Глава 10: Предатель среди своих

Тишина в лагере была обманчивой. Не мирной или умиротворяющей, а затаённой, как дыхание перед прыжком или затишье перед бурей. Воздух, казалось, сгустился, стал тяжёлым и плотным, и каждый звук воспринимался как предупреждение, знак того, что равновесие, хрупкое и непрочное, вот-вот нарушится. Новое чувство единства с миром и с людьми, которые стали ближе, чем когда-либо могли бы стать в Нойрии, — витало в воздухе. Люди учились доверять друг другу, полагаться на тех, кто ещё недавно был чужим. Но под этим тонким слоем доверия, как под тонким льдом, который может треснуть в любую секунду, клокотали старые страхи. Особенно у тех, кто хотел выйти на связь с домом. Для кого–то Нойрия была домом, в которой нужно было вернуться. Они считали дни до того момента, когда Совет даст добро на Подъём, и верили, что тогда всё станет как прежде. Ксандр чувствовал эту трещину. Он чувствовал её кожей, каждую ночь, когда не спал, прислушиваясь к шорохам лагеря. Он видел, как Майлз, украдкой поглядывал на рацию. Видел, как ещё несколько человек собирались в углу, подальше от света костра, и что-то горячо, но тихо обсуждали, их голоса сливались в приглушённый, тревожный шёпот. Голос канцлера, донёсшийся из динамика рации в тот вечер, и предостережение Мартина Фогартина не давали ему покоя. Они въелись в его сознание, как заноза, которую нельзя вытащить, которая гноится и болит, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Он усилил ночные дежурства, как когда-то предлагала сделать Тея, но тогда её идея показалось ему излишней предосторожностью. Теперь на частоколе всегда было по четыре человека с каждой стороны стены. Тея тоже чувствовала напряжение. Оно висело в воздухе, осязаемое, как туман перед рассветом. Она заметила, как Кевин, обычно погружённый в свои мысли и работу — разбор деталей и бесконечные попытки выжать из старых механизмов то, что они уже не могли дать, — теперь часто отвлекался. Его пальцы дрожали, когда он держал отвёртку, он часто вздрагивал от неожиданных звуков, словно ждал чего-то, что должно было случиться. Но стоило Теи хоть на миг, с невероятной лёгкостью дотронуться до него, как он тут же расцветал, словно цветок, который долго ждал солнца. Его лицо разглаживалось, в глазах загорался тёплый, мягкий. Но Тее казалось, что он всё равно ждёт большего. Ждёт того, что она не могла дать. И навязчивый голосок в голове, тихий, но настойчивый, шептал, что она обязана хотя бы попытаться сделать его счастливым. Потому что он пожертвовал всем ради неё. Ведь он почти что единственный, кто никогда не смотрел на неё с ненавистью или подозрением. Обязана, потому что это было бы правильно, справедливо и логично. Но всё внутри неё противилось этому. Каждый раз, когда она думала о том, чтобы сделать шаг навстречу, чтобы подарить Кевину то, чего он так ждал, что-то сковывало её изнутри, превращая в камень. Её сердце оставалось холодным, чувства — пустыми, и она ненавидела себя за то, что не могла ответить на любовь, которая была такой самоотверженной. Однажды ночью, когда Тея была на дежурстве на восточном участке с молчаливым парнем по имени Лео, она почувствовала неладное. У неё всегда была хорошая интуиция — не то, чтобы сверхъестественная, а животная чуткость. Тея почувствовала эхо тревоги — лёгкую рябь на поверхности сознания, которая сказала ей: что-то не так. — Лео, — тихо сказала она, не оборачиваясь. Её голос был едва слышен, но в ночной тишине прозвучал отчётливо. — Я отойду ненадолго. Парень безразлично кивнул, даже не спросив, куда и зачем. Лео был из тех, кто не задаёт лишних вопросов. Наверное, это было врождённой чертой или особенностью воспитания. Ноги Теи ступили на мягкую, податливую землю, и она двинулась между спящими палатками и навесами, стараясь