Глава 12: Река и пропасть

— Я, Айзек и ещё двое, — глухо объявил Ксандр. — Нужно проверить район к северо-западу. Коуд видел их именно там. Тею била мелкая дрожь от липкого, гадкого чувства, которое поселилось в груди после похорон и не желало уходить. Она стояла у своей палатки, кутаясь в куртку, которую никак не могла просушить после вчерашнего дождя, и всеми силами пыталась совладать с собой. Сжать зубы, выпрямить спину, не показывать слабость. Но пальцы всё равно дрожали, и она спрятала их в карманы, надеясь, что никто не заметит. Ребят похоронили недалеко от лагеря, на небольшой поляне. Тея стояла тогда в стороне, смотрела, как комья земли падают на их тела, и чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Сердце болело за молодых ребят, но им было всё равно. Все самое худшее с ними уже случилось, и вряд ли что-то могло их волновать на том свете — если он вообще существовал. Тея не знала, верит ли в загробную жизнь, но в тот момент, глядя на свежие могилы, ей отчаянно хотелось, чтобы она была. Чтобы там, где они теперь находятся, не было боли. А вот представления о том, что происходило с Рейчел, тяжёлыми молоточками стучались в стенки черепа, не давая покоя. Тея даже не могла представить весь ужас, что переживала девушка. Не могла — и боялась пытаться, потому что воображение, стоило ему разыграться, рисовало картины, от которых становилось дурно. И пусть они не были подругами, подобного она точно не заслуживала. Ксандр ходил мрачнее тучи. Тея не знала, какие чувства он испытывал к Рейчел — были ли они просто знакомыми, соратниками по службе безопасности, которые иногда проводили вместе время, или между ними существовало что-то большее. Но её пропажа оставила на нём определённый след — глубокий, болезненный, как шрам, который не заживает, потому что его всё время тревожат. Поэтому на следующее утро он решил что-то предпринять. — Какая глупость, идти прямо к ним в лапы, — подала голос Нова. — Кто сказал, что они вас там не перебьют? — Они уже убили троих наших, а Рейчел... — Ксандр не договорил, и эта недосказанность была страшнее любых слов. Он сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, и Тея увидела в его глазах жажду действий. — Мы и так многих потеряли, — Нова скрестила руки на груди и свела брови на переносице. — Идти в логово врага — глупо и безрассудно. Пусть он идёт. Она кивнула на Коуда, который молча стоял в стороне, прислонившись спиной к стволу старой сосны, и наблюдал за их разговором с видом человека, которого происходящее касается лишь постольку-поскольку. Его лицо было бесстрастным, только глаза скользили от одного говорящего к другому, и в них нельзя было прочитать ровно ничего. — Коуд не пойдёт, — Мика обернулась на своего спасителя, и в этом взгляде, быстром и полном какой-то особой, почти нежной заботы, Тея прочитала больше, чем в любых словах. — Для его народа это будет прямым объявлением войны. Он наш гость и проводник, а не солдат. — Высшая степень идиотизма — спасать уже наверняка мёртвую девчонку, — скучающе зевая, прокомментировал Айзек. Он сидел на земле, вытянув ноги, и вся его поза выражала полное, демонстративное безразличие. — Заткнись! — рявкнул на него Ксандр, заставляя того усмехнуться краем губ. — Кто-то из нас может пострадать, но Рейчел может быть ещё жива, — Тея сделала резкий шаг вперёд, привлекая к себе внимание. Она сама не знала, зачем ввязывается, когда могла бы остаться в стороне. Но что-то внутри — не гордость, не упрямство, а что-то другое, более глубокое — толкало её вперёд. — Если есть хоть маленький шанс помочь Рейчел, мы поможем. Взгляд Ксандра, обращенный на нее, был тяжёлым, прожигающим, и Тея почувствовала, как её спина выпрямилась, а подбородок поднялся выше. Она не отвела глаз, но его напор был таким сильным, что девушка невольно подняла руки на уровень головы, показывая, что ничего против не имеет. На какое-то мгновенье воцарилась мрачная тишина — такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. В этой тишине Тея слышала биение собственного сердца, тяжёлое, частое, и чьё-то дыхание — сбивчивое, тревожное. И