Глава 14: Перемирие из необходимости

В последующие дни после битвы лагерь напоминал раненого зверя, зализывающего раны. Обычно, в палатку Мики и Теи заглядывали ребята, с целью подлатать раны, но больше сейчас все вышло на новый уровень. Стоны раненых сливались в непрерывный гул. Мика, с тёмными кругами под глазами, работала без сна. Ей помогал Коуд, который выглядел мрачнее тучи. Когда на них напали, его не было в лагере. Где он пропадал, никто не знал. Но вернулся Коуд в тот момент, когда они убирали тела — свои и чужие. Его лицо никогда не могло похвастаться изобилием эмоции, но в тот момент Тея впервые увидела, что он способен выражать их. Брови Коуда нахмурились, глаза, превратившиеся в маленькие щелочки, вдруг распахнулись, когда он перевернул тело одного из мертвых воинов, и взгляд его упал на татуировку на шее. — Это не Мауры. Он поднял взгляд на Тею, и она приложила все усилия, чтобы не сжаться под ним. А лишь оглянулась, ища поддержки, но никто из тех, кто был рядом, не мог ее дать.  Коуд закрыл глаза мужчине и сделал несколько шагов к Тее. — Это Терты. Мой народ. Мы не нападаем без причины.  Что вы сделали? Тея смотрела на него, подмечая, что у Коуда татуировки не было. В голове заворошились мысли, и каждая предлагала свою кандидатуру, чтобы быть озвученной. — Мы убили одного из них, опасаясь, что он нападет. Они нашли нас и… — она оглядела хаос вокруг. — и вот. — Кто убил? — Я не скажу. Тея чувствовала опасность, что исходила от Коуда. Рука, самопроизвольно, повинуясь инстинкту, прилегла к пистолету. Коуд не обратил на это внимание. Он громко выдохнул и прошел мимо нее, вызывая у девушки облегченный вздох. С того момента прошло несколько дней, в течение который Тея помогала восстанавливать лагерь и хоронить убитых.  Ксандр почти не спал. Их боеспособная сила сократилась, а главное — кончились патроны для автоматов. Остались считанные обоймы. — Патронов нет, — без предисловий начал Ксандр глухим голосом. — Укрепления держатся, но если они придут снова… Он не закончил фразу, и эта недосказанность была страшнее любых слов. Все молчали, глядя на него, и в этой тишине каждый слышал собственные мысли. — И что ты предлагаешь? — в голосе Айзека звучал легкий упрек. Казалось, и он напомнит всем, что с самого начала предлагал найти другое укрытие. — Переговоры, — Тея неопределённо провела рукой по воздуху. — Переговоры? — недоуменно переспросил Айзек. — После того, что было? Мне голову снести хотели. Или ты думаешь, они передумали? — Нет, — Тея зажмурилась, тряхнув головой, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались, как испуганные птицы. Потом открыла глаза и её взгляд упал на Коуда, который наблюдал за разговором с видом человека, которого происходящее касается лишь постольку-поскольку. — Ты говорил, что твои люди не поддерживают бессмысленные убийства? Вопрос прозвучал грубо и был похож на обвинение, которое она вовсе не планировала. Коуд молча смотрел на неё, но в глазах нельзя было прочитать ровно ничего. — Но это и есть бессмысленные убийства, — продолжила она, чувствуя, как слова сами собой срываются с языка, быстрее, чем она успевает их обдумывать. — Так не проще поговорить и всё уладить, пока ещё кто-нибудь не погиб? — Да они просто перебьют всех, — Айзек подался вперёд. — Надо валить отсюда. Тея покосилась на парня, прикусив губу. На самом деле она считала так же — идея переговоров казалась ей безумной, почти обречённой на провал. — Не убьют, — вступила Мика тонким голоском. — Мы все люди, и никто из нас не хочет умирать. — О Господи, — Айзек хлопнул себя по лбу ладонью, и звук шлепка показался неестественно громким. — У меня сердце защемило от твоей наивности. Брови Мики сошлись на переносице, а взгляд наполнился лёгкой, едва заметной обидой. