Глава три : Эмили : Утро

В книге «Убить пересмешника» есть фраза: «Адвокаты тоже когда-то были детьми». Мне кажется, это не правда. Самый лёгкий способ кого-то пожалеть или понять — это представить их маленькими. Лично я всегда так делала, но с родителями это не работало.

Я не могла вообразить, что они ошибались. Все знают, что детям свойственно ошибаться — но к ним это будто не относилось.

Моя мама не обладала ни строгими чертами лица, ни жёстким характером. И всё же в ней было нечто, что делало её... идеальной.

Иногда мне кажется, что и я когда-то была такой.До того, как встретила Камилу.

После пятого раза, когда я заглянула в зеркало, чтобы убедиться, что выбрала правильный образ — тот, который подчёркивает всё, что происходит у меня внутри, — я замерла.

Короткая чёрная юбка без единого изъяна по крою мягко расширялась книзу. Нежно-розовый свитер аккуратно облегал плечи. Ближе к шее на нём начинался узор из волнистых линий — строчки сходились к центру груди, будто осторожно собранные в одну точку. Свитер заканчивался ровно там, где начиналась юбка.

В этом наряде было что-то собранное и лёгкое одновременно. Что-то спокойное. Почти правильное.

Когда не знаешь, как одеться, стоит выбрать простое: лёгкость, аккуратность, красоту.

На девятый раз я уже смотрела не только на макияж. Мой взгляд остановился на волосах — идеально ровных, золотистых, от корней до кончиков.

«Вот оно что».

Они доходили до середины плеч. И именно тогда до меня дошла неприятная правда: этому образу больше подошли бы кудри.

Я расстроенно рассматривала стол. Мои руки скользили по белой древесине. Как вдруг...

— Ты чего такая грустная? — прозвучал голос.

По телу пробежали сотни мурашек, но всё это вылилось в писк:

— Камила!

Камила неуклюже, но привычно перелезла через окно на балкон.

— Могла бы постучать, я бы открыла!

— О, не неси бред, — сказала она с издёвкой, а я не могла скрыть улыбку. Когда Камила рядом, всё становится легче.

Она запрыгнула на стул у туалетного столика, слегка пнув меня. Мы обе смотрели в зеркало. Мне нравилось то, что я видела, а вот Камиле — не знаю.

Я вспомнила, как впервые пригласила Камилу без ведома родителей. У мамы был строгий запрет пускать детей домой, если она не знает их родителей. Хотя я не считала, что в одиннадцать лет мы ещё «дети». Благодаря Камиле я впервые не послушалась. Я этого хотела и нисколько не пожалела.

Тогда мы точно так же сидели у туалетного столика, только в комнате моих родителей — и стол совсем не был приспособлен к нашим затеям. На нём лежало много тяжёлых украшений. Помню, как мы смеялись с лифчика, который по какой-то причине мама оставила на середине кровати. Помню, как красили друг другу губы помадой оттенка «Розовая роза».

Сейчас ничего не изменилось.Разве что оттенок помады — потому что это тот ещё ночной кошмар.

Нам хватало места, чтобы поместиться в зеркале.Хотя теперь мы стояли слишком близко — крупным планом.Кроме нас, ничего больше не отражалось.Может, это и к лучшему.

Не знаю, о чём думала Камила.Для меня это было... захватывающе.

— ты тосковала не только из-за волос ?  — спросила Камила.

Я выдохнула, собираясь спокойно объяснить причину.Но вместо слов  схватила кончики своих золотистых волос и повернулась к Камиле.

Она сразу всё поняла.

Плойка уже ловко оказалась у неё в руках, и она аккуратно прокручивала пряди.

Камила прервала секунду тишины:

— Вкусно пахнет. Что за духи?

Я указала пальцем на один из флаконов слева от зеркала.Камила вздрогнула:

— Ага! Нельзя брызгать духами на волосы. Ты же не хочешь, чтобы они распустились?

В ответ я только выдохнула:

— Боже, напугала...

— Ну а серьёзно, чего ты такая грустная?

— Ничего. Уже всё лучше.

Я выпрямила осанку и улыбнулась.Но лицо Камилы не внушало надежды — она не поверила.

Хотя... мне и правда стало лучше.

— Ты из-за волос расстроилась? — спросила она.

— Нет. Я просто задумалась.

Я посмотрела Камиле в глаза.Но она не спросила, о чём именно.

Она слишком хорошо знала: я ни за что не отвечу, пока сама не захочу.

Когда она закручивала передние пряди, я заметила, что под верхним слоем её куртки была ткань. На ней было что-то похожее на пятна.

Я вспомнила вчера.Парень нашего возраста. Весь в крови и без сознания.

Наверное, ему было настолько плохо, что Камилу не отпустили на урок. Точно. Её вообще не было на уроке. И после — я не видела её в коридорах.