ступать бесшумно. Лагерь спал. Только у потухающего центрального костра кто-то ворочался, переворачиваясь с боку на бок, и угли тихо потрескивали, выбрасывая вверх снопики искр, которые гасли, не долетев до земли. Она обошла костёр по широкой дуге, чтобы не потревожить спящего, и замерла. В палатке, где хранились рация и оборудование, кто-то был. Это можно было понять по едва уловимым звукам возни — осторожным, почти неслышным, но в ночной тишине они казались оглушительными. И по тусклому свету, который пробивался сквозь неплотно затянутый. Тея пригляделась, думая, что это Кевин — он часто засиживался у рации допоздна, пытаясь улучшить связь, выжать из оборудования больше, чем оно могло дать. Но фигура внутри была другой — более массивной. И двигалась она иначе — не с той спокойной, сосредоточенной уверенностью Кевина, а с нервной, почти судорожной поспешностью человека, который боится, что его застанут. Тогда девушка подошла чуть ближе, ступая так осторожно, что даже листья под ногами не шелестели, и заглянула в щель между полотнищами палатки. Света внутри было недостаточно — только бледное, голубоватое свечение дисплея рации да слабый отсвет какой-то лампы, прикрытой тряпкой. Но Тея всё же смогла разглядеть силуэт Майлза. Он сидел на корточках перед рацией, и его крупные руки, привыкшие к физическому труду, плохо слушались. Его лицо в синем, неестественном свете было искажено отчаянием. Тея замешкалась. Она стояла у входа в палатку, и в голове её боролись два голоса. «Позволь ему, — шептал один, тёплый и знакомый, до боли похожий на голос отца. — Дай ему связаться с Нойрией. Дай себе услышать отца. Разве ты не хочешь того же? Разве ты не мечтаешь, чтобы он сказал, что всё будет хорошо, что он найдёт способ вернуть тебя?» Она зажмурилась на секунду, и перед глазами возникло усталое лицо отца. Тея представила его голос, искажённый помехами, но живой. Представила, как он скажет: «Тея, дочка, все будет хорошо». Её рука уже потянулась к пологу, чтобы войти и помочь Майлзу. Чтобы встать рядом с ним и попросить соединить с отцом. Но второй голос, холодный и рассудительный, прозвучал резко, как пощёчина: «Ты знаешь, чем это кончится. Ксандр узнает. И неважно, кто скажет — он узнает. Ты предашь этих людей. Тех, кто принял тебя. Тех, кто не смотрит на тебя как на дочь Советника». Тея замерла, разрываясь между прошлым и настоящим. Между отцом, который, возможно, каждую ночь думал о ней, и людьми, которые спали вокруг, доверяя ей охранять их сон. «Отец бы понял, — подумала она. — Он бы хотел, чтобы я выжила. Чтобы…» Она не закончила мысль. Потому что поняла: она ищет оправдания. Оправдания предательству. Тея открыла глаза и сделала шаг назад. Подальше от палатки. Подальше от голоса отца, который звучал в её голове так отчётливо, будто он стоял рядом. Она отчаянно хотела услышать его. Услышать его родной голос, даже если он будет искажён помехами и шипением. Но она прекрасно понимала, что является частью совсем другой группы, которая всё больше отдалялась от её мира. Они строили свою собственную реальность на обломках старой. И если Тея хотела выжить, она должна была оставаться с этими людьми. А они были и так настроены категорично. Каждый шаг, слово, взгляд оценивались, взвешивались, и любая ошибка могла стать последней. Секунды тикали. Тоненький голос сомнения не собирался отступать, и Тее пришлось придушить его — усилием воли, как душат крик. Она посмотрела на Майлза и поняла, что не сможет сама справиться с этим отчаявшимся парнем. Не сможет остановить его силой или убедить словами. Тогда, выругавшись у себя в голове, она развернулась и побежала к Ксандру. Ноги сами несли её по знакомому маршруту, между спящими палатками, мимо потухающего костра. Сердце колотилось где-то в горле, и она молилась, чтобы