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала, опустив глаза. — Ладно, — Нова, которая до сих пор молчала, оглядела всех по очереди, остановившись на Коуде. — И как мы их найдём? Ты отведешь? И без того тонкие губы Коуда сжались в ещё более тонкую линию. Он стоял неподвижно, и Тея видела, как его лицо застыло, напоминая каменную маску. Она не знала, какого он мнения о них теперь, но надеялась, что он не потерял свою лояльность. Но вот Коуд наконец кивнул — медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом. — Вы сейчас серьёзно это обсуждаете? — Айзек осмотрел присутствующих, а его взгляд ясно выдавал то, что он искренни сомневается в их умственных способностях. — Если для этого не нужно будет целиться друг в друга из пушек, то да, я хочу перемирия, — уверенно произнёс Кевин, что являлось для него редкостью. Ксандр, на удивление молчаливый, обвёл их взглядом. Тея заметила, как он сжимает кулаки, сдерживая что-то, что рвалось наружу. Идея была безумной — они все это понимали. Скорее всего, она была заранее проигрышной. Но все остальные варианты вели к верной гибели, а он не хотел, чтобы погиб кто-то ещё. — Кто пойдёт? — в его голосе чувствовалось напряжение стальной струны, готовой лопнуть в любую секунду. — Ну конечно же я. Тея натянуто улыбнулась, но улыбка быстро пропала, когда она поймала взгляд Ксандра. Он смотрел на неё с тяжёлой пристальностью, которая заставляла чувствовать себя беспомощной, хотя она ненавидела это чувство больше всего на свете. — Нет, точно не ты, — начал он, и Тея открыла рот в немом возражении, готовая выпалить сотню аргументов, но не успела вставить ни слова, как Ксандр продолжил: — Ты дочь советника, и если они поймут это, ты станешь ценной заложницей. — Плохой аргумент, Ксандр, — парировала Тея, чувствуя, как внутри закипает злость. — От меня избавились так же, как и от вас. Ксандр неопределенно пожал плечами и этот жест вызвал у девушки желание закатить глаза, но она сдержалась, только стиснула зубы. А потом поддалась вперед. — Тогда кто? Ты? Они не знают, кто мой отец. А то, что ты наш лидер, понятно так же просто, как дважды два. — Идите вдвоём, — вставил Айзек. — Может быть, нам повезёт и вас обоих прикончат. Получив в ответ укоризненные взгляды, он поднял руки на уровень головы и шмыгнул носом, изображая покорность, хотя в глазах его не было ни капли. — Я пойду. Все уставились на Мику. От столь пристального внимания, мышца на лицо дернулась. — Я хочу узнать их народ ближе. — Затем Мика перевела взгляд на Айзека, и в этом взгляде не было осуждения — только спокойная, тихая уверенность. — И это не наивность, а вера в людей. Айзек скривился, как будто от зубной боли, но спорить не стал. Ксандр пожал плечами на её предложение, не выражая никаких эмоций. — Хорошо, — сказал он. — Ты, я и Коуд. Чем меньше, тем лучше. Нова напоминала фурию — так быстро она оказалась рядом с братом, что никто не успел моргнуть. — Ты можешь хотя бы раз никуда не лезть! — звонкий голос разлетелся по палатке, заставив всех замереть. — Сколько можно? Неужели прошлые разы тебя ничему не научили? Тея нахмурилась, задумавшись о том, а каких именно случаях говорила девушка, но грубый голос Ксандра, обращённый к сестре, отвлёк её. — Успокойся! — в его голосе зазвучала резкость. Он очень редко так разговаривал с сестрой. — Ничего страшного не случится. Ксандр посмотрел на Тею, и в его взгляде, быстром, неуловимом, было что-то, что заставило её замереть. — Ты будешь командовать лагерем в моё отсутствие. Видел Бог, как Тея хотела возразить — слова уже вертелись на языке, готовые сорваться, обжечь, но она лишь раздражённо выдохнула, чувствуя, как её пальцы сжимаются в кулаки. Она была упряма, и Ксандр ей в этом ничуть не уступал, а открытый спор только больше бы посеял панику в Нове и остальных. Поэтому она плотно сжала губы, не давая потоку слов вырваться наружу, и только кивнула, но не ему, а самой себе. Но после собрания Тея влетела в палатку Ксандра, не изнуряя себя попытками вспомнить, чему она стала свидетельницей в прошлый раз. Полог отлетел в сторону, и она переступила порог. Ситуация, которая предстала перед ней, обескуражила больше, чем в прошлый раз, заставив девушку затормозить и на мгновение забыть, зачем же она всё-таки пришла. Ксандр стоял посреди палатки, раздетый по пояс, и обрабатывал рану на боку. Длинный порез слегка кровоточил, оставляя на его пальцах и