Глава 6: Наследие стали

Рассвет застал лагерь в тревожном ожидании. Мика так и не вернулась. Ксандр, с тёмными кругами под глазами, отправил на поиски две группы по три человека, строго наказав не уходить дальше условного рубежа. Сам он тоже ходил искать, но это не принесло никаких результатов. Тея видела, как он уходил в лес, его фигура растворялась в утреннем тумане — напряжённая и такая одинокая. Она хотела предложить помощь, пойти с ним, но слова застряли в горле. Между ними теперь лежала не просто пропасть непонимания, а завалы из высказанных обвинений и невысказанной боли. А она не могла усмирить поганую гордость, даже ради лучшей подруги. Кевин, после их разговора и того поцелуя, держался от неё с почтительной, но ощутимой дистанцией. Он был поглощён своей работай, пытаясь выжать из последних процентов батареи хоть какой-то сигнал. Остальные трудились молча, украдкой поглядывая на лес. Пусть многие из лагеря не были друзьями с Микой, но их было мало и нельзя, чтобы становилось еще меньше. К полудню группа Ксандра вернулась ни с чем. Лицо его было каменным. — Ничего. Ни следов, ни знаков. Как в воду канула. В его голосе звучала не просто досада, а страх, который он сдерживал как мог. Мика была не просто одной из них, но еще их единственным медиком. Без неё любая рана, любая болезнь становились смертным приговором. — Может и незачем больше искать? — скучающе предположил Айзек.  — Только время теряем. — Я согласна. — тут же кивнула Рейчел, вызывая в Теи волну раздражения. — Лес огромен. Мы можем пройти в десяти метрах и не заметить. Рейчел Броун была уроженкой с Шестого Сектора, как и Ксандр с Новой. Что случилось с ее родителями, Тея не знала. Единственным знакомым родственником девушки был ее дядя — Советник Джон Броун. В Нойрии органом власти выступал Совет. Всего Советников было шесть — по одному из каждого сектора, а в их главе, седьмым по счету, стоял никто иной, как Канцлер, занимавший весь первый и самый маленький сектор. Так же в Первом Секторе жили, и остальные Советники со своими семьями, находились кабинеты и помещения для мероприятий. Первый Сектор не производил ничего, в отличие от других, а занимался только управлением. Советники избирались из числа желающих жителей определенного Сектора. Так, например отец Теи являлся уроженцем Второго и с тридцати лет был участником Совета.  Канцлер же выбирался их числа действующих Советников и занимал свою должность посмертно. Поэтому Тея Фогартин считалась высокопоставленным человеком благодаря отцу, как и Рейчел. Но почему–то Ксандр хорошо к ней относился, несмотря на их одинаковое положение в обществе. Возможно, это было из–за того, что и Рейчел и Ксандр не только родились в Шестом Секторе, но и вместе работали охранниками. Предложение Айзека больше не искать и поддержка Рейчел этой идеи, абсолютно не понравились Теи, заставляя сделать шаг вперед. —Если Мику ранили или она заблудилась, то могла спрятаться в одном из бункеров. Отец говорил, что они тут буквально везде, просто мы их видим.  Диксон рассказывал нам, что, когда осматривал округу, нашел один — в пяти километрах к северо-востоку. Если она заблудилась, то могла двигаться к нему.  Ксандр скептически закатил глаза. —  Шанс, что и Мика наткнулась на этот бункер ниже среднего. — Но это лучше, чем ничего, — парировала Тея. —  Тем более в бункерах должно быть что–то ценное. Я пойду. — Это пустая трата времени. — Рейчел сложила руки на груди.  