Глава 14

Говорят, что близнецы связаны друг с другом ещё до рождения. Одно дыхание на двоих, общее пространство, общее начало. Каэлан и Октавия были примером этой неразрывной связи. Их единство не требовало слов или доказательств — оно просто было, как само дыхание, как пульс, который звучит в унисон. Они родились вместе и с этого момента стали для друг друга чем-то большим, чем просто брат и сестра.

Их связь была древней и инстинктивной, заложенной ещё там, где начинается жизнь. Октавия всегда знала, когда Каэлан был не в духе, ещё до того, как он начинал раздражаться. А он чувствовал её боль даже на расстоянии. Когда она впервые упала с лошади, он не видел этого, но каким-то образом ощутил её испуг и выбежал на поле раньше всех взрослых. В детстве, когда им было страшно, они засыпали, держась за руки, и даже во сне их дыхание оставалось синхронным.

С годами их мир расширился — в него вошли другие люди, другие чувства. Но даже тогда они продолжали искать друг друга в окружающих. Не осознанно, но неизбежно. Октавия, даже не понимая этого, влюбилась в Финна, потому что он чем-то напоминал ей Каэлана. Внешне они были совершенно разными, но их внутренние качества перекликались: та же целеустремлённость, то же упрямое желание добиться своего. Финн был более чутким и мягким, потому что жизнь не жаловала его роскошью. Но в нём было что-то от Каэлана — сила, умение держать удар и двигаться вперёд, несмотря ни на что.

Каэлан же смотрел на Анну и понимал, что его тянет к ней не только из-за её внешности или дерзкого характера. В её взгляде, в гордой осанке, в уверенности, с которой она отстаивала себя, было что-то пугающе знакомое. Это была Октавия, только с более острыми гранями. И Каэлана это захватывало. Он не мог понять, почему его так интригует эта девушка, но где-то глубоко внутри уже знал ответ.

Связь близнецов — это нечто, что невозможно разорвать или заменить. Каким бы сложным ни становился их путь, какими бы разными ни были их мечты и желания, они всегда оставались друг у друга в сердце. И, даже сами того не осознавая, продолжали искать отражения этой связи в других людях.

Потому что невозможно забыть того, кто был с тобой с самого начала жизни.

Каэлан и Октавия были близнецами, но несмотря на это, их различия были не только в внешности, но и в характере. Каэлан родился альбиносом, что стало редким явлением для близнецов. Албинизм — это генетическое заболевание, при котором в организме отсутствует пигмент меланин, что придает коже, волосам и глазам белый или очень светлый цвет. Октавия же, напротив, унаследовала от родителей нормальную пигментацию, и её внешность не отличалась от большинства людей.

Несмотря на то что они были близнецами, этот генетический феномен, называемый химеризмом, стал причиной того, что их жизни развивались совершенно по-разному. Химеризм — это редкое явление, когда одно из двух зародышевых тканей, из которых развиваются близнецы, проявляет одну особенность, а другая — другую. В их случае это проявлялось не только в физиологии, но и в психологии. Октавия, как и её отец, была более активной, её кожа, не страдавшая от нехватки пигмента, позволяла ей заниматься на свежем воздухе, без опасений за здоровье. Она была склонна к ярким эмоциям и проявлениям страсти, что делало её более импульсивной и энергичной.

Каэлан, напротив, был более замкнутым и настороженным, особенно в раннем возрасте. Его белоснежная кожа и светлые глаза требовали особого ухода, и он часто сталкивался с вниманием или даже предвзятостью со стороны окружающих. Его альбинизм был источником многих комплексов, хотя с возрастом он научился быть стойким и решительным, благодаря чему стал столь же настойчивым, как и его сестра. Он осознавал, что отличия делают его уникальным, но также давали чувство оторванности от мира, в котором его сестра чувствовала себя более комфортно.

Каэлан всегда был человеком бизнеса. Единственный сын своего отца, главный наследник огромной империи, он с ранних лет понимал, что на нём лежит огромная ответственность. Отец видел в нём идеального преемника, человека, который сможет не только сохранить, но и преумножить их богатство и влияние. Каэлан оправдывал эти ожидания с пугающей точностью: в делах он был хладнокровным, рассудительным и невероятно целеустремлённым. Даже несмотря на свои молодые годы, его уважали как делового партнёра, а порой даже побаивались за его умение принимать жесткие решения.