тогда, пока не успела передумать, пока страх не сковал её по рукам и ногам, она выпалила: — Я пойду. — Ты что, совсем... — Я умею стрелять лучше многих здесь, — перебила она Ксандра, глядя ему прямо в глаза. — А ещё я не делаю необдуманных поступков, как некоторые, да, Айзек? — Ой, закрой рот, — буркнул парень, закатывая глаза. — Тем более, — Тея проигнорировала его слова, чувствуя, как внутри нарастает странное, почти лихорадочное возбуждение, — Возможно, меня пристрелят, и у тебя хоть немного поднимется настроение. Ксандр сжал челюсти. Тея видела, как парень что-то яростно обдумывает, как будто его мнение могло повлиять на её решение. Ведь даже если бы он отказал ей в этом походе, это не значило бы для Теи ничего. Разумных аргументов против всё равно не было. — Хорошо, — сквозь зубы согласился он, — Но ты выполняешь мои приказы безоговорочно. Иначе пойдёшь назад. Тею такое не совсем устраивало. Девушка на всё и всегда имела свой взгляд. Пускай некоторые доводы по тому или иному поводу противоречили в её голове, она была уверена, что их она скоро обуздает и придёт к определённым выводам. Поэтому беспрекословно подчиняться приказам парня, которого она так часто хотела приложить головой об дерево, в её планы не то, чтобы входило. Но Тея всё равно кивнула, довольная, что всё же идёт с ними. В её глазах мелькнул знакомый огонёк азарта — тот самый, который Ксандр видел у неё ещё на тире в Нойрии, когда она, сбив все мишени, обернулась к нему с вызовом, и он, тогда ещё охранник, невольно задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. Вскоре Ксандр, Тея, Айзек и Джек — парень из Пятого Сектора, оказавшийся в изгнании по банальной причине воровства, — покинули лагерь. Коуд проводил их до невидимой границы, и сославшись на опасность, он объяснил примерное направление и обещал дождаться их в условном месте. Они шли в гробовой тишине, используя навыки, отточенные за недели выживания, и вспоминая советы и уроки Коуда. Каждый шаг был осторожным, каждая ветка, которая могла хрустнуть под ногой, — потенциальной угрозой. Воздух пах дымом, но не костра, не тем уютным, домашним запахом, который согревает холодными ночами, а смердел горечью, от которого выжигает глаза. Через несколько часов они вышли к большому, мутно–зеленому озеру. На другом берегу виднелись развалины. Они напоминали старые, полуразвалившиеся избы. — Переправляться? — слова Айзека звучали неестественно громко в умиротворенной тишине. Ксандр покачал головой, изучая противоположный берег. Там было слишком открыто. Вдоль их же берега шла тропа, протоптанная множеством ног, — не одной парой, не двумя, а десятками. Люди ходили здесь часто и знали эти места. Поэтому они двинулись по тропе, стараясь держаться ближе к растительности. И тут они увидели их. Сначала — дымок костра, поднимающийся из-за скального выступа, тонкий, едва заметный, но в чистом, прозрачном воздухе он был виден отчётливо. Потом — голоса. Ксандр жестом приказал залечь. На песчаной отмели расположилось человек пятнадцать. Мауры. Коуд рассказал еще в первые дни своего появления в лагере, что их племя жестоко и не идет на мирный контакт. Тея вглядывалась в их лица, одежду, движения, искала что-то знакомое, что-то, что могло бы связать их с Коудом, опровергнув его слова, но не находила. У них не было ничего общего с парнем, который так напоминал ей персонажа средневековых мифов с картинок книг или экрана телевизора в Нойрии. В этих людях было что-то отталкивающее и пугающее. Они разделывали тушу большого оленя, явно только что добытого. Кровь, ещё тёплая, стекала в песок, пропитывая его, делая тёмным. Кто-то из них, крупный, с широкими плечами, ловко сдирал шкуру, движения его были привычными, отточенными, как у мясника, который делал это тысячи раз. Другие сидели у костра, смеялись, перебрасывались словами, которые звучали как удары камней. Но не это заставило кровь стынуть в жилах у Теи. В стороне от них, она увидела двух людей. Тея пригляделась, напрягая зрение, вглядываясь в лица, ища знакомые черты, — и не узнала в них Рейчел. Может быть, они были из народа