Глава 2: Кровь на мхе

После вчерашнего спора Тея осталась стоять у костра, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. На неё всегда смотрели косо, и даже две недели изнуряющей работы и жизни, которая не предоставляла никаких привилегий, не делали её одной из них. Даже взгляды Мики ей были не всегда понятны, хотя они знали друг друга с детства, и именно из-за неё Тея находилась в таком положении. Возможно, это была пустая паранойя и полный идиотизм, раз она уже и в лучшей подруге видела недоброжелательницу. Тея обернулась, подставляя лицо потоку ветра, и увидела, как Нова Мерфи смотрит на неё с другого конца круга. Что ей было нужно и чем конкретно она заслужила столь пристальный взгляд, девушка решила не думать. Тея показательно закатила глаза и отвернулась. Её мир, чёткий, выстроенный на убеждённости в справедливости законов и праведности отца, дал первую, страшную трещину. И сквозь неё прорывался чужой ветер правды. Холод утра не мог развеять тяжёлый осадок, оставшийся после ночного спора. Лагерь просыпался молчаливо. Тея, выполняя дежурство, вдавливая ботинки в сырую землю и чувствовала взгляды в спину. Как будто она внезапно превратилась в носителя заразной болезни — болезни правды, которую все предпочитали игнорировать. Хотя она всегда такой и была. Враждебные взгляды, настороженные, любопытные — неважно. Ей не было дела до кучки людей, которые не были ничем лучше неё, иначе не оказались бы здесь, а сидели в тёплых комнатах Нойрии и ели дневной паёк. Слова Ксандра жгли её изнутри: «Если бы всё было не так, тебя бы здесь не было». Он говорил только то, о чём думал. Но откуда ему было знать, что её отец и в самом деле умолял Канцлера оставить её дома? Правильно, он этого не знал и думал, что её отец — бессердечный человек, который послал на смерть родную дочь. Отец всегда говорил: «Наши сердца могут кровоточить, Тея, но наш разум должен быть сталью. Иначе всё рухнет». Она видела в нём мудрого, скорбящего, но непреклонного стратега. Но, как оказалось, и его броня дала трещину, когда приговорили родную дочь. Что касалось Ксандра, то она знала его давно, но недостаточно хорошо. Но историю его семьи слышал каждый. Он был сиротой. Мать казнили за нарушение закона, и он с четырнадцати лет один воспитывал сестру, которая и была причиной смерти их матери. Нова не должна была появиться на свет, но их мать скрывала девочку. Нарушение — это смерть для нарушителя. Да, это логично и жестоко, но строго необходимо. Она никогда не представляла себе лицо той отчаянной матери, но, когда это событие разлетелось как ветер по белоснежным коридорам, Тея представляла мальчика, оставшегося с семилетней сестрой на руках. И конечно, решение о казни их матери принимал Совет во главе с Канцлером. Такова цена выживания и порядка, который необходимо соблюдать, иначе воцарился бы хаос, который в скором времени привёл бы к кончине большей части их мира. Тея с силой сжала рукоять ножа, отгоняя воспоминания. Её пальцы побелели. Это была не её вина. Она не принимала решений и была простым ребёнком, но, конечно, игрушкой для битья кто-то да должен был стать. Но почему же тогда чувство вины, тяжёлое и липкое, как дёготь, разливалось у неё внутри? — Смена, — раздался сзади низкий, чуть хрипловатый голос. Она вздрогнула и обернулась. Ксандр подошёл широкими шагами, остановившись в двух метрах. Тея взглянула в его тёмные, почти чёрные глаза и не смогла прочитать там ни единой эмоции. Выражение лица было непроницаемой маской, тени под глазами выдавали бессонную ночь. Руки были в карманах робы. — Я ещё не закончила, — отрезала она, больше из упрямства, чем из реального желания стоять здесь. — Закончила. Лишняя смерть от голода нам ни к чему. Диксон с Айзеком нашли грибы. Съедобные, — он сделал ударение на последнем слове. В глазах мелькнуло что-то вроде суровой иронии. — Проверено на них самих. Пока живы. Он ждал, что Тея будет спорить. Она видела это в его позе, но ей внезапно надоело это вечное противостояние, которое началось ещё задолго до их борьбы за жизнь на поверхности. Она молча убрала нож в ножны, и пошла к центру лагеря, чувствуя, как его взгляд провожает её спину. Завтрак — густая похлёбка с грибами и кусочками мяса кроликов — прошёл в тишине и значительно отличался от того, чем она питалась обычно. Но голод — штука страшная. И если