Тем не менее Каэлан оставался молодым парнем со своими слабостями. Его увлечения были далеки от стерильного образа идеального наследника. Дорогие машины, которые он любил до одержимости, были его тайной страстью. Он участвовал в нелегальных гонках, наслаждаясь адреналином и скоростью, где никто не знал его настоящего имени. Алкоголь тоже был частью этой жизни. И, конечно, красивые девушки — яркие, смелые, порой непредсказуемые. Однако свои пороки он тщательно скрывал, особенно от отца, для которого честь семьи была превыше всего.

Октавия же шла совершенно другим путём. В отличие от своего брата, который с детства привык играть по правилам и сохранять идеальный фасад, она не заботилась о том, кто и что о ней подумает. Её не интересовали ни одобрение отца, ни мнение окружающих. Октавия редко появлялась на светских мероприятиях, не была замечена в скандалах с эскортницами или на нелегальных гонках. Она не испытывала тяги к вечеринкам с дорогим алкоголем и шумной музыкой. Но её бунтарство проявлялось иначе — она любила злить отца заголовками в прессе, которые он не мог контролировать. Иногда это были откровенные интервью, иногда провокационные фото или резкие комментарии, но суть оставалась одной: она была свободна и не собиралась жить по чужим правилам.

Если Каэлан действовал скрытно, словно маскируя свою темную сторону под идеально выглаженным костюмом, то Октавия демонстрировала свою независимость открыто, словно бросая вызов любому, кто пытался поставить её в рамки. Они были двумя сторонами одной медали — один нес видимую ответственность за семейное наследие, другой разрушал все стереотипы о том, какой должна быть дочь могущественного бизнесмена.

Домашний кабинет Мариуса Вудда всегда был воплощением строгой элегантности. Темное дерево панелей, массивный письменный стол из красного дерева и кожаные кресла с заклёпками, словно созданные для переговоров, которые определяли судьбы миллионов. На стенах висели картины современных художников и старинные фотографии первых отелей империи Вилонион — гордость и наследие семьи, которое уже несколько веков передавалось из поколения в поколение. Мариус Вудд сидел в своём кресле, словно древний монарх, оценивая каждого, кто переступал порог его кабинета. Напротив него, чуть расслабившись в кресле, сидел Каэлан. Несмотря на видимую лёгкость позы, его глаза были серьёзными — этот разговор требовал полного внимания.

— Новый проект в Дубае должен стать флагманом, — спокойно начал Мариус, постукивая кончиками пальцев по столу. — Это не просто очередной отель класса люкс. Я хочу, чтобы он стал символом трансформации Вилонион в эпоху новых технологий и устойчивого развития. На крыше будет вертолётная площадка и терраса для ужинов под звёздами. Весь комплекс должен питаться за счёт солнечной энергии. Мы создадим не просто место для отдыха, а бренд, который говорит о будущем.

Каэлан кивнул, мысленно анализируя услышанное. Он уже давно привык к таким разговорам с отцом. Мариус был не только жёстким стратегом, но и человеком, который видел на десятилетия вперёд.

— Какова моя роль? — спросил Каэлан, хотя ответ ему был ясен заранее.

— Ты — вице-президент. Это твой первый крупный проект. До конца лета ты должен подготовить полное предложение по внутренней концепции комплекса. Проработай всё — дизайн номеров, зоны развлечений, рестораны, сервис. В сентябре ты с Октавией улетаешь в Лондон учиться Эвервуде, и я хочу, чтобы к тому моменту работа была завершена.

Каэлан кивнул, принимая задачу как должное. Ответственность всегда была его частью, как тень, от которой не скрыться. Но Мариус продолжал.

— Кстати, — сказал отец, его тон стал чуть более непринуждённым, — В сентябре империи исполняется четыреста сорок лет. Я договорился с редакцией одного из ведущих таблоидов. Они проведут большую семейную фотосессию и возьмут интервью. Это возможность напомнить всем, что Вилонион по-прежнему остаётся символом роскоши и традиций.

Каэлан чуть нахмурился, не скрывая удивления.

— Фотосессия?

— Да. Всё нужно завершить до вашего отъезда.

Мариус сделал паузу и словно между делом добавил:

— Приезжает Чезаре.