Тея вдохнула побольше воздуха, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой, и приготовилась выдать всё, что думает о Рейчел. Несмотря на похожее положение в Нойрии, подругами они никогда не были и даже не пробовали подружиться. Слишком разными были их характеры и судьбы. Поэтому совесть мучить девушку точно не будет. — Я тоже пойду, — отозвался Кевин, поднимаясь и, с осторожностью поглядывая на Ксандра с Рейчел. Попытка поставить Рейчел на место была провалена. — Она наша подруга, а еще… может, там будут запчасти. Или источники энергии. Ксандр прошёлся по ним взглядом — долгим, оценивающим, в котором читалось недоверие, смешанное с чем-то ещё, возможно, с усталым пониманием. Он явно не хотел их отпускать, но в то же время в его голове, очевидно, крутилась та же мысль: в бункере действительно могло залежаться что-то, что пригодилось бы в лагере. Лекарства, инструменты, одежда, оружие — всё это было сейчас дороже золота. Тем не менее, отпускать девчонку и паренька, который даже ножа в руках толком не держал, было однозначно не лучшей идеей. — Хорошо, — сквозь зубы сказал он. —Айзек тоже пойдет. Вы трое. — его взгляд упал на Нову, которая уже открывала рот, чтобы поддаться в добровольцы. — Нет, только не ты. Ты остаёшься. Кто-то должен здесь командовать, если меня все–таки грохнут. —  Ксандр подмигнул ей и Нова натянула ухмылку, но спорить не стала. Айзек выругался себе под нос — тихо, но отчётливо, — всем своим видом показывая негодование от того, что его не только не послушали, но ещё и отправили на «бесполезные» поиски. Он сплюнул на землю, демонстративно закинул на плечо свой рюкзак, но спорить не стал. Возможно, потому что понимал, что спорить с Ксандром сейчас — всё равно что пытаться остановить руками лавину. Через час они вышли.  Беспокойство вызывало то, что они были почти безоружны, в отличие от людей, что населяют эти леса. Ксандр вопреки всему с ними не пошел, лишь проводил их до забора. — Возвращайтесь до заката. Что бы ни нашли и… — он нахмурился, подбирая слова. — Осторожнее там. Это была просьба, обращенная к своим людям, и как бы трудно не было это признать для Ксандра, Тея теперь была кусочком пазла, что мог помочь в этой борьбе за выживание. Девушка кивнула, не в силах сказать что-то в ответ. Потом они развернулись спиной, к относительной безопасности и двинулись на встречу неизвестному. Путь оказался тяжёлым. Лес был гуще, земля — болотистее. Они шли по компасу, прокладывая путь через бурелом. Кевин то и дело спотыкался, чуть не падая. Айзек шёл впереди. Его глаза, привыкшие высматривать дичь, теперь сканировали чащу на угрозы и на следы. Тея знала, что его отношение к ней ничуть не лучше, что у Ксандра, если не хуже. Поэтому воспринимала его молчание, как некий протест против нее. Но затянувшееся молчание стало угнетать. — Ты винишь себя? — не выдержала тишины Тея, обращаясь к нему, не зная, о чем еще можно было поговорить. Точек соприкосновения у них просто не было. Айзек не обернулся. — А ты нет? — бросил он через плечо. — Твой папочка отправил сюда пятьдесят человек, как подопытных крыс. Мы все виноваты. Каждый, кто выжил в этой железной коробке и не взорвал её к чертям. Тея презрительно скривилась. — Мой отец не один принимал решение, а окончательный выбор всегда за Канцлером. — Она ускорила шаг, поравнявшись с ним. —  А еще, ты не ответил на мой вопрос. Он резко остановился и обернулся, из–за чего Тея чуть не столкнулась с ним нос к носу. Его лицо было искажено гримасой злобы. —  Это был первый человек, которого я убил. Я вижу его лицо каждый раз, когда закрываю глаза! Но если бы я не выстрелил, он бы убил нас! Ты думаешь, они бы просто помахали нам и ушли? Мы — чужаки на их земле! Поэтому я не виню себя, потому что я нас всех спас! — Он отступал, Айзек!— И я должен был поверить в это? — его голос сорвался. — Меня с детства учили не верить никому! В нижних секторах любое движение могло быть ножом в спину, за кусок сухаря!  — он замолчал, сжав кулаки. — Так что не читай мне лекции о доверии, принцесса! Мне нет дела до морали, когда на кону моя жизнь. Он развернулся и зашагал дальше, яростно разгоняя руками растения.  