почувствовать его во всех красках, то даже черви будут казаться деликатесом. Мика попыталась заговорить о признаках приближающегося дождя, нервно заправляя волосы за уши, но разговор не клеился. И это было странно, ведь раньше они могли говорить часами напролёт о чём угодно. Наверно, сказывалась усталость и вечное напряжение. Тея медленно жевала грибы и жилистое мясо, молясь, чтобы эта парочка не ошиблась, и они все не полегли от отравления. А когда она закинула последнюю ложку в рот, её внимание привлёк разговор. Ксандр давал распоряжение небольшой группе, и Тея подошла поближе, чтобы послушать. — Нужно проверить территорию к северу, за холмом. Там по картам из контейнеров должен быть бункер. Может, что уцелело. Пойду я, Айзек, Кевин и... — И я. Ксандр обернулся на неё.         — Нет. Диксон пойдёт. — Конечно, уводи из лагеря нашего единственного инженера, двух охотников и Мику не забудь. Зачем нам здесь человек, который разбирается в медицине? Ксандр закатил глаза, а Тея продолжила говорить, выводя его из себя всё больше и больше. — Нельзя брать Кевина! Ты не знаешь, что там в лесу, а он в случае чего себя защитить не сможет, и мы потеряем человека, который умеет настраивать чертовы рации и прочую ерунду. — Безгранично рад, что ты так веришь в своего друга, — Ксандр хлопнул в ладоши. — Но решение принято. Кевин разбирается в координатах. Но так и быть, одного охотника оставлю здесь. Пойдёшь вместо него. Тея кивнула, глядя не на него, а на Кевина. Тот слушал спор, как всегда молча, не встревая, даже когда речь шла о нём. Услышав своё имя рядом с её, он оживился и быстро стал собирать свой рюкзак с инструментами: компасы, датчик радиации и воду. Через полчаса они покинули относительно безопасную часть, и лес встретил их плотной стеной звуков и запахов, а внутри разлилось чувство неведомого и волнующего. Воздух был густым, почти тёплым. Ксандр шёл первым. Его движения были бесшумными и точными — наследие лет патрулирования тёмных коридоров. За ним, стараясь ступать так же тихо, шли остальные, но то и дело у кого-то под ногами шуршала листва, ломались ветки или вырывалось шумное дыхание. Тея с интересом осматривала всё, что её окружало. Как же сильно это обилие красок и запахов отличалось от светлых стен Нойрии и стерильного воздуха! Здесь, в этом лесу, пахло опасностью вперемешку с безграничной свободой и пониманием, что перед ними — весь мир. — Здесь, — через некоторое время сказал Кевин, сверяясь с компасом. — Должен быть спуск к ручью, переходящему в нечто вроде запруды. Они пробирались через заросли папоротников выше человеческого роста. Внезапно Ксандр замер, подняв руку. Все остановились, затаив дыхание. Он медленно присел, разглядывая землю. Тея подошла ближе и пригляделась. На мягком мхе, рядом с отпечатком копыта неведомого зверя, отпечатался чёткий след человеческого ботинка. А рядом ещё и ещё. — Кажется, мы не одни, — прошептал Айзек, и в его голосе не было насмешки, только звенящее напряжение. У Теи возникло непреодолимое желание развернуться и пойти прочь, но им нужны были те вещи, что могли остаться в бункере. Ксандр, кажется, думал так же и жестом велел следовать за ним. Они двигались теперь ещё осторожнее, почти не дыша. Звук воды стал явственнее, но его всё же удалось перебить и заглушить чем-то очень опасным. Голосами. Они вышли на край небольшой прогалины. Ручей здесь действительно расширялся, образуя мелководный омут с чистой, искрящейся на редких лучах солнца водой, создавая поразительный пейзаж. Но дополнением к этой картине были вовсе не насекомые или животные. У воды были люди. Их было пятеро. Трое мужчин, женщина и подросток. Они не были похожи на тех, кто подвергся мутации, как герои из страшных сказок, которые так любила Тея. Это были обычные люди. Крепкие, загорелые, с живыми, выразительными лицами. Единственное, что их отличало от нойрийцев, — это внешний вид. Они были одеты в сшитые вместе шкуры и грубую ткань, выкрашенную в землистые цвета. Волосы заплетены в сложные косы, перевитые кожаными шнурками и перьями. На шеях — амулеты из когтей, костей и кусков старого, потемневшего металла. У одного из мужчин через плечо был перекинут лук и колчан, у другого — увесистый топор на поясе. Они что-то обсуждали, активно жестикулируя. Самый младший из них умывал лицо в реке. Их язык был гортанным, грубым, но если