Имя сорвалось с его губ легко и непринуждённо, но внутри Каэлан напрягся. Он всегда умел скрывать свои эмоции, но это известие резануло, словно ножом.

— Чезаре? — спросил он с подчеркнутым спокойствием. — Зачем?

— Это семейное событие. Каждый член семьи должен быть там.

Каэлан выдавил из себя улыбку, которая вышла скорее язвительной.

— Я думал, что присутствие Джорджины и девочек уже достаточно нарушает традиции. Они ведь фактически не имеют отношения к Вилонион. Это наследие передавалось через мать.

Мариус резко выпрямился, его взгляд стал холодным и жёстким.

— Не бери пример с Октавии, — строго сказал он. — Вбей себе в голову: пока я жив, империя Вилонион принадлежит Вуддам. А это значит, что моя семья имеет на неё полное право.

Каэлан сделал вид, что принял его слова спокойно, но внутри всё кипело.

— Это вызовет вопросы у общественности, — сухо заметил он. — Тётя Алайна тоже Вилонион. Думаешь, она промолчит?

Мариус усмехнулся, словно наслаждаясь этой мыслью.

— Ты, сын мой, тоже Вудд. Род твоей матери был славен, и я любил Тайлу. Но время идёт, новое сменяет старое. Так и Вудды сместят Вилонионов.

Каэлан ничего не ответил. Он чувствовал, как его захлёстывает волна негодования, но научился скрывать это за маской хладнокровия. Вместо споров он мысленно принял вызов.

***

Каэлан с усилием натягивал галстук, стоя перед зеркалом в своей спальне. Тонкая шелковая ткань скользила сквозь пальцы, узел не получался ровным, а настроение было хуже некуда. Разговор с отцом оставил привкус горечи. Приглашение Чезаре на семейное торжество продолжало раздражать его, словно заноза под кожей. Каэлан знал: отец всё равно сделает по-своему, но сама мысль о том, что Чезаре будет рядом, словно полноправный член семьи, приводила в бешенство.

Пытаясь справиться с галстуком, Каэлан вышел из комнаты и направился по коридору. Проходя мимо комнаты Октавии, он остановился. Дверь была приоткрыта, и изнутри лился мягкий свет. Октавия стояла перед зеркалом, цепляя золотые серьги с небольшими рубинами, которые идеально дополняли её бордовое платье в пол с небольшим шлейфом. Ткань переливалась в свете ламп, подчёркивая её идеальную осанку. Волосы были собраны в строгий зализанный хвост, а макияж — яркий, дерзкий: стрелки, красная помада. В руке она держала клатч, усыпанный драгоценными камнями.

Каэлан остановился на пороге, не произнося ни слова. Она улыбалась своему отражению после разговора по телефону. В этом моменте было что-то настолько беззаботное и лёгкое, что ему даже не хотелось её тревожить. Но Октавия заметила его отражение в зеркале. Её улыбка мгновенно исчезла, словно смытая волной стыда. Они оба знали, что тема Чезаре висела между ними, как неизбежное напоминание о прошлом.

— Наша машина уже стоит, отец уехал раньше, — сухо сказал Каэлан, наконец прерывая молчание.

Октавия слегка кивнула и с лёгким вздохом ответила:

— Я уже готова.

Она подошла к брату, бросив последний взгляд на себя в зеркало. Вблизи он заметил напряжённость в её глазах, несмотря на тщательно выстроенный образ уверенной и независимой женщины.

— Кстати, — неохотно произнёс Каэлан, — Чезаре приедет на семейную фотосессию.

Он нарочно не стал уточнять, какого рода фотосессия планируется. Октавия была известна своими бурными реакциями, и ещё один семейный скандал сейчас был точно не к месту.

Она замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Стараясь сохранить спокойствие, подошла ближе и взяла его галстук в руки.

— Дай сюда, — сказала она мягко.

Её пальцы уверенно затянули узел, а губы изогнулись в натянутой улыбке.

— Ни тебе, ни мне не удастся избегать Чезаре, — тихо сказала она, глядя брату прямо в глаза. — Как бы то ни было, он наш брат.

Каэлан хотел возразить, но вместо этого только кивнул. Её слова задели его за живое, но он знал, что спорить сейчас бессмысленно.