Тея и Кевин переглянулись. Они оба слышали ту же боль, что звучала в голосе Ксандра. Боль, рождённую Нойрией. Только у каждого она была своя, а они не знали о ней ничего. Через три часа изнурительного пути Кевин, сверившись с компасом указал на холм, заросший густой зеленью. — Должно быть здесь. Координаты сходятся. Холм казался естественным. Но, подойдя ближе, они увидели её — почти скрытую ползучими растениями и слоем грунта, массивную, овальной формы дверь из сплава, покрывшегося толстой коркой окислов и мха. Рядом — вентиляционные решётки, тоже забитые. На двери едва читались стёршиеся буквы: «АВАРИЙНЫЙ БЛОК №3». Сердце Теи заколотилось, взбудоражено стучась об грудную клетку. Она с восторгом и опасением смотрела на строение старого мира. Дверь заклинила. Даже если Диксон пытался войти, в одиночку у него все равно ничего не вышло бы.  Входом не пользовались много лет, и дверь вряд–ли поддалась бы на усилия одного человека. Столетия давления грунта перекосило раму. Они втроем припали к двери и с трудом, со скрежетом, который, казалось, разбудил всех обитателей леса, сдвинули её на несколько сантиметров.  Этого хватило, чтобы еле–еле протиснуться. Первое, что они почувствовали, так это запах сырости, металла и пыли. Кевин щёлкнул фонариком, который подзарядил от крошечной солнечной панельки и луч выхватил из темноты коридор, обшитый стальными панелями. Провода свисали с потолка, как лианы. На стенах — полустёртые инструкции. Всё говорило о порядке, о системе, которая рухнула в одночасье. Они двинулись внутрь осторожно, прислушиваясь. Абсолютная тишина действовала на нервы, сковывая в напряжении их троих.  Первая комната была складом. Стеллажей было много, а коробки громоздились друг на друга. Все выглядело таким старым, что казалось, будто от легчайшего прикосновения превратиться в прах. Аккуратно заглядывая в попадавшиеся на пути коробки, Тея не находила ничего ценного. Им нужны были одежда и одеяла, но внутри была лишь посуда, какие–то бумаги, а некоторые и вовсе были пусты. Но в один момент, Кевин ахнул, открыв одну из коробок. Тея тут же подошла и встала рядом с ним. От того, что нашел ее друг, она удивленно вскинула брови. Внутри, аккуратно упакованные в вакуумную плёнку, лежали автоматы, а рядом — патронные ленты и ножи в ножнах. — Оружие, — прошептал Айзек, и в его голосе звучал почти религиозный трепет. Он взял один из автоматов. Тот был тяжёлым, холодным, смертоносно–красивым в своей утилитарности. — Настоящее оружие. Тея взяла один из пистолетов. Привычная тяжесть ощущалась в руке по–родному и напомнила славные деньки, когда она проводила время с отцом. Теперь, в случае чего, можно просто спустить курок, а не трястись с коротким лезвием ножа, который был прикреплён к поясу. Айзек с восторгом рассматривал автомат, вцепившись в него мертвой хваткой.  — Это не игрушка, Айзек, — Тея убрала пистолет к ножу на поясе. — Лучше положи на место. Парень взглянул на нее из–за плеча. Его и без того не слишком широкие глаза, стали похожи на крохотные щёлочки. — Эти штучки могут спасти наши жизни, дорогуша. Я ни за что не оставлю их здесь. — Я и не прошу их оставить. Естественно, мы заберем их с собой. Просто тебе лучше положить автомат на место. — О, смотрю папочкина кровь заговорила. Ты не мой лидер, Фогартин, так что закрой рот и ищи дальше что–нибудь полезное. Кровь забурлила, ударив в голову. Напряжение, копившееся весь день, потребовало немедленного выхода, и Тея, не успев подумать или обуздать свой порыв, сорвалась с места и резко толкнула Айзека в грудь обеими руками. Тот пошатнулся, его ноги заскользили по пыльному полу, и он начал падать, но вовремя успел схватиться за стеллаж, едва не опрокинув его на себя. Коробки закачались, и сверху посыпалась мелкая, едкая пыль. — Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне и мой кулак оставит тебя синяк под глазом. Айзек широко улыбнулся, но глаза метали молнии ненависти, предназначенные для Теи. Он медленно