тряпке, которую он прижимал к ране, алели пятна. — Что ты делаешь? — решила задать вопрос Тея, хотя прекрасно все видела. Ксандр, заметив её, остановился на секунду. Взгляд скользнул по её лицу, но потом продолжил заниматься своим делом. — На верхних секторах что, раны не обрабатывают? Тея подошла ближе, игнорируя сарказм. Её глаза были прикованы к его ране. — Почему не сказал, что ранен? — Нет смысла беспокоить Мику из-за царапины. Порез был неровным, с краями, которые плохо сходились. А этот дурак решил сделать вид, что он в полном порядке. Это вызывало глухое, тяжёлое раздражение, смешанное с чем-то ещё, чему она не хотела давать имени. Тея в упор смотрела на него, потом прошлась взглядом по палатке, и когда её глаза нашли бинт, она взяла его и подошла к нему. — Дай сюда, — Тея откинула его руки, всматриваясь в рану. — Ого, — усмехнулся Ксандр. — Не знал, что ты теперь у нас врач. Тея подняла на него недовольные глаза, и парень убрал руку и заткнулся, отводя взгляд. Конечно, он был прав. Тея абсолютно ничего не знала о медицине, а большую часть детства и вовсе боялась крови. Но этот страх со временем стал не таким сильным. Тем не менее, ее вид вызывал неприятные ощущения, и Тея тяжело вздохнула, пытаясь проявить больше самообладания, чем чувствовала на самом деле. Она миллион раз видела, как Мика перевязывала раны — её пальцы, ловкие и точные, двигались быстро, уверенно, почти невесомо. Пускай у неё такого опыта и не имелось, что-то она должна была запомнить. Тея взяла антисептик и забрала тряпку из рук Ксандра, которая уже была пропитана кровью. Помедлив секунду, чтобы собраться с духом, — девушка, не глядя в глаза парня, приложила тряпку к ране. Мышцы на животе Ксандра резко напряглись — она почувствовала это, даже не глядя, по тому, как дёрнулась его кожа под её пальцами, — и Тее показалось, что он едва вздрогнул, хотя старался не показывать боли. Тогда она подняла глаза на него, чтобы проверить реакцию. Он смотрел в сторону, и челюсти его были так плотно сжаты, что на скулах выступили желваки. Посмотрев на рану ещё раз, девушка пришла к выводу, что зашивать её не нужно. По крайней мере, она надеялась, что была права. Взглянув ещё раз украдкой на Ксандра, Тея сильнее надавила на рану — не слишком сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Парень вздрогнул по-настоящему, на этот раз не скрывая, и посмотрел на неё с неким ужасом, но большим возмущением. — За то, что снова соизволил принимать решение за меня, — спокойно пояснила девушка. Ксандр нахмурился, в упор глядя на неё с высоты своего роста, пристально вглядываясь в нее. Потом он всё же криво усмехнулся. — Вообще-то, это была просьба. Тея подняла на него взгляд и откинула тряпку в сторону, показывая всем своим видом, что не увидела в этом просьбы. Она взяла в руки бинт и стала неумело перевязывать рану, изредка касаясь его кожи. Её пальцы дрожали, и она все никак не могла унять ее. Бинт ложился неровно, слишком туго в одном месте и слишком свободно в другом. — Я как-то не распознала в этом просьбу, Ксандр, — сказала она, сосредоточенно закрепляя бинт. — Хорошо, — его голос стал мягче, но насмешка никуда не делась. — Не могла ли ты присмотреть за лагерем, моей сестрой и нашим Айзеком, пока меня не будет? — он вздёрнул бровь, и в этом жесте было слишком много сарказма. — Так лучше? Тее захотелось снова надавить на рану, чтобы заставить его замолчать и оборвать этот тон, что так неимоверно вылетал из его рта. Но Ксандр понял, что собиралась сделать девушка, и отшатнулся, схватив ее за запястья. Его пальцы были горячими, сильными, и она почувствовала, как кожа под его пальцами загорелась, словно от ожога. — Ещё раз так сделаешь, Фогартин, и мы подерёмся. Тея резко дёрнула руками, сбрасывая со своих запястий его пальцы и строго посмотрела на бинт на его теле, который смотрелся очень неуверенно. — Не дёргайся, Ксандр. Иначе Нова узнает, что ты ранен, и ты тоже никуда не пойдёшь. Ксандр обречённо вздохнул — тяжело, протяжно, словно выпускал из груди что-то, что копилось там долгие дни, — и замер, позволяя ей закончить. Девушка с горем пополам закрепила бинт узлом, который, как она надеялась, не развяжется в самый неподходящий момент.  — Постарайся вернуться живым, — Тея сделала от него шаг назад. — Иначе я буду думать, что ты сдох от моей перевязки. Ксандр ничего не сказал, лишь опять усмехнулся. И Тея покинула его палатку со странным чувством внутри. *** Ксандр, Мика и Коуд покинули лагерь на утро следующего дня. Серое, пасмурное утро, когда туман стелился по земле молочными, призрачными полосами, делая лес похожим на сон — тяжёлый, тревожный сон, из которого невозможно проснуться. Они шли молча, и их фигуры, одна за другой, растворялись в серой дымке, пока не исчезли совсем, оставив за собой только запах сырой земли и влажной коры. Внутри у Ксандра разливалось липкое чувство тревоги. Оно сжимало внутренности, не давая дышать полной грудью. Волновался он не за свою жизнь. По правде говоря, он совсем не боялся своей смерти. Ксандр переживал за сестру, которую опять оставил одну, и, как ни странно, он беспокоился за Айзека. Группа узнала, что всё происходящее — его вина. И хотя, никто за эти пару дней не пытался навредить парню, Ксандр не сомневался, что всё ещё впереди. Лагерь был слишком напуган, чтобы думать о действиях, но страх имеет свойство превращаться в ярость. Он также надеялся, что если всё же что-то начнёт происходить, то Тея сумеет уладить беспорядки. Её много кто презирал, но открытой враждебности не проявлял, и Ксандр рассчитывал, что в случае чего она защитит Нову и Айзека. Хотя, зная Айзека, это им нужно было защищаться от него. Мысли метнулись к тем, кто погиб за последние дни. Ксандр вспомнил лицо Жана, искаженное муками, заплаканное лицо Теи и ее дрожащую руку, сжимающую нож. Она собиралась убить его, но не хватило духу. Тогда он подумал, что несмотря на наклонности своего отца, она не способна на убийство, но видя то, как она была готова броситься спасать пленных и отстаивала лагерь понял, что Тея Фогартин способна на многое. Ксандр не жалел о том, что не позволил ей проситься на помощь к незнакомцам. Он жалел только о том, что там не было Рейчел. Он не любил её. По крайней мере, не так, как мужчина любит женщину. И всё же несколько лет совместной работы сделали их хорошими друзьями — с некоторыми привилегиями. И ему было безумно стыдно за себя, что так быстро прекратил ее поиски.   Через несколько часов они вышли к окраине территории его людей. Это было не дикое стойбище, не временный лагерь, а некое подобие поселения — несколько длинных, низких домов из бревна. Загоны для скота, навесы для хранения припасов, тропинки, протоптанные множеством ног. Всё здесь говорило о порядке и жизни, которая текла своим чередом задолго до того, как эти чужаки появились в лесу. Их заметили сразу. Из домов высыпали воины, женщины, дети — десятки глаз уставились на них, и в этих взглядах, было всё: ненависть, страх, любопытство. Враждебность в воздухе была почти осязаемой — она висела над ними тяжёлым, давящим пологом, и Ксандр чувствовал, как его тело напрягается, готовое к защите, хотя разум понимал, что это бессмысленно. Из самого большого дома вышел седовласый мужчина. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами и старыми боевыми шрамами, было непроницаемым, как скала. Коуд сделал шаг вперёд, оставляя Мику и Ксандра слегка позади, и его голос, когда он заговорил, был спокойным, ровным. — Меня зовут Коуд, — сказал он. — Мы пришли поговорить. — Я знаю, кто ты, — произнёс мужчина, сверля Коуда пронзительным, немигающим взглядом. — Ты нам не враг, но что здесь делают убийцы моего брата? — Эти люди, — Коуд указал кивком головы на Мику и Ксандра, — не желают бессмысленной бойни. Убийство не было намеренным. Это… — Ты привёл этих людей и пытаешься оправдать их злодеяние? — голос мужчины стал резче, и в этой резкости, Ксандр услышал то, что знал слишком хорошо — боль, которая не проходит, которая только прячется под маской гнева. — Что об этом скажет Ингрид? Кто такая Ингрид, Ксандр не имел никакого понятия. Но подбородок Коуда дёрнулся, а глаза, обычно спокойные и безмятежные, стали жёстче, холоднее. — А