Они спустились по мраморной лестнице вниз, где у главного входа уже стояла чёрная Aston Martin Lagonda с тёмными стёклами и хромированными деталями. Водитель открыл дверь, и Каэлан жестом пригласил сестру сесть первой.

— Всё это какая-то чёртова комедия, — пробормотал он, усаживаясь рядом с ней и захлопывая дверь.

Октавия молчала, смотря в окно на уходящие вдаль огни родового поместья. Машина мягко тронулась с места, погружая их в тишину роскошного салона. Водитель молчал, профессионально ведя автомобиль по гладкой дороге.

Каэлан думал о предстоящем вечере. Александр Хейлстоун. Его благотворительные вечера собирали весь цвет делового мира, и Каэлан знал, что там будет множество людей, которых стоит увидеть и которых лучше избегать. Но сейчас это всё казалось ему неважным.

Октавия сидела рядом, грациозная и спокойная, хотя он чувствовал её внутреннее напряжение. Они были похожи на игроков, готовых выйти на сцену и исполнить свои роли в спектакле под названием «Семья Вудд».

Мероприятие проходило в эксклюзивном частном клубе на берегу озера, где зеркальная гладь воды отражала свет декоративных фонарей и хрустальных люстр, подвешенных на высоких металлических конструкциях. Открытая терраса с панорамным видом на город была обрамлена зелёными живыми стенами из экзотических растений, которые создавали атмосферу уединённого оазиса посреди урбанистической роскоши.

Белоснежные шатры с прозрачными стенками скрывали фуршетные столы, уставленные дорогими блюдами: устрицы на льду, миниатюрные тарталетки с икрой и изысканные десерты от лучших шеф-поваров Европы. Бармены виртуозно жонглировали бокалами с шампанским и коктейлями, а мягкие звуки живого джаза переливались над вечерним шумом. Папарацци были стратегически размещены у входа, создавая коридор из вспышек камер и выкриков.

Когда Каэлан и Октавия подошли к дорожке, ведущей внутрь, фотографы тут же активизировались.

— Мистер Вудд! Мисс Вудд! Посмотрите сюда! — кричали репортёры, перекрывая друг друга.

— Вы великолепны! Совместное фото, пожалуйста!

Брат и сестра остановились на мгновение, принимая профессиональные позы. Каэлан держался уверенно, сдержанная полуулыбка играла на его лице. Октавия же выглядела как воплощение светской дивы — строгая красота и холодная грация.

Они сделали несколько снимков и, не теряя времени, прошли внутрь. Вечер был в самом разгаре: знакомые лица, звуки бокалов и оживлённые разговоры наполняли пространство. Октавия и Каэлан без лишних слов разошлись по разным сторонам зала, каждый следуя к своей компании.

Октавия сразу заметила Исадору, которая стояла в центре небольшого круга гостей. Исадора выглядела потрясающе в изумрудном платье, подчёркивающем её идеальную фигуру. Когда подруги встретились взглядами, Исадора широко улыбнулась и шагнула навстречу Октавии.

— Октавия! — воскликнула она, обнимая её.

— Ты просто сногсшибательна, Изи, — искренне отметила Октавия.

— Спасибо! Это из новой коллекции, — с лёгкой гордостью добавила Исадора.

Рядом с ней стояла Лили Джевон — миловидная рыжая девушка с мягкими чертами лица и наивной улыбкой. Октавия сразу помрачнела, увидев её. Несмотря на то что сама Лили казалась вполне дружелюбной, её семья вызывала у Октавии исключительно раздражение. Отец Лили, Джон Джевон, скрывался за респектабельной маской продюсера, но на деле был мафиози, чьи тёмные дела доходили до торговли запрещёнными веществами. И это было лишь тем о чем знала сама Октавия.

— Лили, — холодно поздоровалась Октавия.

— Октавия, — с мягкой улыбкой ответила Лили.

Исадора попыталась разрядить напряжённость:

— Надеюсь, мы сегодня насладимся вечером. Всё просто великолепно! Видно, что Хейлстоуны постарались.

— Несомненно, — согласилась Октавия.

— Ким, кстати, не смогла приехать, — добавила Лили с лёгкой ноткой сожаления. — У неё дела в Сицилии.

— Как жаль, — сказала Октавия с лёгким сарказмом. — А как твой отец? — спросила она для приличия, хотя внутри всё сжималось от отвращения.