выпрямился, намереваясь продолжать конфликт. — Эй, ребята! Голос Кевина раздался где–то за стеллажами, отвлекая их от выяснения отношений. Бросив последние сердитые взгляды друг на друга, в которых было обещание продолжать позже, они двинулись на звук. Кевин сидел на полу, вороша коробки с одеждой. Казалось, что там было все; штаны, ботинки, куртки. Все было неплохо сохранившимся, что не могло не радовать. — Устроим показ мог. Круто. Айзек сел рядом с Кевином и начал набивать рюкзак одеждой. Тея подхватила приглянувшиеся вещи, благодаря высшие силы, что наконец–то избавится от робы и вышла со склада, направившись дальше по коридору, ища комнату, чтобы переодеться. Войдя в одну из них, она прикрыла за собой дверь и начала лихорадочно переодеваться. Черные штаны свободного кроя, красный топ и черная куртка — сели почти идеально, и несмотря на запах затхлости, ощущались на теле в разы лучше тюремной робы. Закончив с одеждой, девушка оглядела помещение и сразу поняла, куда завели ее ноги. Нары, столы, консервы в жестяных банках со вздутыми крышками дополняли картину, хотя стоит подметить, что некоторые из них были все еще целыми. Столовая выглядела удручающе и ощущения, что когда–то она была заполнена людьми, ложились тяжелым грузом на сердце. Как будто, что–то исчезло навсегда и никогда уже не вернется, а виноваты в этом были они все. Тея тихонько шагала про меж столов, проводя по ним пальцами, оставляя дорожки. И тут ее внимание привлекла тетрадь, что лежала совершенно одиноко среди пыли. Тея подошла поближе. Кожаный переплет выглядел хрупким, а страницы, хоть и были пожелтевшими, неплохо сохранились. Девушка осторожно смахнула с тетради пыль ладошкой и открыла ее.

«День 742 после. Меня зовут Тайриз и пошел третий год этого безумия. Третий год, как мы не видели солнечного света и не вдыхали сладкого аромата воздуха. Моральный дух на нуле и мне кажется, что мы все медленно сходим с ума. С того момента, как мы закрылись здесь, появилось три новорожденных.  Доктор Ким считает, что возможно произойдет чудо и наши гены смогут адаптироваться. Эволюция под прессом. И мне не остается ничего, кроме как верить, что, хотя бы наши дети выберутся отсюда.»

Тея перевернула страницу.

«День 901. Сегодня мы попытались связаться с другими бункерами. Их было еще два, по мимо нас, но ответил только один. Их дела обстоят лучше и их намного больше. Они продолжают верить, а это значит, что у них есть силы жить. Я же уже перестал мечтать и надеяться. Мы заперты в этой стальной утробе. Наши дети тоскуют по солнцу, которого никогда не видели. Как долго мы сможем держаться?»

Детей в Нойрии учили истории. Поэтому Тея знала, что помимо Нойрии существовало еще два больших бункера. Незадолго до начала катастрофы правительство и частные корпорации осознавали неизбежность конфликта и начали строить убежище.  В старом мире был создан консорциум «Феникс», в котором состояли объединение ученых, военных и бизнес-элит, которые понимали, что ядерная война уничтожит старый мир, и хотели сохранить «ядро» человечества для будущего. Первое несколько лет три бункера поддерживали связь, но вскоре перестали. Так Нойрии считала себя единственным обитаемым островком в бездушном океане.  Шелест страниц разрезал тишину, и Тея посмотрела на последнюю запись, написанную дрожащий рукой:

«День 1103. Системы жизнеобеспечения дают сбой. Фильтры не справляются. Решение мы приняли быстро, так как иного варианта нет. Мы либо задохнемся здесь, либо выйдем, умерев от радиации, но зато, если повезет, на небе будет солнце, которые мы увидим в последний раз. Правда, мне кажется, что сейчас, в эту самую минуту я снова начал верить. Я не хочу умирать и молюсь, чтобы поверхность была более безопасна и там был хоть маленький шанс выжить.    Надеюсь, что Ким был прав. Капитан Э. Тайриз, последний командир бункера №2.»