Ксандр оказался там. Времени думать о том, как заявить о своём приходе, у неё не было. Она бесцеремонно откинула полог палатки, ворвалась внутрь, и резко затормозила, едва не споткнувшись о собственные ноги. Её лицо скривилось — непроизвольно, без всякого контроля, словно мышцы сами приняли это решение. — Фогартин, ты сбрендила? — привычная резкость Ксандра ударила в лицо. Ксандр был не один. Он сидел на своей лежанке, и рядом с ним, на расстоянии, которое не оставляло сомнений в характере их отношений, находилась Рейчел Броун. Её волосы были распущены, а лицо, когда она обернулась на звук, выражало смесь раздражения и смущения. Тея явно отвлекла их от самого интересного. В такой ситуации она была впервые и понятия не имела, как реагировать на увиденное. Лицо сморщилось произвольно, не спрашивая разрешения, и когда она увидела злой и такой удивлённый взгляд Ксандра, устремлённый на неё, на лице её засияла растерянная улыбка, которую она не могла контролировать. — Не хотела мешать, но у нас проблема, — Тея отвела взгляд в сторону, разглядывая что-то невидимое, но потом, собравшись с силами, перевела его назад на парня. Благо, он был одет. — Поднимай свою задницу и пошли. Она вышла из палатки, не дожидаясь ответа, и в последний момент, уже на выходе, подарила Рейчел короткий, прощальный взгляд, в котором Тея выразила всё своё сожаление к ней из-за того, с кем она связалась. Ксандр тут же рванул за ней. Тее даже не нужно было оборачиваться — она прекрасно слышала его шаги позади себя, полные раздражения. Он догнал её почти сразу, его рука схватила её за локоть, разворачивая к себе. — Если это какая-то шутка… — его глаза угрожающе сверкнули. — Тише, — прошептала она, ударив его по руке — легонько, но ощутимо. — Там Майлз у рации. Ксандр замер. Лицо в лунном свете стало каменным. В глазах зажегся опасный огонь, и Тея на мгновение испугалась его. Они подошли к палатке вдвоём. Тея шла впереди, Ксандр — за ней, и его присутствие за спиной было как тяжесть, которую она несла, но не могла сбросить. Внутри палатки Майлз уже закончил подключения и, закусив губу до крови, крутил регулятор частот. Из динамика шёл шипящий звук. Судя по всему, Майлз сбил настройки и теперь лихорадочно пытался найти нужную волну, а пальцы дрожали так сильно, что он то и дело перескакивал с частоты на частоту. — Что ты делаешь? — спросил Ксандр, входя в палатку. Майлз вздрогнул так сильно, что чуть не опрокинул рацию. Его руки дёрнулись, провода качнулись, и самодельный блок питания едва не свалился на пол. Он обернулся, и его глаза, широко распахнутые, были дикими от страха. — Я… я просто проверял связь… — голос Майлза срывался, переходил на фальцет, выдавая ложь с первого слова. Ксандр шагнул вперёд, выхватывая рацию из его рук резким и грубым движением. — Я хотел связаться с Нойрией! — выкрикнул Майлз. Отчаяние придало ему смелости, которой у него не было минуту назад. — Джинна там совсем одна, и у неё никого больше нет! Я хотел передать ей, что я жив! Ксандр схватил его за грудки — рваным движением, полным ярости, — и прижал к стойке с оборудованием. Металлическая конструкция жалобно скрипнула, что-то упало на пол, покатилось в темноту. — Ты рискнул безопасностью всех нас из-за своего эгоизма? — прошипел Ксандр, и в этом шипении было столько холода, что Тее стало не по себе. Его лицо исказилось, и она увидела в нём не просто злость, а бешенство. — Да что ты знаешь, Ксандр! — закричал Майлз, пытаясь вырваться. Его ноги скользили по земляному полу. — Нойрия спасёт нас! А вы совсем забыли, что значит быть цивилизованными людьми, и ведёте себя хуже дикарей! Он ткнул пальцем в сторону леса — туда, где Коуд спал под открытым небом. В этом жесте было столько презрения, столько ненависти к чужому и непонятному, что Тея на мгновение увидела