— Ох, он тут, но погружён в работу, как всегда, — с лёгким смешком ответила Лили, а затем будто бы спохватилась. — Ах да, он сейчас как раз выкупает у вашего деда Стивена Финна.

Улыбка Октавии исчезла. Её пальцы инстинктивно сжались в кулаки. Она знала об этой сделке, но всякий раз, когда это поднималось в разговоре, её раздражение закипало с новой силой.

— Финн — близкий друг вашей семьи, верно? — продолжила Лили с дружелюбным тоном. — Я слышала, ты тоже человек музыки. Кстати, если ты планируешь серьезно заняться карьерой, мой отец мог бы взять и тебя под своё крыло.

Октавия была вне себя от подобных слов. Весь свет знал о давней неприязни между Мариусом и Джоном Джевоном, и предложение Лили звучало как вызов, обёрнутый в вежливую упаковку. Её губы уже приоткрылись для резкого ответа, но её прервал мужчина с лёгкой улыбкой и уверенной осанкой, который подошёл к их группе.

— Шон! — радостно вскрикнула Лили, обнимая его.

Шон Риджвуд, крестник Джона Джевона, подошёл в сопровождении группы парней. Рядом с ним были Каэлан, Луи и Тристон. Все они вежливо поприветствовали девушек, обмениваясь светскими репликами с непринуждёнными улыбками, словно никогда прежде не бросались пьяными в бассейны и не накуривались косяками, делая вид, что юношеские выходки остались далеко позади.

Каэлан между делом задержал взгляд на Исадоре. Их взгляды пересеклись на мгновение, но напряжённость повисла в воздухе, ощутимая только для них двоих. Исадора заметила это, но не подала виду.

— Рад тебя видеть, Изи, — спокойно сказал Каэлан, отводя взгляд.

— Взаимно, Каэлан, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Октавия молчала, но её мысли были далеко от светского разговора. Она знала, что этот вечер ещё преподнесёт немало сюрпризов.

Внимание публики было приковано к семье Хейлстоунов, которые стояли во главе презентации. Александр Хейлстоун, основатель и генеральный директор Future Realm Gaming, олицетворял собой образ успешного и влиятельного человека. Его строгий, но харизматичный взгляд обводил зал, словно оценивая каждого присутствующего. Рядом с ним стояла его элегантная жена Елена, воплощение сдержанной роскоши и грации. Том и Генри Хейлстоун, старшие братья Джордана, уверенно занимали место у презентационного стола. Их образы идеально соответствовали статусу наследников технологической империи — идеально сидящие костюмы, уверенные улыбки и холодная деловая осмотрительность в глазах.

А вот Джордан, третий сын семьи, выглядел чужаком среди своих. Его натянутая улыбка и опущенные плечи выдавали внутреннее напряжение. Пока его братья с энтузиазмом представляли новую разработку компании — линейку умных роботов, предназначенных как для индустриального использования, так и для домашнего обслуживания, Джордан стоял чуть в стороне, явно не находя себе места.

— Дамы и господа, — уверенным голосом начал Том, активируя голографическую проекцию на экране, где возник образ робота. — Сегодня мы представляем вам не просто машины, а помощников нового поколения. Эти роботы оснащены адаптивным искусственным интеллектом, способным обучаться и предугадывать потребности владельца. Они могут выполнять сложные производственные задачи, поддерживать умный дом и даже стать компаньонами для детей или пожилых людей.

Голос Генри подхватил брата:— Наши роботы интегрированы с экосистемой Future Realm и способны подключаться к виртуальной реальности, превращая рутину в интерактивное взаимодействие. Это революция в сфере технологий и обслуживания.

В зале раздались аплодисменты, однако не все присутствующие выглядели одинаково впечатлёнными. Октавия обменялась скептическим взглядом с Исадорой, едва сдерживая насмешку. Каэлан же смотрел на презентацию с типичным для него хладнокровием, отмечая про себя, как ловко Хейлстоуны используют современные тренды для укрепления своего влияния на рынке.

Джордан же казался всё более отстранённым. Он не разделял энтузиазма своих братьев и явно чувствовал себя лишним на этом празднике технологий и бизнеса. Когда презентация завершилась, Александр Хейлстоун взял микрофон и объявил начало аукциона, вырученные средства от которого должны были пойти на поддержку образовательных программ для детей из неблагополучных семей.