Тея закрыла тетрадь, чувствуя ком в горле. Они не были первыми, кто пытался выжить здесь. И не первые, кто потерпел поражение. История повторялась, а Нойрия была просто ещё одной «стальной утробой», только больше и совершеннее в миллионы раз. Иначе, у них бы не получилось продержаться настолько долго. — Тея! Иди сюда! — позвал Кевин из соседнего помещения. Девушка вздрогнула от внезапного крика друга. Оставив тетрадь на столе, она пошла на звук. Переодевшийся Кевин ждал ее в коридоре. — Что случилось? — Айзек вышел из бункера, чтобы… ну ты поняла. А там Мика раненная и с ней какой–то человек. Тея рванула к выходу и картина, которую она застала под голубым небом, была настолько несуразной, что она бы не повели в происходящее еще пару месяцев назад. Первым делом Тея нашла глазами Мику. Та была без сознания, аккуратно уложенная на траву под высоким деревом. Рядом, прямой как струна стоял парень, примерно ее возраста. На Тею и на Кевина, который стоял за ее спиной, он не обратил никого внимания. Незнакомец смотрел лишь на Айзека, который направил на него автомат, но взгляд был лишен страха или агрессии. На траве лежал его лук, а сам он выглядел так, будто охранял сон принцессы в зачарованном лесу. — Что ты с ней сделал?! Тея метнулась к подруге, молясь, чтобы никто из присутствующих не совершил нечто непоправимое. Незнакомец шевельнулся, когда Тея попыталась нащупать пульс. — Не двигайся! — крикнул Айзек, делая шаг вперед. — Еще одно движение, и ты труп! — Пульс есть, — Тея выпрямилась, вставая за спиной парня, нащупав под курткой пистолет. — Кто ты черт возьми такой и что сделал с моей подругой? Ответа на вопрос не последовало. Тогда Айзек сорвался с места и начал тыкать автоматом почти что в лицо парня. — Может мне просто тебя подстрелить, а? Знаешь, что это такое? Мне стоит спустить курок и твои мозги украсят местные деревья. Внутри Теи все сжалась. Она посмотрела на Кевина, который все ближе отходил ко входу в бункер. Если что–то не предпринять, то ситуация с прошлой вылазки могла повториться, а ей не хотелось быть опять соучастницей убийства.  Поэтому, выдохнув, Тея подошла к Айзеку и резко дернула автомат в сторону, не боясь, что он выстрелит. — Отойди от него! И ради бога, прекрати тыкать эту штуку в людей! — Ты совсем дура? Хочешь, чтобы он перебил всех нас? Айзек снова направил оружие на незнакомца. — Это ты идиот! Посмотри на него, — Тея резко взмахнула рукой в сторону зачинщика конфликта.  — Он бы уже всех нас перебил, если бы захотел. И не остановила бы его твоя игрушка. У Мики перевязана рана! — И что это по–твоему значит? — Что я ее спас. Три пары глаз в недоумении уставились на незнакомца. Конечно, было ожидаемо, что он умеет говорить. Несмотря на странную одежду, он не был похож на дикаря, который следовал инстинктом. — О, так ты говорящий? Тея уже второй раз за день оттолкнула Айзека от себя подальше, лишь бы не видеть его лица. Затем девушка обратила свой взгляд на спасителя свой подруги. Раздумывая, заслуживает ли он доверия. И через пару минут пришла к выводу, что пусть он и позаботился о Мики, полностью доверять парню не следует. Тея крепче сжала пистолет за поясом.  — Спасибо. — кивнула она. Парень склонил голову, как бы принимая благодарность. Потом его взгляд упал на автомат в руках Айзека, и его лицо стало серьёзным —Это принесёт смерть. Вам и другим. Тея обернулась на Айзека, сверля укоризненным взглядом. — Мы как-нибудь сами разберемся, без советов дикарей. — проворчал Айзек, но опустил ствол. — Ребят, солнце скоро начнет садиться, а мы еще не готовы возвращаться. — послышался слегка дрожащий голос Кевина. Тея подняла голову к небу, чтобы оценить сколько примерно у них времени, прежде чем Ксандр решит, что потерял еще троих людей. Судя по всему, оставалось несколько часов. Девушка покосилась на незнакомства, а затем наклонилась и подобрала его лук и заглушая голосок в голове, который