Я снова посмотрела на неё.Она всё ещё накручивала волосы с другой стороны. Всё такая же спокойная.

— Лисица не создала тебе проблем?

«Лисицей» мы называли нашего школьного завуча. Не знаю, сколько у неё было власти, но она точно посягала не на своё.

Свой титул она получила из-за ярко-рыжих волос, которые никогда не были уложены. И это был не красивый медный оттенок — скорее резкий, почти лисий рыжий, который, кажется, шёл только настоящим лисам.

Она обладала умением заговаривать людей и мерзким смехом. Так считала не только я — вся школа. В коридорах это было кодовое слово для высокомерного завуча.

Приятный бонус: когда она злилась, она ошибалась в самых простых словах.

— Нет. С чего вдруг?

— Ну, после той ситуации...

Я не хотела ей это напоминать. Или просто сама не хотела снова видеть эту окровавленную картину перед глазами.

— Ты не пришла на урок.

— А, да. Я просто прогуляла. Она может и Лисица, но из нас двоих умею бегать только я.

— Хаха, и ты поэтому в класс не возвращалась?

Камила отвечала медленно, что было странно. Обычно мы специально начинали говорить быстро, перебивая друг друга.

Хотя я могла это объяснить: я никогда не знаю, что происходит у неё в голове. И второе — она явно была сосредоточена.

Закрутив последние передние пряди, она начала что-то бормотать. Я видела, как её взгляд был сфокусирован только на плойке и моих волосах, спиралью наматывающихся на металлическую часть.

— Не-е... я просто...

Плойка была в левой руке Камилы, а правой она отсоединила провод из розетки.

В одну секунду мой взгляд был сосредоточен на последней докрученной пряди.

В следующую — плойка уже летела на пол.

Автоматически я схватила её за держатель — прямо над рукой Камилы, которая появилась там так же неожиданно.

Мы обе вцепились в плойку, находясь не в самом удобном положении. Я чувствовала, как мою спину тянет назад.

Камила встретилась со мной взглядом. Напуганным — как будто всё зависело от движения воздуха, от нас, от обстоятельств.

От того, удержим ли мы равновесие.

Не знаю, сколько секунд у нас была надежда на баланс и сколько раз мою спину дёрнуло назад. Последней попыткой было схватиться за стол.

Мои глаза были намертво прикованы к этому раскалённому металлу. Я резко махнула рукой в сторону стола, но пальцы поймали только пустоту.

Мы обе полетели спиной на пол.

С грохотом упали, всё ещё сжимая в руках это опасное орудие. Наши руки были вытянуты вперёд так сильно, будто застыли.

И я не смогла сдержать смех.

Камила, в поддержку, тоже начала смеяться.

— Боже...

Мы были на волоске от серьёзной травмы — и обе это понимали.Камила и я смеялись.

Но когда посмотрели друг на друга, я заметила, как кожа вокруг её глаз сморщилась. И знала — у меня так же.

Камила прервала смех, тяжело выдыхая:

— На раз, два, три.

— Давай.

— Раз.

— Два.

«Три» должна была сказать я.

Какая-то глупая, но ужасно серьёзная ответственность.

Сквозь вспотевшие ладони я думала: смогу ли отпустить? Казалось, что мышцы просто сомкнутся и не разожмутся.

— Три!

Наши пальцы одновременно разжались. Плойка с глухим звуком ударилась о пол.

Я перекатилась и оказалась на четвереньках.

И то, чего я ожидала, не заставило себя долго ждать.

Приглушённый голос раздался из-за двери:

— Эмили! У тебя там всё нормально?

Я резко повернула голову на незваного гостя . Мы бы могли быть отражениям друг друга . Обе в на четвереньках . Единственное, что нас различало, — это абсолютно противоположные черты внешности.

Камила, не поднимаясь с четверенек, пробежала чуть-чуть и грохнулась за кровать, чтобы её не было видно. Дверь распахнулась со скрипом .Первое, что бросилось в глаза — мамино каре. Под её миловидную внешность такие короткие волосы будто не подходили. Может, так она пыталась выглядеть серьёзнее — работа в суде обязывала.

— У тебя всё хорошо?

— Да.

— У тебя был... какой-то шум.

Я указала на виновника.

— Вот, видишь? Плойку уронила.

— Плойку я слышала. Ещё я слышала звук... как будто ты сама упала.

— Нееет.

Я уже представляла, как Камила закатывает глаза из-за моей неуверенной речи.

Мама ещё несколько секунд смотрела мне в глаза.

— В машину через пять минут.

Она закрыла дверь. Когда по шагам стало понятно, что она уже на середине лестницы, Камила быстро вылезла из-под кровати.

Вместо прощания она лишь кивнула.

И, несмотря на всю обстановку, у меня перехватило дыхание от смеха.