— Первым лотом вечера станет прототип одного из наших умных роботов, — объявил он с гордостью. — Уникальная разработка, которая пока существует лишь в единственном экземпляре.

Зал замер в ожидании. Ставки начали расти стремительно, и уже через несколько минут сумма перевалила за несколько сотен тысяч долларов. Отец Каэлана и Октавии, а также многие другие влиятельные гости активно участвовали в торгах. Мариус Вудд сохранял невозмутимое выражение лица, но его взгляд был цепким, явно оценивающим происходящее.

— Отец действительно купит это? — тихо спросила Октавия у брата.

— Вряд ли, — ответил парень, не отрывая глаз от сцены. — Он сюда пришёл не ради роботов.

— А ты? — её взгляд стал внимательным.

— Нет, — Каэлан едва заметно усмехнулся. — Оставим это развлечение старикам.

На сцене тем временем ставки продолжали расти. Генри Хейлстоун с лёгкой улыбкой объявил последнюю сумму, и зал взорвался аплодисментами.

Аукцион завершился под громкие аплодисменты, когда последние лоты были проданы за внушительные суммы. Несколько прототипов умных роботов нашли своих покупателей среди влиятельных бизнесменов и коллекционеров, а также было выставлено несколько эксклюзивных технологий для систем безопасности и управления умными домами. Будущее, казалось, уже стучалось в двери.

Однако вечер был далёк от завершения. Гости продолжали общаться в роскошно оформленном зале, где теперь звучала более живая музыка. Официанты сновали между группами гостей, предлагая лёгкие закуски и обновляя бокалы. Под потолком мерцали хрустальные люстры, а в центре зала искрилась высокая композиция из свежих цветов.

Каэлан стоял чуть в стороне, наблюдая за собравшимися. Его острый взгляд цеплял мельчайшие детали: роскошные наряды гостей, дружеские и деловые беседы, подкупающие улыбки и скрытые манипуляции. Среди всех этих людей его отец выделялся своей невозмутимостью и уверенной манерой держаться. Мариус стоял в окружении своих старых друзей — бизнесменов и политиков, которых Каэлан видел рядом с ним с самого детства. Он прекрасно знал: если не проявить себя сейчас, отец примет это как слабость.

Не теряя времени, Каэлан направился прямо к центру внимания — к семье Хейлстоунов. Александр, Генри и Том о чём-то оживлённо разговаривали, но, увидев приближающегося Каэлана, приветственно кивнули.

— Каэлан Вудд, — с лёгкой улыбкой произнёс Александр, протягивая руку. — Поздравляем с новой, многозначительной должностью вице-президента.

— Спасибо, мистер Хейлстоун. Поздравляю вас с успешным аукционом и новой разработкой, — ответил Каэлан с лёгкой, но уверенной интонацией. — Будущее, безусловно, за вашими технологиями.

Генри и Том обменялись довольными взглядами, явно довольные похвалой.

— Роботы — это только начало, — добавил Генри. — Мы планируем выйти за пределы индустрии видеоигр и умного дома.

— В таком случае вам, возможно, будет интересно наше новое направление, — начал Каэлан, умело переводя разговор в деловое русло. — Мы собираемся строить новый отель в Дубае. Вдохновляемся традициями сети Вилонион, но с акцентом на новые технологии и устойчивое развитие. Это будет не просто место для отдыха, а образец симбиоза гостеприимства и инноваций.

Глаза Генри сверкнули профессиональным интересом.

— Звучит амбициозно, — сказал Том. — И как вы планируете интегрировать технологии?

— Вот почему я здесь, — спокойно продолжил Каэлан. — Мы рассматриваем возможность сотрудничества с Future Realm и потенциальный выкуп ваших роботов для реализации концепции отеля будущего. Конечно, потребуется доработка, но ваши разработки уже сейчас выглядят перспективно.

Александр слегка наклонил голову, оценивающе глядя на молодого бизнесмена.

— Смелый шаг для парня твоего возраста, — заметил он.

— Смелость — обязательное качество, если ты Вудд, — сдержанно улыбнулся Каэлан.

Генри и Том обменялись многозначительными взглядами.