Коуда, а может, из какого-то другого, о котором они ещё не знали. Они были избиты — лица в кровоподтёках, губы разбиты, руки связаны за спиной. Один, пожилой, с окровавленной повязкой на голове, сидел, безучастно уставившись в землю, и его взгляд был пустым, мёртвым, как у человека, который уже смирился с тем, что жизнь кончена. Другая девушка, лет шестнадцати, не больше, лихорадочно грызла веревку, не обращая внимание на тщетность попыток. — Пленники, — пальцы Теи впились в землю, в мокрую, холодную землю, которая, казалось, впитала в себя всю боль этого места. Оторвать взгляд от страшной картины было тяжело, почти невозможно, но Тея всё же покосилась на Ксандра. Его лицо было бледным, глаза впивались в каждую деталь, движение и лицо. Он искал Рейчел. Надеялся увидеть её там, среди этих людей. Надеялся, что она ещё жива. Но вскоре его губы плотно сжались, и Тея увидела, как что-то обрывается в нём надежда, которую он так отчаянно пытался сохранить. — Идём, — скомандовал Ксандр тихо, но жёстко, и в его голосе не было места для споров. — Рейчел здесь нет. — Они убьют их! — прошептала Тея. — Это не наше дело, — его голос был как сталь. — Мы не можем рисковать ради незнакомцев. — Нет, можем! Внутренности Теи сжались от того, что она представила: как медленно и мучительно люди убивают других людей, просто потому что хотят и могут. Тея посчитала, что если они уйдут, то будут ничем не лучше этих бездушных убийц. Станут теми, кто смотрит и отворачивается. Ксандр обернулся к ней, и в его глазах бушевала та же внутренняя борьба, что и у неё. Он хотел вмешаться. Она видела это. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он действовал. Но он не хотел, чтобы погиб кто–то из них. — Ты готова рискнуть жизнью ради тех, кого видишь впервые? — его глаза отразили блик солнца, злостно блеснув. — Мы уходим. Сейчас. В этот момент один из Мауры — здоровенный детина с широким, грубым лицом, перечёркнутым старым, давно зажившим шрамом, который делал его похожим на зверя, — подошёл к девушке. Он что-то сказал — коротко, гортанно, — и остальные залились мерзким, утробным хохотом. Потом он схватил ее за локоть и рванул вверх. Она закричала — высоко, отчаянно, пытаясь вырваться, её руки задёргались, ноги заскользили, но он был сильнее. Старик зашевелился, заговорил что-то хриплым, надломленным голосом, и в его словах Тея различила мольбу. Здоровяк ударил девушку по лицу — сильно, с размаху, — и она обмякла, затихла, её голова безвольно упала на грудь. Он потащил её к воде, волоча по земле, как мешок. Айзек, лежавший рядом с Теей, резко выдохнул — так, как выдыхают перед ударом. Его рука дёрнулась, пальцы сжались на автомате, и Тея увидела, как побелели его костяшки. — Не двигайся, — прошипел Ксандр. — Они собираются её утопить или… что похуже, — сквозь зубы произнес Айзек. — Мы можем выстрелить, посеять панику и уйти. — Тея с надеждой взглянула на Ксандра. — И они пойдут по нашему следу прямиком в лагерь! — парировал парень. Под кожей на скулах заходили желваки. Он видел ту же сцену, что и они, но он сдерживался. Сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и молчал. — Интересно, как ты тогда собирался спасать Рейчел? — в вопросе звучали упрек и горечь. Ксандр посмотрел на Тею. В её глазах горел огонь, который мог сжечь весь лес и его в придачу. А также в них была мольба, на которую он не мог ответить. И душа её требовала справедливости там, где справедливости быть не могло. — Рейчел одна из нас, — усталые слова вырвались из его рта. — А рисковать ради незнакомцев я не собираюсь. Тея всё же укоризненно посмотрела на него, и её щека дёрнулась — мелко, нервно, как дёргается нить, которую вот-вот оборвут. Внизу Мауры уже затаскивал обессилевшую девушку в воду. Она почти не сопротивлялась — только слабо, бессильно дёргалась, когда холодная вода коснулась её ног. Остальные подбадривали его свистом, грубыми, гортанными выкриками, которые звучали как музыка ада. И пока Тея сверлила взглядом Ксандра, Джек, тихий Джек, который всё время молча наблюдал за происходящим, вдруг вскинул свой автомат. Тея не видела, как