говорил не делать этого, кинула оружие Айзеку. — Без обид, но мне так спокойнее. Мы вернемся в бункер, соберем вещи, которые нам нужны и выйдем назад. Буду признательна, если приглядишь за моей подругой еще некоторое время. — Тея посмотрела на парня и тот коротко кивнул. Она отзеркалила его жест. Теи развернулась, всеми силами надеясь, что интуиция ее не подводит и этот парень не причинит вреда Мики. Айзек, с недоверием оглядев незнакомца двинулся вслед за девушкой, волоча лук и автомат. — Хорошая вещь. Может, заберем себе? Тея оглянулась через плечо, пытаясь всеми силами передать через взгляд, что она думает о нем. — Ой, да ладно. Я пытался пошутить. — Во имя всего святого, лучше не открывай рот. — Тея вошла в помещение, из которого слышались звуки возни. — Конечно, если хочешь вернуться в лагерь целым. — Как ты вообще могла оставить свою драгоценную подружку с ним? Он странный! И ты не оставила ему оружия, что в принципе я поддерживаю, но что, если кто–то на него нападет? — Единственный кто на него напал — это ты, Айзек. Так что прекрати меня донимать и займись делом! — А еще он живёт здесь сто лет и, кажется, неплохо с этим справляется, — отрезал Кевин, заглядывая в соседний шкаф с медикаментами. — Смотри! Аптечки! Антибиотики в вакуумной упаковке! Это золото! О том, что многое из этого не пригодно для использования не нуждалось в озвучивание. Но тем не менее было все равно важно. Пусть потом с этим разбирается Мика. По ощущениям прошло около часа, когда они вынесли сумки, набитые битком из бункера. Парень сидел на земле, рядом с Микой. — Одежда, медикаменты, инструменты. И… — Тея осеклась, когда перечисление дошло до оружия и покосилась на незнакомца. — Странно, что бункер был на виду и его не разграбили. — Что взять с дикарей, — Айзек закинул на плечо два огромных рюкзака. — Идем уже. — Как мы донесем и вещи, и Мику? Айзек и Тея уставились на Кевина, а потом переглянулись друг с другом. Они не думали об этом. Тея обернулась на незнакомца. — Нет! Даже не думай, Фогартин! — Айзек ощетинился и тыкнул пальцем в сторону девушки. — Мы не поведем его к лагерю! — Предложи другой вариант. Тея закинула рюкзаки, подобно Айзеку и уставилась на него, ожидая идей. Но он молчал. — Так я и думала. — она кинула лук к ногам парня и тот посмотрел на нее выжидающе. — Помоги нам. Пожалуйста. Тот нахмурился и помолчал пару секунд, но потом кивнул, подобрал свои вещи, а потом легко, словно та ничего не весила, подхватил Мику на руки. Тея обменялась взглядом с Айзеком и Кевином. Кевин кивнул, но не Айзек. — Это плохая идея. — Другой нет. Она передала ему в руки последний рюкзак и тот, в многострадальное выражение лица забрал его. Они шли молча. Тея, конечно, понимала, что скорее всего вела врага в свой дом. Но бросать что–то из вещей было нельзя, а подругу тем более. Так что, в тот самый момент, девушка просто молилась, чтобы все прошло хорошо и незнакомца не пристрелил Ксандр, со своего пистолета. А этот самый парень не выдал их лагерь врагам. Кевин и Айзек шли впереди. Тея отставала на пару шагов. Вдруг ее внимание привлекло шевеление в руках парня. Тея сравнялась с ним. — Тея? —  голос Мики был слабым. Затем Мика перевела взгляд на своего спасителя, и на её лице, бледном, измученном, появилась улыбка. Вымученная, слабая, но такая тёплая и светлая, что Тея на миг забыла о смерти, о радиации, о трещине в лагере и обо всех проблемах, которые ждали их впереди. В этой улыбке было что-то первозданное, чистое — благодарность, которая не нуждалась в словах. Но когда они, нагруженные добычей, с поддерживаемой парнем Микой, заметили из выхода из леса частокол, обозначающий границы их лагеря, Тея почувствовала нечто нехорошее. Липкая тревога поселилась в груди, сжимая внутренности холодной рукой. Она всей душой отгоняла это чувство, заставляя себя верить в лучшее, но предчувствие не отпускало, заставляя сердце биться чаще и быстрее.