хорошенько прислушаться, то можно было бы уловить обрывки фраз, которые теряли всякий смысл. Тея застыла, заворожённая. Они всё же были не одни на этой гиблой планете, и теперь она знала это точно. Обычным людям, у которых вряд ли были все эти технологии, удалось выжить. Значит, и у них всё получится. Отец и остальные выйдут из-под земли и шаг за шагом начнут жить, как когда-то жили их предки. Это понимание было настолько грандиозным, что перехватывало дух и заставляло глаза слезиться. Истерично улыбаясь, Тея перевела взгляд на Ксандра, который изучал их с холодной аналогичностью. Он видел оружие, видел, как они оглядываются по сторонам, как держатся вместе. Тея догадывалась, что он видит в них не намёк на их возможное будущее, а смотрит поверхностно, изучая внешние признаки. Он видел, что это были не безумцы, которые из поколения в поколение дичали всё больше после того, как привычная цивилизация пала. Это были охотники и воины, которые могли доставить проблемы. В этот момент подросток поднял голову и посмотрел прямо в их сторону. Его глаза, ярко-синие даже на расстоянии, расширились от ужаса. Он что-то выкрикнул, тыча пальцем в чащу. Всё произошло за секунды. Люди у воды подорвались, напоминая стаю волков. Женщина схватила мальчика за руку, оттаскивая за спину. Движения остальных были резкими, оборонительными, отточенными годами. Охотник с луком натянул тетиву, но не выпустил стрелу. Он что-то кричал, и голос его звучал не столько агрессивно, сколько требовательно. Сделав шаг вперёд, он направил стрелу прямо в их сторону, и Тея сделала резкий шаг назад, уходя за спины Айзека и Ксандра. Наверное, это было ошибкой, а возможно, в тот момент виноватых не было. Абсолютно всеми двигал животный инстинкт, который перекрывал здравые мысли и туманил рассудок. Мужчина с топором увидел в этом угрозу и сделал резкий шаг вперёд, поднимая руку, в которой блеснул металл. Айзек среагировал на чистый, животный страх. Страх, рождённый в тёмных коридорах нижних секторов, где любое резкое движение могло означать нож в ребро. — Назад! — закричал он, выхватывая из-за пояса пистолет Ксандра. Откуда Айзек знал о существовании огнестрельного оружия, Тея не знала. В моменте она подумала, что, возможно, Ксандр сам ему рассказал, но, видя ошеломлённый взгляд парня, отбросила эту мысль. Человек с топором замер, увидев пистолет. Его глаза метнулись от ствола к лицу Айзека. Он что-то быстро сказал своим, опуская топор, отводя руку с ножом назад, отступая. Но для Айзека это движение было неясным. Для него этот жест мог означать всё что угодно. И тогда его палец, привыкший к триггеру во время ночных кошмаров, дёрнулся сам собой. Раздался громкий, почти оглушительный звук выстрела. Пуля разрезала пространство и воззрела границу. Границу, которая стала чертой между прошлым и ещё более опасным будущим. Человек с топором попятился назад, как тряпичная кукла от столкновения с сильным ветром. Он упал на спину у самой кромки воды, а на его груди дымилась чёрная, обугленная дыра. Мужчина не издал ни звука. Только дёрнулся в предсмертной судороге и замер. Прогалина погрузилась в шоковую тишину, не нарушаемую даже пением птиц. Тея в ужасе раскрыла рот, хватаясь за плечо Кевина, который стоял, сгорбившись под опасным звуком, и не поднимал глаз. Потом раздался крик женщины — пронзительный, полный невыразимой боли, вырывая из оцепенения всех вокруг. Подросток бросился к упавшему, но старший охотник резко оттащил его назад. Его глаза, полные ужаса и ярости, впились в чащу, где они стояли. Он что-то прокричал — заклинание, проклятие, молитву, клятву мести — схватил подростка и женщину и, отстреливаясь на ходу одной беспорядочной стрелой, скрылся в лесу с другой стороны. Айзек стоял, опустив руку с дымящимся пистолетом. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а лицо было белым, словно мел. А потом он заговорил. Сначала его слова были похожи на бормотание, но с каждой буквой они становились всё чётче. — Он... он собирался напасть... — Айзек отрешенно смотрел на мертвое тело. — Заткнись! — голос Ксандра прозвучал не  громко, а резко, от чего казался более опасным. Он шагнул к Айзеку, вырвал у него из рук пистолет и швырнул его в кусты. — Ты только что убил человека! Айзек посмотрел на Ксандра, и в его глазах, которые он так стыдливо косил всего несколько секунд назад, теперь стоял не страх или осознание происходящего. В них была трезвость, взгляд обрёл полную уверенность и злую искру. Он оттолкнул Ксандра. — Он мог убить нас, ясно? А я убил его. Либо мы, либо они! Ксандр посмотрел на него с таким презрением, что Тея, наверно, никогда бы не выдержала подобного взгляда на себе. Но Айзек стоял и гордо принимал каждый выпад. Ксандр подошёл чуть ближе, не выходя из густых зарослей, и посмотрел на убитого. Тея, сквозь страх и шок, пошла за ним, пытаясь унять дрожь в теле. Мужчина лежал навзничь. Ему было лет сорок. Лицо обветренное, с морщинами у глаз — от смеха или от того, что щурился на солнце? Теперь оно было застывшим, удивлённым. Конечно, Тея не знала его, но внутри разлилась такая невообразимая скорбь, что стало тяжело дышать. У него была жизнь, возможно, этот мальчик был его сыном или дети были где-то далеко и ждали его. А теперь он лежал на холодной земле, и тело его медленно остывало. Было ли это правильно — оплакивать незнакомца? Она не знала, но по щеке скатилась одинокая слезинка, которую она быстро стерла ладонью. — Теперь у его сородичей есть причина нас ненавидеть, — глухо сказал Ксандр и обернулся. Кевин стоял, прислонившись к дереву, с зелёным лицом. Его тошнило. — Кевин, приходи в себя. Нужно осмотреть тело. — Зачем? — выдавил тот. — Думаешь, ему можно помочь? — Тея в недоумении уставилась на парня. — Вряд ли он ещё дышит с дырой в сердце. — Я знаю! — голос Ксандра прозвучал резко. Тея поборола желание отшатнуться. — У него может быть что-то полезное. И… чтобы похоронить его. Мы не оставим человека на растерзание зверям. Это решение повисло в воздухе. В Нойрии тела не хоронили — их перерабатывали, а этот человек не был их другом или знакомым. Возможно, он бы убил их, если бы выдался шанс. Но наверняка этого знать они не могли так же, как и поступить иначе. Тея кивнула, всё больше возвращая себе самообладание. Она спустилась к ручью, её шаги были неуверенными, и подошла к телу, стараясь не смотреть в лицо. Её взгляд упал на руки мужчины. Ладони были покрыты мозолями и шрамами, пальцы — сильными и цепкими. Руки труженика, воина, человека, который боролся за жизнь всеми доступными способами. Но был ли он монстром? — Посмотри, — сказала она Ксандру, который подошёл следом. Тея указала на татуировку на его плече: изображение головы оленя. Ксандр ничего не ответил. Он наклонился, рассматривая кожаную нить на шее убитого и мятый кулон, похожий на полумесяц. Они похоронили его неподалёку, под корнями большого дерева, насыпав курган из камней. Не было ни слов, ни слёз, только тяжёлое, виноватое молчание. Обратный путь в лагерь был похож на похоронную процессию, из которой выбивался Айзек. Его движения были резкими и тяжёлыми, и один раз до Теи долетело что-то похожее на смешок. Она сжала кулаки, вдавливая ногти в кожу, чтобы сдержать себя и не высказать всего, что о нём думает. Вскоре показался частокол, и Ксандр, идущий впереди, выставил руку, призывая остановиться. — Никто, — сказал он, и его голос был низким и опасным, — никто не говорит об этом в лагере. Понятно? — Но люди должны знать об угрозе! — возразил Кевин. — Это вызовет панику. Мы расскажем, что видели других людей, но ничего не говорим про то, что уложили одного из них! — прошипел Ксандр. — Паника убивает быстрее стрел. Он посмотрел на Тею. Она встретила его взгляд и нарочито долго молчала, заставляя Ксандра нервничать и метать злые искры. Но всё же медленно кивнула. Тея не знала, насколько правильно умалчивать о подобном, но точно знала, что за люди были в лагере и что они могли устроить Айзеку за то, что тот мог обречь их на месть людей. Теперь это была общая ответственность за пролитую кровь. Впервые они были на одной стороне баррикады — стороне виноватых. — Айзек, — Ксандр обратился к парню, и тот нарочито медленно перевёл взгляд. — Если я увижу, что ты без моего прямого приказа хотя бы просто дотронулся до этого пистолета, я сам тебя пристрелю. Понял? Айзек сцепился с Ксандром взглядом, но через мгновение коротко кивнул. Войдя в лагерь, они попали в обычную суету. Тут было всё так же, как и пару часов назад: кто-то чинил навес, кто-то нёс воду. Внимание привлекла фигура, которая неслась к ним с другого конца лагеря, облегчённо улыбаясь. — Слава богу, вы живы! — Нова кинулась на шею брату, и тот, не раздумывая, тут