это произошло — только услышала короткий, сдавленный выдох Айзека, увидела, как расширились глаза Ксандра. Ксандр подорвался к нему, его рука метнулась к автомату, чтобы отвести ствол, но было уже поздно. Грохот выстрела в тишине прозвучал как раскат грома. Тея почувствовала, как земля под ней вздрогнула, а воздух раскололся на части. Пуля ударила в землю в метре от группы отморозков. На поляне наступила секунда ошеломлённой тишины. Потом всё взорвалось. Мауры с криками бросились к оружию, их лица, ещё секунду назад грубые и жестокие, теперь были искажены страхом и яростью. Тот, что тащил девушку, отпустил её, и она, кашляя, хватая ртом воздух, поползла к берегу, оставляя в мокром песке глубокие борозды. Старик закричал — дико, отчаянно, подрываясь с места. — Идиот! Бегите! — закричал Ксандр, вскакивая. Они бросились бежать по тропе назад, к лесу, к спасительной темноте, где можно было затеряться, исчезнуть, стать тенью. Сзади раздавались голоса, а над головами просвистела стрела, впившись в дерево, выбивая из коры мелкие щепки. Четверка бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, хлестая ветками по лицам. Айзек и Джек отстреливались на ходу короткими очередями — не целясь, не надеясь попасть, а только чтобы задержать погоню. Их пули не находили цели, и это было хорошо, потому что цель означала бы убийство, а убийство означало бы кровную месть. Но и без цели они были просто расходным материалом, который тратил драгоценные патроны, которых было немного. Тея едва поспевала за Ксандром, её ноги скользили по влажной земле, лёгкие горели от нехватки воздуха, но она бежала, потому что нельзя было останавливаться. Потом, собрав последние силы, она всё же сравнялась с ним, держась рядом, плечо к плечу, чувствуя, как адреналин заставляет сердце биться быстрее, а ноги — двигаться. Они добежали до озера, в том месте, где оно сужалась, образуя бурный перекат. По всей видимости, в панике, они свернули не туда, и обежать озеро уже не успеют. Нельзя было сказать, насколько она глубокое, но из воды выглядывали скользкие, мокрые камни. Ксандр уверенно шагнул вперёд, не колеблясь ни секунды. Его нога нашла первый камень, потом второй, и он двинулся, держа равновесие, перепрыгивая с одной скользкой поверхности на другую, как человек, который делал это сотни раз. Остальные моментально двинулись следом — Айзек, Джек, потом, с секундным замедлением Тея. Осторожно, настороженно, настолько, насколько позволяла паника, которая разрывала её изнутри, она смотрела на камни и на то, как ребята перепрыгивали с камня на камень, а вода хлестала им в ноги, пытаясь сбить, заставить поскользнуться. Она видела, как Айзек пошатнулся, но удержался, как Ксандр, уже почти на берегу, обернулся, чтобы проверить, все ли идут. Тея, уже почти достигнув середины, когда ботинок прокатился по камню. Она попыталась удержаться, взмахнула руками, но всё тело, от неудачного приземления, повело в сторону. Она вскрикнула — коротко, отчаянно, — потеряв равновесие, и полетела в сторону воды. Последнее, что увидела девушка, было яркое, голубое небо — бесконечное, равнодушное, прекрасное. А потом мир погас. Холодная, ледяная вода сомкнулась над ее головой, а горло и лёгкие сковало непреодолимой тяжестью. Она не могла дышать, не могла кричать, не могла думать. Вода была повсюду — в ушах, в носу, во рту, она была холодной, жадной, высасывала все тепло из тела, сковывала движения, делала ее тяжёлой, неповоротливой. Тея не умела плавать. В коридорах Нойрии просто не было возможности научиться, а за то время, что она провела на поверхности, девушка даже не подумала о том, что окажется в подобной ситуации. Открывать глаза было страшно. Вода жгла их, и всё равно ничего не было видно. И единственное, что она могла сделать в тот момент, — это отчаянно барахтаться, колотить руками по воде, пытаться вынырнуть, пытаться сделать вдох, но тщетно. В голове Теи промелькнула мысль, что так и закончится её жизнь. В одиночестве, в холодной и непроглядной тьме. Умирать было страшно, но винить в своей смерти кого-то кроме себя было некого. Не Мику, не