в Майлзе не отчаявшегося парня, а человека, который боится всего, что не укладывается в его картину мира. — Ты идиот! — рявкнул Ксандр. — Твою Джинну, если она выживет после Подъёма, посадят за станок, а тебя просто ликвидируют как неудачный эксперимент! Как это было с твоим отцом! Он тряхнул Майлза — резко, с силой, — и голова парня ударилась о металлическую стойку. Звук был глухим, но при этом оглушающим. Майлз застонал, из рассечённого виска потекла кровь, тёмная в тусклом свете, и он снова попытался вырваться из рук, которые держали его так крепко, что, казалось, могли раздавить. Но Ксандр не отпустил. Наоборот, его пальцы сжались ещё сильнее. Он приподнял Майлза над полом, и тот забился в воздухе, как кукла, беспомощно цепляясь за чужие руки. Тея молча наблюдала за происходящим. Внутри неё всё кричало, требовало вмешаться, остановить это безумие, но ноги словно приросли к земле. Она видела кровь на лице Майлза, его испуганные, дикие глаза. Видела руки Ксандра, сжимающие чужую одежду, — и что-то заставило её броситься вперёд. — Ксандр, хватит! — крикнула она, хватая его за руку, впиваясь пальцами в напряжённые мышцы, пытаясь оттащить. — Отойди! — рявкнул Ксандр, не отпуская Майлза. Он занёс кулак. Тея увидела, как он сжался, как напряглись мышцы плеча, как побелели костяшки. Она поняла, что сейчас произойдёт. Ещё один удар — и Майлз, возможно, не встанет. — Да отпусти же! — закричала Тея, вцепившись в его руку обеими руками, повиснув на ней, пытаясь использовать весь свой вес, чтобы разжать хватку. Ксандр дёрнулся, пытаясь стряхнуть её, как назойливое насекомое. Его сила была такой, что Тея едва удержалась на ногах. Она повисла на его руке, чувствуя, как под её пальцами перекатываются стальные мышцы, как они напряжены до предела. Но казалось, что пальцы Ксандра ещё сильнее сжались на футболке Майлза, впиваясь даже не в ткань, а в самое нутро. Сил девушки не хватало, и тогда она отпустила его и со злостью толкнула в спину. — Ладно! Хорошо! Давай, убей его, Ксандр! — крикнула она, срывая голос на крик. — Уподобляйся канцлеру, которого так ненавидишь! Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Ксандр замер. Его рука, занесённая для удара, дрогнула. Он смотрел на Майлза, но Тея видела, что он уже не здесь. Его взгляд ушёл внутрь, туда, где, возможно, он видел себя — такого же, как тот, кого он презирал. Майлз всхлипнул — жалко, по-детски, — и это всхлипывание, кажется, окончательно привело Ксандра в чувство. Ксандр отшатнулся, словно его ударило током, и отпустил Майлза. Тот сполз на пол палатки, его ноги подкосились, и он сидел, прислонившись спиной к стойке с оборудованием, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. На его виске пульсировала рана, кровь стекала по щеке, капала на одежду, но он, казалось, не замечал этого — только смотрел перед собой пустыми, ничего не видящими глазами. Ксандр стоял, тяжело дыша. В тишине было слышно только это дыхание — частое, сбивчивое, — да тихое шипение рации, которая продолжала работать, ища связи с миром. Ксандр глядел на свои руки, как будто впервые их видел, и в его глазах, только что полных ярости, теперь было отчуждение. В палатку, разбуженные шумом, ворвались Айзек, сонный Кевин и Нова, которая протиснулась между парней, остановившись перед ними. — Что происходит? — спросила она, пройдясь цепким взглядом от брата к окровавленному Майлзу, а потом к Тее. — Он… — начал Ксандр, но голос ему изменил. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но из горла ничего не вырвалось. Тея схватила тряпку и опустилась на колени рядом с Майлзом. Её движения были быстрыми, уверенными, хотя внутри всё дрожало. Она прижала ткань к его ране, и Майлз вздрогнул, застонал, но не отстранился. Кровь быстро пропитывала ткань, и Тея надавила сильнее, чувствуя, как тёплая, липкая влага просачивается между пальцами, заставляя неприятно поморщиться. — Он пытался выйти на связь с Нойрией без разрешения, — сказала она ровно, глядя на собравшихся. — Ксандр хотел его остановить, но Майлз отшатнулся и ударился головой. Ксандр посмотрел на неё. В его взгляде, ещё недавно пустом и безжизненном, мелькнуло смятение. Она солгала. Не рассказала правды о том, что их лидер едва не совершил убийство в приступе ярости и страха. Не сказала, что он готов был размозжить человеку голову о металлическую стойку. Она прикрыла его, и он не знал, почему. — Отведите его к Мике, — глухо приказал Ксандр. — И проследите, чтобы он ничего не натворил. Айзек и Кевин переглянулись. В их взглядах читались вопросы, но никто не сказал ни слова. Они подчинились. Айзек подошёл к Майлзу, взял его под руку, помогая подняться. Кевин поддержал с другой стороны, и они повели его прочь. Нова не двинулась с места. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на старшего брата. — Ты что, совсем спятил? — горячо прошептала она. — Иди спать, — устало произнёс Ксандр, потирая лоб рукой. Его пальцы мелко тряслись, и он сжал их в кулак, чтобы скрыть это. — Нет! — Нова шагнула вперёд. — Ты его чуть не убил, так? — Я сказал, иди спать, Нова! — рявкнул Ксандр, но Нова не отступила. Она стояла перед братом с бледным лицом, но горящими глазами. — Тея, что произошло? — Нова вопросительно и с надеждой повернулась к девушке, ожидая, что хотя бы Тея расскажет ей правду. Тея стояла, прикусив губу, и её глаза метались между Ксандром и его сестрой. Она видела надежду в глазах Новы — надежду, что кто-то скажет ей, что её брат не сошёл с ума окончательно. Но Тея, поймав взгляд Ксандра, поняла, что не может дать ей этой надежды. — Ты его прикрываешь, да? — Нова снова повернулась лицом к брату. Её чёрная коса разрезала воздух и ударила по спине, и в этом резком движении читался гнев. — Ты придурок, Ксандр! Младшая сестра лидера группы преступников резко развернулась и широкими шагами вышла из палатки, откинув полог так, что он хлестнул по воздуху, словно плеть. Она исчезла в темноте, и только звук её шагов ещё какое-то время доносился из ночи. Тея осталась одна с Ксандром. Палатка, ещё недавно полная шума, теперь казалась огромной и пустой. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом крови, и в этом воздухе, казалось, всё ещё висели отголоски только что стихшей бури. Тея ощущала неловкость, став свидетелем и невольным участником ссоры между родственниками. Девушка прикусила щёки с внутренней стороны, чувствуя солёный привкус крови на языке, и вытерла окровавленные руки о свою куртку. — А она с характером, — Тея натянуто улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. Улыбка вышла кривой, неуверенной, и она тут же пожалела, что вообще открыла рот. Ксандр медленно поднял на неё глаза. Краешек его губ дрогнул. — Зачем помогла? — хриплым голосом спросил он. Тея посверлила его взглядом, обдумывая, о чём конкретно спрашивал Ксандр. Она могла попросту не рассказывать, что Майлз задумал, и дать парню возможность связаться с домом. Тогда бы у неё была возможность услышать отца или даже оказаться снова под его крылом. А могла просто дать убить Майлза за нарушение правил и выставить Ксандра в худшем свете перед всеми. Но она не сделала ни того, ни другого. — Мы не можем позволить себе раскол, — дала она общий ответ. — А ещё я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, Ксандр. Даже ты. Ксандр нахмурился — его брови сошлись к переносице, на лбу пролегла глубокая складка. Он смотрел на неё долго, пристально, словно видел впервые, а потом кивнул, и напряжение в его плечах чуть отпустило. — А ещё, — продолжила Тея, делая шаг в его сторону. — Я не понимаю, почему ты так противишься