пытаясь заполнить паузу словами, не чувствуя неловкости. Каждая думала о чём-то своём, не пытаясь проникнуть в мысли другой. И было в этом что-то ценное, дававшее надежду. — Не знаю, как ты, но я хочу спать, Тея Фогартин. Тея ухмыльнулась — первый раз за этот вечер, — и пересела на другое лежанку. Устроившись поудобнее, она почувствовала усталость, которая накрыла её с головой, как тёплое одеяло. Недалеко слышалось ровное дыхание Новы, и это успокаивало, давало понять, что рядом с ней находится живая душа. Они не были подругами. И если говорить честно, то они почти не общались за все эти тяжёлые недели на поверхности. Но в тот самый момент, в тёмной палатке и опасном мире, Тея почувствовала что-то родное. Что-то, что держало её на плаву, когда всё вокруг, казалось, тянуло на дно.