отца, не Джека. Она сама захотела пойти. Сама шагнула на этот камень, и сама упала. Если бы вода не была повсюду, возможно, Тея почувствовала бы на своей щеке одинокую слезинку, которая тут же растворилась в потоке. Наверное, нужно было сдаться. Прекратить барахтаться, расслабиться, позволить воде утащить себя на дно, но Тея Фогартин никогда так просто не сдавалась. А инстинкт самосохранения бурлил в её жилах наравне с адреналином, заставляя барахтаться, цепляться за жизнь, пока тело окончательно не замерло бы. Но тут до Теи что-то прикоснулось. Чья-то рука схватила её за куртку, и это прикосновение не дало надежды на спасение — наоборот, вызвало новую волну страха. Она ещё отчаяннее забила руками и ногами, пытаясь отбиться. Вода хлестала её по лицу, и тогда она всё же открыла глаза. Ксандр обвил рукой ее талию и из последних сил потянул к ближайшему камню. Его лицо было рядом — бледное, напряжённое, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Айзек и Джек, уже на том берегу, открыли шквальный огонь по появившимся на берегу преследователям, прикрывая их. Ксандр, цепляясь за выступы, царапая пальцы о мокрый камень, вытолкнул Тею на камни, а потом вскарабкался сам. Они лежали, хватая ртом воздух, мокрые, дрожащие от холода и адреналина. Вода стекала с них ручьями, капала с волос. Тея чувствовала, как её тело бьёт крупная, неудержимая дрожь, зубы стучали друг о друга, и не могли остановиться. — Ты… идиот… — выдохнула она. — Ты мог утонуть… — Заткнись, — простонал он, отряхиваясь. — Вставай. Ксандр поднялся и потянул на себя Тею, которая едва стояла на ногах, её колени подгибались, руки дрожали, но она встала. Они бросились дальше, оставив позади озеро и отдалённые голоса. Бег был мучительным — в мокрой одежде, которая прилипала к телу, в мокрых ботинках, которые скользили по земле. Но страх придавал сил. Они бежали до тех пор, пока не рухнули в густом папоротнике, далеко от реки, слушая, не идёт ли погоня. Тишина. Только их тяжёлое, прерывистое дыхание. — Где Джек? — Айзек нахмурился. Тея и Ксандр оглянулись. Джека не было. Он либо отстал, либо попался в лапы отморозков, а они этого даже не заметили. Тея обратила внимание на то, как Ксандр сжал кулаки — медленно, с усилием, словно каждое движение пальцев требовало от него невероятного напряжения. В её голове промелькнуло, что, скорее всего, он винит себя в его пропаже. Девушка обхватила колени руками в отчаянной попытке согреть себя, но её тело била мелкая, неудержимая дрожь. С кудрявых, спутанных волос всё ещё стекала вода. Солнце хоть и висело высоко в небе, заливая всё вокруг ярким, золотистым светом, не могло обеспечить теплом, потому что дело было вовсе не в солнце. Дело было в эмоциях, а в том, что она была в секунде от смерти. Тея с сочувствием посмотрела на Ксандра, открывая в очередной раз что-то новое по отношению к нему. Благодарность, что несмотря на весь свой яд, он не оставил ее. — Зачем прыгнул за мной? Ксандр мельком взглянул на Тею — быстро, как будто боялся, что если задержит взгляд дольше, то что-то изменится, — и просто пожал плечами. Ответа на её вопрос у него либо не было, либо он не хотел говорить об этом. — Ты был прав, — сказала она тихо, опустив голову. Волосы упали на лицо, скрывая эмоции, и она была благодарна им за это. — Нас чуть не перебили. Нельзя было вмешиваться. — Да, кажется, мы снова облажались, — мрачно констатировал Айзек. — Мы такие молодцы. Ксандр поднялся. Тея догадывалась, что он устал не меньше, чем она, но парень никак не показывал своего состояния. Он стоял, расправив плечи, и только лёгкая дрожь в пальцах выдавала, чего ему стоит эта прямота. — Вставайте. Пора возвращаться. Обратный путь был подобен кошмару. Каждый куст, каждое дерево могло скрывать опасность. Они шли, прислушиваясь к каждому шороху, вздрагивая от каждого треска ветки, который злобно отбивал ритм по их обожжённым нервам. Тея сжимала автомат, пальцы закоченели, но она не ослабляла хватки. Ксандр шёл впереди, его спина была прямой, напряжённой, и Тея видела, как он постоянно оглядывается, как его глаза сканируют лес в поисках