— Нам нужно будет обсудить детали, — заметил Том. — Но идея нам определённо интересна.

— Отлично, — коротко кивнул Каэлан. — Я свяжусь с вами для обсуждения технических и коммерческих нюансов.

После этого Александр пожал ему руку, словно подтверждая начало потенциального сотрудничества. Каэлан почувствовал лёгкую волну удовлетворения: этот вечер мог стать отправной точкой для нового важного проекта — и его собственной самостоятельной роли в империи Вилонион.

Тем временем Джордан Хейлстоун, чей выход на сцену оказался откровенным провалом, сидел в одиночестве в одном из укромных уголков вечернего павильона. Он устроился на мягком кожаном диване под раскидистой пальмой, которая частично скрывала его от чужих взглядов. Бокал виски в его руке был наполовину пуст, а в глазах сквозила смесь обиды и усталости. Старшие братья снова стали героями вечера, блистая своими речами и получая восторженные отзывы, а он остался позади, как будто был случайным гостем на празднике собственной семьи.

Октавия, уловив его подавленное состояние, без колебаний направилась к нему. Она прекрасно понимала, что именно сейчас ему нужна поддержка, даже если он выглядел так, словно хотел остаться один. Подойдя ближе, она тихо присела рядом, стараясь не нарушать его личное пространство.

— Ты справился хорошо, — мягко сказала она, разрывая неловкое молчание.

Джордан усмехнулся, качнув головой.

— Ты это серьёзно? — пробормотал он с горечью. — Это было жалко.

— Никто так не думает, — возразила Октавия уверенно.

— Все так думают, — резко перебил он. — Я видел эти взгляды. Особенно одного человека.

Она вопросительно подняла бровь.

— Джевон, — выплюнул Джордан с презрением. — Этот ублюдок смотрел на меня, как на полное ничтожество.

— Джон Джевон? — переспросила Октавия, чувствуя, как внутри неё загорается интерес. — Почему ты так о нём говоришь?

Джордан горько рассмеялся и сделал большой глоток виски.

— Потому что он такой же паршивец, как и его шлюхи.

Октавия нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Его кто?

Джордан скривился, будто ему было противно это произносить вслух.

— Ты не знала? — с хриплым смешком спросил он. — Джон Джевон — сутенёр. Неофициально, конечно. Официально он продюсер и бизнесмен. А за кулисами у него целая сеть элитного эскорта.

Октавия замерла, поражённая услышанным.

— Уверен? — спросила она осторожно, стараясь не выдать своего потрясения.

Джордан посмотрел ей прямо в глаза и усмехнулся.

— Ну да, уверен, — бросил он с горькой усмешкой. — Я ведь сам был его клиентом.

Октавия замерла, чувствуя, как её дыхание сбилось.

— Что? — прошептала она, надеясь, что ослышалась.

— Да, как и Каэлан. И все остальные парни, — спокойно добавил Джордан, будто это было чем-то обыденным. — Каэлан не рассказывал тебе?

Октавия почувствовала, как холод прошёл по её спине. Слова Джордана повисли в воздухе, оставляя её в тягостном молчании. Слишком много тайн и грязи всплывало за один вечер, и она не была уверена, готова ли вынести ещё больше.

— Между нами, — пьяно вымолвил Джордан, наклоняясь ближе к Октавии, — половине из них нет и восемнадцати. Даже не знаю, как это называется, — он криво усмехнулся, хотя в его глазах не было ничего веселого. — Честно? После сегодняшнего я бы с удовольствием отправил его за решетку.

Он на мгновение замолчал и сделал ещё один глоток виски.

— Но знаешь, почему я этого не сделаю? — продолжил он горько. — Потому что мне хочется остаться в живых.

Внутри Октавии всё затрещало по швам. Этот безумец под именем Джон Джевон торговал детьми, и теперь хотел выкупить Финна — её Финна, который и так слишком многое пережил на этой почве. Но что ещё сильнее скользнуло лезвием по её сознанию — Каэлан, её брат, пользовался его услугами.

Её руки невольно дрожали, по спине пробежал ледяной холод, а сознание отказывалось переваривать всё услышанное. Ей хотелось списать это на пьяные бредни Джордана, но она знала его с семи лет, видела во многих состояниях и никогда, ни в трезвом, ни в пьяном, не ловила на лжи.