поддерживать связь с канцлером? Я знаю, что ты их ненавидишь, за что тебя отослали, но за такое никто тебя не убьёт, Ксандр. Не после того, как ты поможешь больше тысячи человек увидеть солнце. Нам всем обещали прощение. Конечно, в глазах Теи Ксандр Мерфи был всего лишь парнем, который всеми силами оберегал единственного человека, которого не забрали у него законы подземелья. Девушка считала, что его посадили за нападение на охранника, когда тот начал приставать к его сестре. И Тея была права — ровно настолько, насколько её не обманывали. Вот только у Ксандра были секреты и проступки пострашнее. И за то, в чём он участвовал, его бы никто не пощадил. И как бы он ни хотел, чтобы выжило как можно больше людей, с которыми он делил воду и еду, свою жизнь и сестры он ценил превыше всего. — Я бы его не убил, — сказал Ксандр, и Тея поняла, что он переводит тему. Отводит взгляд от того, что её слова задели в нём что-то глубокое, о чём он не хотел говорить. Тея опустила голову и разочарованно закусила губу. Разговаривать, пытаясь что-либо донести до этого человека, в тот момент казалось бессмысленным. Между ними, несмотря ни на что, была стена — невидимая, но прочная, которую он возводил годами и которую не собирался рушить. — Ладно, — девушка подняла руки в знак капитуляции, и в этом жесте проскользнула усталость. — Не за что. Возвращайся к своим очень важным делам. Она развернулась — совсем как Нова пару минут назад, — и зашагала к выходу. Её шаги были твёрдыми, решительными, но внутри всё дрожало. Выход из палатки был совсем близок, и ей сейчас был необходим глоток свежего воздуха. Но её остановил голос. — Тея. Девушка моментально замерла, услышав своё имя из уст Ксандра. Она не помнила, чтобы он когда-то называл её по имени. — Спасибо, — выдавил он. Словно это было самое трудное слово в его жизни. Оно застряло у него в горле, и она видела, как ему пришлось пересилить себя, чтобы произнести его. Тея обернулась через плечо и взглянула ему в глаза. Они были всё такие же язвительные, и казалось, что метали искры. По правде говоря, ей всегда казалось, что от него можно получить ожог, если подойти слишком близко. Но ещё Тея разглядела там внутренних демонов, что одолевали парня с каждым разом всё яростнее и яростнее. Демонов, которых она не понимала, но которые делали его таким, какой он есть. Она кивнула и вышла в ночь. Ночь встретила её прохладой и тишиной. Звёзды на небе были яркими, чистыми, такими далёкими и такими близкими одновременно. Тея отошла подальше, туда, где её никто не мог увидеть, и остановилась, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева. Тея закрыла глаза и выдохнула. Воздух вышел со свистом — будто всё напряжение, которое копилось внутри неё весь вечер, наконец получило выход. — Я сделала все правильно. — тихо прошептала она, пытаясь успокоить себя. — Отец хочет, чтобы я выжила несмотря не на что. Но в голове тут же всплыл другой голос, и звучал он как звонкая пощечина. «Это предательство, Тея. Я бы хотел, чтобы ты жила, но я не учил тебя предательству». Она зажмурилась сильнее, пытаясь прогнать это наваждение. Отец не мог этого сказать. Отец бы понял. Должен был понять. — Я не предала тебя, — прошептала она в темноту. — Я просто… не хочу, чтобы кто-то умирал. Но слова повисли в воздухе, невесомые и неубедительные. Она вспомнила лицо Майлза — окровавленное, искажённое страхом. Вспомнила руки Ксандра, сжимающие чужую одежду. И поняла, что сделала свой выбор не между «хорошо» и «плохо». Она сделала выбор между двумя неправильными вариантами. Тея почувствовала, как по щеке скатилась слеза — горячая, одинокая. Она быстро вытерла её, словно боялась, что кто-то увидит. Но где-то глубоко внутри, там, куда она не хотела заглядывать, тихо и горько плакала девочка, которая хотела домой.