угрозы. В лагерь они вернулись уже глубокой ночью, когда луна висела низко над деревьями, заливая всё вокруг серебристым, призрачным светом. Ноги гудели, руки дрожали, глаза слипались. Весть о гибели Джека повисла в воздухе тяжёлым саваном. Люди выходили из палаток, но никто не задавал вопросов, потому что ответы были написаны на их лицах. Ксандр коротко отчитался перед лагерем, но почему-то он не рассказал о пленниках. Тея отвела настороженный взгляд в сторону и заметила на себе взгляд Мики, которая с беспокойством осматривала ее, но спрашивать ничего не стала. Только подошла, молча обняла, и в этом объятии было столько тепла, что Тея на мгновение ощутила себя дома. Позже, когда Тея переоделась в сухое и вышла из своей палатки, она увидела Ксандра. Он стоял у частокола, глядя в ту сторону, откуда они вернулись. Его плечи были напряжены, голова чуть опущена, и в этой позе было что-то такое, от чего Тея замерла на мгновение, прежде чем подойти. — По-моему, я задолжала тебе благодарность, — сказала она, подходя ближе. Он не обернулся. — По-моему, частично я виноват в том, что ты упала. Тея не поняла, о чём он. Тогда Ксандр, обернувшись, украдкой взглянул на неё. В его глазах, в этом быстром, коротком взгляде, было что-то, чего она не могла прочитать. — Я позволил тебе пойти, — сожаление, вина, и что-то ещё, чему она не могла дать имени, прозвучали в его голосе. Тея усмехнулась беззвучно. — Ты не «позволил». Я сама решила. — Ты не могла ничего решить без моего позволения, — Его лицо в лунном свете было изрезано тенями, и в этих резких, глубоких линиях, было что-то такое, что заставило Тею замереть. — Ты еще не понял, Ксандр?  — она сложила руки на груди. —  Командуй всеми сколько душе угодно, но мной помыкать не смей. Если я захотела пойти, то пошла бы, даже если бы ты был против. — И что из этого вышло? — он фыркнул. — Из-за благородных порывов мы чуть не полегли сегодня. Нельзя бросаться спасать незнакомцев и проявлять мягкосердечие. Так мы долго не протянем. — Как странно, что это говоришь ты — человек, который так яро презирает жестокую политику Канцлера. Он замер. Его лицо, ещё секунду назад живое, подвижное, вдруг стало каменным. Тея внимательно наблюдала за ним, и снова увидела не парня, который слишком много о себе мнил, не лидера, который командовал и приказывал, а запутавшегося мальчика, который взял на себя ответственность за тяжёлые решения и теперь они последствия преследовали его, не давая даже спокойно дышать. — Послушай, — Тея сделала шаг вперёд, и теперь их разделяло чуть меньше метра. — Я слишком плохо знаю тебя, чтобы говорить хоть что-то, но ты не виноват ни в смерти ребят, что погибли в первые дни, ни в том, что случилось с Джеком, ни тем более в пропаже Рейчел, чтобы между вами ни было. Ты поступал так, как считал правильным. — И посмотри, к чему это привело, — его голос был полон густой горечи, что, казалось, её можно было потрогать руками. — Джека нет. Мауры знают о нас. И те пленники, скорее всего, мертвы. Из-за моего решения. — Если бы мы все поступали так, как будто люди — расходный материал, то Мика умерла бы от кровопотери в лесу, Майлз был бы мёртв, а я бы утонула сегодня, — Тея слегка улыбнулась, пытаясь приободрить. — А парень, который бросился сегодня за мной в воду, явно не думал о выгоде. Ты просто спас меня. Как и Майлза. Ксандр молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что Тея не могла прочитать. Что-то, что заставило её сердце биться чаще. Тея не знала, повлияют ли как-то её слова на него. По правде говоря, она вообще не знала, зачем всё это говорила. Благодарность была важна, но заслужил ли парень, который так презирали наверняка хотел бы видеть её отца мёртвым, поддержки? Конечно же да, ведь несмотря ни на что, она всё ещё могла дышать полной грудью только благодаря нему. — Майлза спасла ты. Ксандр отвернулся и ушёл, растворившись в темноте, оставив её одну у частокола. Тея поёжилась, кутаясь в куртку, которая всё ещё не могла согреть, и стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как холодный ночной воздух остужает её лицо и сердце.