что скажут Вожди, когда узнают, что вы развязали бойню? — спросил он с ноткой угрозы в голосе. Атмосфера стала ещё напряженнее. Ксандр почувствовал, как его пронизывает ощущение, что их окружали не люди, а хищники, которые оцепенели перед тем, как кинутся на жертву. Тогда он сделал несколько шагов вперёд, привлекая к себе ещё большее внимание, и поравнялся с Коудом. Его бок болел, пульсировал тупой, нудной болью, но он не позволил себе показать это. — Мы не оправдываем убийство, — Ксандр глядел мужчине прямо в глаза. — Его нельзя оправдать. Но это не значит, что нужно продолжать убивать друг друга. Никто от этого счастливее не станет. Мужчина усмехнулся — но это была не весёлая усмешка и не жестокая. Она вызывала дрожь от того, с какой грустью был издан этот звук. Смешок человека, который потерял кого–то очень важного, но не мог позволить себе настоящую скорбь. — Нельзя остановить смерть. — У вас есть раненые, и я помогу их вылечить, — тонкий голосок Мики раздался из-за спин Ксандра. — У вас есть раненые, а у меня есть возможность вернуть их к жизни. Я врач. — У нас есть свои врачи. Ответ был вполне понятен. Мужчина не хотел мириться с людьми, которые убили его сына. И Ксандр не мог его за это осуждать. Ксандр знал, что это такое — когда мир рушится в одно мгновение, боль затмевает разум, и хочется только одного: чтобы тот, кто это сделал, заплатил. Он знал и понимал, что никаких слов или обещаний не будет достаточно. Они не вернут потерянное. Но Коуд сдаваться не собирался. Он подошел к старосте еще ближе и теперь они стояли почти что нос к носу. — Мы не убиваем, если есть возможность обойтись без смертей, — слова звучали тихо, но в них чувствовала угроза. — А такая возможность есть. И если ты поведёшь свою деревню по пути жестокости, Вожди узнают об этом. Староста деревни долго молчал. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, и всё это время сердце Ксандра гулко, тяжело билось в груди, отдаваясь в ране на боку, которая, казалось, горела огнём. Мужчина в один момент сорвался с места и обошел их, изучая. Его взгляд скользнул по лицу Ксандра, заставляя парня напрячься ещё сильнее. Они смотрели друг на друга; парень, что ещё не успел познать все прелести жизни и за свои двадцать с небольшим только и делал, что выживал в подземелье, и мужчина, чья жизнь тоже была полна борьбы и потерь. В их взглядах не было ненависти, а только понимание. — Я хочу знать, что будет с убийцей Брокка, — спросил староста хриплым, сорванным голосом. Ксандр почувствовал на себе взгляд Мики. Он не оборачивался, но знал — она смотрит на него. Никто из них не планировал терять ещё одного своего человека. — Он останется с нами. — По нашим законам убийца должен понести наказание за содеянное, — мужчина обратил взгляд на Коуда. — Ты это знаешь. Лицо Ксандра окаменело. Он с трудом сдерживал злость, которая возникла при словах этого человека. Староста говорил так, будто его люди были единственными жертвами. Он не задумывался, сколько при нападении на лагерь было ранено или убито. — По-моему, — Ксандр заставил обратить на себя внимание вновь, — вы убили достаточно моих людей, чтобы требовать выдать еще одного. Староста не моргал, всматриваясь в его лицо сильнее. Было не понятно, что он хотел увидеть или кого разглядеть — врага, который пришёл просить пощады, или человека, который пришёл заключить мир. Ксандру казалось, что он не согласится, что сейчас скажет: «Нет», и тогда всё начнётся снова. Но, кинув короткий взгляд на Коуда, староста скривил лицо и с нажимом проговорил: — Он был храбрым человеком. Но кровь бурлила в жилах Брокка слишком сильно, опережая здравый рассудок. Мужчина отвел взгляд, и Ксандр увидел не воина, а отца, который потерял родного человека и теперь не знает, как жить дальше. — Но он не был хладнокровным убийцей, — продолжил он, и его голос окреп. — И никогда не желал войн. Секунды то ли бежали, то ли ползли — было тяжело понять, а сердце неутешительно билось об грудную клетку. Ксандр и староста не отводили глаз друг от друга, в молчаливой битве, которая длилась вечность. И