же обнял её в ответ. — Всё в порядке? — Всё нормально, — Ксандр широко улыбнулся. — Но бункер не нашли. Зато видели людей. Думаю, они могут быть опасны. Нужно срочно достраивать стену. Он отпустил её и ушёл, отдавая распоряжения, снова превращаясь в неутомимого, жёсткого лидера, а Нова семенила за ним по пятам. Тея не желала слушать ту ложь, что он собирался рассказать людям, хоть и считала, что она необходима. Девушка пошла к своему углу — к небольшому навесу, который делила с Микой. Зайдя в него, она вдохнула незнакомый запах. Подруга сидела, разбирая собранные травы, но тут же оторвалась от своего занятия, когда девушка вошла в шатёр. — Всё нормально? На тебе лица нет. Мика была её лучшей подругой много лет. Её мать раньше относилась к советникам Канцлера, но в итоге не справилась с тяжёлым грузом решений и оставила этот пост, решив заниматься делом, которое действительно любила. Отчасти её деятельность тоже была направлена на решение судеб, но в отличие от своей роли при Канцлере, она отчаянно спасала жизни всем, кому могла, и уступала только самой смерти в этом деле. Такова была жизнь врача. Мика шла по её стопам, но зашла слишком далеко. Воровство каралось заключением, а далее — казнью. И Мика совершила его, чтобы спасти жизнь знакомому парню. У неё не было доступа к медикаментам, но она всё равно попыталась стащить их, попавшись с поличным. В итоге знакомый всё же умер, а Мику поймали. Тея была невольным свидетелем этой сцены и в приступе бешенства накинулась на охранников, когда те тащили подругу. Она не управляла собой и видела всё как в замедленной съёмке. Ведомая страхом потерять подругу, Тея выхватила пистолет из кобуры охранника, наставляя на него. Выстрелить духу не хватило, и оружие выбили у неё из рук, а затем поволокли вместе с подругой. Злилась ли Тея на Мику из-за того, что она теперь здесь? Нет. Ведь это был её выбор, пусть и необдуманный, но винить, кроме себя самой, в этой ситуации было некого. — Всё хорошо, — Тея села на землю, обхватив колени руками, уперев в них взгляд. Они были чистыми, но почему-то ей казалось, что они в крови того убитого человека. — Устала. — Она вымученно улыбнулась подруге. Та помолчала, потом положила руку ей на плечо. Она закрыла глаза, пытаясь представить, что находится дома. В комнате, выкрашенной белым, не имеющей обилия красок, но такой спокойной и безопасной. Но образ не клеился, а голос Мики развеял и его остатки. — Ты просто голодная. Пошли, Диксон поймал кабана. Тея кивнула, и они вышли на воздух, который успел стать прохладным. Закатное небо уступило место сумеркам и россыпи звёзд в небе. Они подошли к костру, взяли по куску мяса, насаженному на палки, и отошли чуть дальше от остальных. Стояли молча в комфортном молчании, глядя на лагерь, что так ярко освещал большой костёр. Тея подумала о Кевине, о котором совсем забыла, а ведь нужно было узнать, как его самочувствие. Айзека видно не было, а Ксандр сидел с сестрой возле костра, что-то активно обсуждая. Интересно, что он им всем наплёл? Но, судя по расслабленному состоянию, всем было плевать на происходящее. Значит, всё шло так, как он хотел. А Тея была в сговоре с ним и даже ничего не рассказала своей подруге. Понимание того, что она утаивает что-то важное, вызвало отвращение, но девушка старательно откинула его в сторону. В голове промелькнуло, что она тоже была частично виновата в смерти человека. Если бы она резко не отшатнулась, то мужчина бы не решил замахнуться, и Айзек не выстрелил бы. Это называлось цепной реакцией, и запустила её Тея. Винила ли она себя за эту смерть? Сказать было сложно, так как она сама этого не понимала. Не она его подстрелила. Всеми двигали инстинкты и желание не упасть замертво в том лесу. Так что она склонялась к тому, что никто из них не виноват. Просто тому мужчине повезло меньше. А потом Тее стало не по себе. Вдруг это неправильно и делает её жестокой? Но девушка знала, что в этом новом, несправедливом мире единственной её опорой было желание жить и увидеть отца вновь, и поэтому сил на то, чтобы думать о высокой морали, у неё не было. Ночь опустилась на лагерь, неся с собой не тишину, а новое, гнетущее ощущение. Каждый шорох за частоколом теперь был не просто звуком леса. Он был шагом мстителя. Первая кровь пролилась. И все они, даже не зная того, уже были в состоянии войны.