Вечер окончательно подошёл к концу спустя ещё час. Люди постепенно расходились, официанты аккуратно собирали пустые бокалы и убирали оставшиеся на столах закуски. Мариус всё ещё стоял в компании своих друзей, увлечённый беседой, дорогим виски и ностальгией. Каэлан, утомлённый и мысленно вымотанный после вечера, подошёл к нему.

— Мы с Октавией поедем домой, — спокойно, но твёрдо заявил он.

Мариус на секунду отвлёкся от разговора и смерил сына взглядом.

— Отлично. А я задержусь с ребятами, — махнул он рукой, даже не пытаясь скрыть хорошее настроение.

Каэлан кивнул, развернулся и пошёл к выходу, где его уже ждала Октавия. Она была заметно напряжена, но скрывала это под маской безразличия. Вместе они молча сели в машину. Мягкий шум двигателя и глухой стук шин по дороге были единственными звуками, нарушающими полную тишину между ними. Ни одного слова, ни даже взгляда.

Каэлан чувствовал, что что-то гнетёт сестру, но не задавал вопросов. Ему самому хватало мыслей — о предстоящих переговорах с Хейлстоунами, о разговоре с отцом и, конечно, об их будущей поездке в Лондон.

Октавия же сидела рядом, словно кипящая изнутри. Джордан и его откровения не выходили у неё из головы. Её внутренний мир трещал по швам.

Когда они наконец подъехали к особняку, дворецкий и охрана вышли навстречу, но Каэлан лишь махнул рукой, давая понять, что они справятся сами. Брат и сестра пересекли широкие мраморные ступени, вошли в дом и оказались в холле. Как только дверь за ними закрылась, скрыв их от посторонних глаз, Октавия молча повернулась к Каэлану и, не сдержав себя, со всего размаха дала ему пощёчину.

— Ты что творишь?! — яростно вскинулся Каэлан, его голос эхом отразился от стен холла. Он рефлекторно сделал шаг вперёд, сверкая глазами, полными непонимания и гнева.

— Как ты мог?! — выкрикнула Октавия, её голос дрожал от смеси ярости и боли.

— Октавия, ты с ума сошла? — Каэлан сжал кулаки, борясь с желанием потребовать объяснений прямо здесь и сейчас.

— Ты... Как ты, черт возьми мог покупать девочек, девочек, Каэлан, — повторилась девушка, — У Джона, мать его, Джевона? — выкрикнула она, едва сдерживая подступающие слёзы.

Каэлан резко одернул сестру, не скрывая напряжения, которое тут же отразилось в каждом мускуле его тела. Скулы напряглись, глаза сузились, словно он готовился к атаке.

— Какого черта ты орешь, Октавия?! — приглушенно, но угрожающе прошипел он, опасливо оглядываясь по сторонам. — Кто тебе сказал эту чушь?

— Не святствуй, Кэл! — выпалила она, вырывая свое запястье из его хватки. — Это ведь правда, да?

Лицо Каэлана дернулось, словно от удара. Он на миг прикусил губу, пытаясь подавить эмоции. Несколько секунд он молчал, прежде чем заставить себя ответить.

— Мне самому было семнадцать, — его голос прозвучал глухо и тяжело.

— Какая, к черту, разница?! — почти сорвалась она, глаза полыхали гневом сквозь слезы. — Семнадцать лет — вполне достаточный возраст, чтобы понимать, что нельзя трахать детей! Или ты думаешь, они сами туда пришли по собственному желанию?! Раздвинули ноги по доброй воле?! — Октавия в ярости толкнула его в грудь.

Каэлан пошатнулся, но даже не попытался ответить. Между ними воцарилась тяжелая, мучительная тишина, как будто время остановилось. Их взгляды встретились — её полные боли и разочарования, его — полные защитного гнева и внутренней борьбы.

— Я не узнаю тебя, брат, — голос Октавии дрогнул, но она продолжала говорить, прикусывая губу, чтобы удержаться от громких рыданий. — Кто ты, Каэлан? Кем ты был... и кем ты после этого стал?

Последние слова резанули его, оставив на месте лишь пустоту. Октавия всхлипнула, смахнула с лица злые слезы и решительно направилась к лифту. Металлические двери бесшумно закрылись за ней, оставляя Каэлана в полной тишине и одиночестве.