наконец мужчина медленно кивну, вызывая облегченный вздох Мики. — Перемирие, — сказал староста, и казалось, что у него было что-то во рту, мешающее говорить. Он сделал шаг назад и указал на Мику. — И ты, девочка, поможешь моим людям. Ксандр не поверил своим ушам. Он стоял, глядя на старосту, и ждал, что прозвучат другие слова, кольцо вокруг них сомкнется. Но ничего не происходило. Только туман медленно таял, открывая небо — серое, пасмурное, но живое. А потом ему резко стало интересно, что представляют из себя Вожди их племени, если пара упоминаний о них заставила человека, жаждущего крови, пойти на перемирие. Поняв, что терпеть их присутствие больше никто не намерен, они развернулись и пошли прочь. Ксандр шёл, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью, а усталость, которую он сдерживал все эти дни, наваливается на плечи тяжёлым, неподъёмным грузом. Но он шёл. И когда перед ними начали вырисовываться побитые стены лагеря, он обернулся на Мику. Она шла рядом с Коудом, что-то тихо обсуждая и невинно улыбаясь ему. Они только что спасли лагерь от гибели. И выглядели при этом так, будто просто сходили за водой к ручью. Тея, дежурившая у ворот вместе с Новой, сразу же узнала их и двинулась бегом навстречу. — Ну наконец-то, — выдохнула она, подбегая к ним, и в её голосе было столько облегчения. — Я тут чуть с ума не сошла. Девушка подбежала к Мике и чуть не сбила её с ног, заключая подругу в крепкие объятия. Потом взгляд Теи пробежался по каждому и остановился на Ксандре. Несмотря на то, что она искренне улыбалась, радуясь, что они в порядке, девушка была бледна, как смерть, а родинка на её щеке, почти возле глаза, казалась ещё более выразительной, чёткой на этом бледном лице. — Ксандр! — Нова подбежала следом и налетела на парня, обвив шею руками. Ксандр резко выдохнул, из-за задетой раны, но не отстранился, только коротко обнял её в ответ, прижимая к себе, чувствуя, как дрожат ее плечи. Потом он всё же сделал шаг назад, чтобы оценить, в порядке ли она. Не найдя причин для беспокойства, он широко улыбнулся сестре. — Справились без меня? — спросила Тея, всё ещё придерживая подругу за руку, не отпуская. — Перемирие, — Ксандр коротко кивнул на Коуда и Мику. — Скажи спасибо этим двоим. — Так ты крутая, — прошептала Тея Мике, сжимая её руку. — Идёмте в лагерь. Они дружно развернулись в сторону своего дома. Тея с подругой шли чуть впереди, и Ксандр поймал себя на мысли, что смотрит на девушку, которая выглядела такой живой на фоне мира, который рухнул и возродился вновь. Она шла лёгкой походкой, что-то рассказывая Мике, активно жестикулируя свободной рукой, и в каждом её движении была та самая жизнь, которую он так отчаянно пытался защитить. Парень не понимал, почему этот вид вызвал в нём какие-то чувства. И, честно говоря, разбираться ему не хотелось. — Где Айзек? — спросил Ксандр на ходу, возвращаясь к привычным заботам. — Ой, — Тея обернулась, и в её глазах мелькнули озорные огоньки, — Он шатался без дела, и я отправила его на охоту. Точнее, я стала угрожать, что если он не исчезнет и не займётся чем-то полезным, то я его пристрелю. Мои угрозы подействовали. Она резко остановилась, и Ксандр чуть не налетел на неё. Глаза Теи, широко открытые, были полны внезапного понимания, и он увидел в них страх. — Стоп! — воскликнула она. — Ты же не отдашь Айзека им в обмен на перемирие? Ксандр посмотрел на неё, затем на лагерь за её спиной, на людей. Впервые за долгое время он почувствовал не тяжесть ответственности, а её смысл. — Нет. Как я понял, он прощён. А главный вполне себе адекватный парень. Тея удивлённо моргнула — один раз, другой, — и её лицо, только что напряжённое, вдруг расслабилось, и на нём появилась улыбка. — Ладно, — протянула Тея, — Об этом я хочу услышать немного позже. Удивительно, Ксандру Мерфи кто-то нравится. — Мой брат полон сюрпризов, — подхватила Нова. Ксандр закатил глаза. Груз вечной ответственности не стал для него меньше — он знал, что завтра снова будут проблемы. Но тем не менее, на тот короткий вечер, он разжал свои клешни, давая Ксандру Мерфи спокойно дышать.