5 Глава. Чужая воля

19 сентября | 10:03 утра

Энтони лежал на диване в гостиной Руби уже третий час. Не двигался. Не дышал так, как дышат живые. Просто существовал в странном пограничном состоянии — между тем, кем был, и тем, кем становился.

Мы сидели рядом. Руби держала его за руку, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит. Сэм ходил по комнате, нервно поправляя манжеты рубашки. Я смотрела на Энтони и пыталась понять: что именно происходит с его телом?

— Как долго это может продолжаться? — тихо спросила Руби.

— Не знаю, — честно ответила я. — В семейных архивах пишут про «фазу перестройки», но никто не описывает, как это выглядит со стороны. Мы же рождаемся такими, нас не обращают.

— Значит, ты не знаешь, что делать? — в голосе Сэма прозвучала не злость. Страх.

— Я знаю, что нельзя паниковать, — я встала, подошла к окну. — И нельзя оставлять его одного, когда он очнётся. Первый час после пробуждения — самый опасный. Инстинкты будут кричать громче разума.

— А если он не проснётся? — Руби сжала пальцы Энтони.

— Проснётся, — я обернулась. — Его тело уже решило. Осталось, чтобы разум догнал.

В квартире повисла тишина. Тяжёлая. Густая. Как воздух перед грозой.

***

Энтони открыл глаза внезапно. Без предупреждения. Просто в один миг его взгляд стал осознанным.

Он сел. Резко. Будто его дернули за невидимую нить.

— Где я? — голос прозвучал хрипло. Чужим тембром.

— Дома, — Руби сделала шаг вперёд. — У меня. Энтони, ты...

— Что со мной? — он посмотрел на свои руки. Перевернул ладони. — Почему всё такое... чёткое? Я вижу каждую пылинку в воздухе. Слышу, как бьётся ваше сердце. Нет, не ваше. Твоё, — он указал на Руби. — Оно звучит иначе. Глуше. Медленнее.

Мы переглянулись.

— Это нормально, — сказала я. — Твои чувства обострились. Это часть... изменений.

— Каких изменений? — он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Только пустота. И вопрос. — Последнее, что я помню — это бал. Музыка. Ты, Луан, танцуешь с каким-то парнем. Потом... темнота. И голос.

— Какой голос? — Сэм насторожился.

— Не знаю. Не человеческий. Будто кто-то шептал на другом языке. Слова звучали как заклинание. — Энтони помолчал. — А потом боль. Вся внутри. Будто кто-то переписывает меня заново.

Руби побледнела.

— Энтони... я должна тебе кое-что сказать.

— Не надо, — он поднял руку. — Я уже понял. По вашему запаху. По тому, как вы смотрите. По тому, что я больше не чувствую собственного дыхания.

Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на солнечный свет.

— Это больно? — спросил он.

— Что именно? — я не поняла.

— Свет. Он не убивает, но режет глаза. Будто стекло. — Энтони отвернулся. — И ещё... я хочу пить. Не воды. Чего-то другого. Тёплого. Живого.

— Жажда, — тихо сказала я. — Это пройдёт. Вернее, ты научишься с этим жить.

— А где кровь? — он вдруг повернулся к Руби. — У тебя же должны быть запасы. Ты же вампир, ты должна...

— Запасы закончились, — Руби опустила глаза. — Мне не привезли новый заказ.

Энтони замер. Его зрачки расширились. На долю секунды. Потом сузились обратно.

— Кто-то специально, — произнёс он. Не как вопрос. Как констатацию.

— Мы думаем, что да, — кивнула я. — Кто-то подставил Руби. Оставил её без запасов, зная, что она не сможет контролировать голод рядом с тобой.

— Значит, это не случайность, — Энтони сжал кулаки. — Меня не просто укусили. Меня превратили. Намеренно.

В комнате повисла тишина.

— Нам нужно показать тебе, что ты теперь можешь, — сказала я. — Чтобы ты понимал: это не проклятие. Это... инструмент.

— Как? — он нахмурился.

Я подошла к журнальному столику. Взяла колоду карт, которую Руби оставила на столе. Перетасовала. Бросила на пол.

— Собери их, — сказала я. — Не руками. Инстинктом.

— Что?

— Ты теперь чувствуешь всё острее. Не только свет и звук. Движение воздуха. Вибрации. Напряжение в предметах. Карты лежат на полу. Но они не приклеены. Между ними и полом — воздух. Ты можешь его почувствовать. Можешь использовать.

Энтони посмотрел на меня как на сумасшедшую. Но потом закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдох.

Его пальцы дрогнули.

Карты на полу шевельнулись. Не все. Только несколько. Приподнялись над поверхностью. Зависли в воздухе на пару сантиметров. Затем упали обратно.

— Ого, — прошептала Руби.

— Это... — Энтони открыл глаза. — Я не делал это сознательно.

— Неважно, — я улыбнулась. — Ты почувствовал. Значит, сможешь контролировать.

Сэм подошёл к окну. Указал на улицу.

— Видишь тот фонарь? — спросил он. — Он горит. Но ты теперь можешь чувствовать электричество. Не видеть. Чувствовать. Как вибрацию в воздухе. Попробуй.

Энтони посмотрел на фонарь. Наморщил лоб.

— Я... слышу гул, — сказал он медленно. — Будто где-то далеко жужжит пчела. Только это не пчела. Это ток.

— Правильно, — кивнул Сэм. — Теперь попробуй заглушить этот звук. Не в реальности. В своей голове. Отгородиться от него.

Энтони закрыл глаза. Сосредоточился. Через несколько секунд он выдохнул.

— Тише, — сказал он. — Я могу... приглушить. Будто убавить громкость.

— Вот это и есть контроль, — сказала я. — Не летать и не проходить сквозь стены. А чувствовать мир иначе. И решать, что слушать, а что игнорировать.

Энтони кивнул медленно. Потом вдруг замер. Его тело напряглось. Глаза расширились.

— Что-то не так, — прошептала Руби.

Энтони открыл рот. Но голос, который из него вышел, не был его голосом. Он звучал глубже. Древнее. Будто кто-то другой говорил через него.

— *«Cave ab eo qui iuxta est. Sanguis mentitur. Ordo videt. Tu es clavis quae non aperit, sed claudit.»*

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Холодные.

— Что это было? — Сэм сделал шаг назад.

Энтони моргнул. Потряс головой.

— Я... я не говорил это, — прошептал он. — Кто-то другой. Внутри меня.

— Что это значит? — Руби посмотрела на меня.

Я медленно перевела, чувствуя, как по спине ползёт холод. Латинский я учила в старой школе, но эти слова звучали не как учебник. Как формула.

— «Берегись того, кто рядом. Кровь лжёт. Они видят. Ты — ключ, который не открывает, а закрывает».

В комнате повисла мёртвая тишина.

— Они? — повторил Сэм тихо. — Ты уверена, что это не просто слова?

— Уверена, — я сглотнула. — Это не бытовая латынь. Это ритуальная. Кто-то вложил эти слова в его сознание в момент обращения. Как якорь. Или послание.

— Зачем? — Руби обняла себя за плечи.

— Чтобы передать его мне, — я посмотрела на Энтони. — Или чтобы оставить метку на нём.

— Какую метку?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но кто-то не просто обратил Энтони. Кто-то использовал его как инструмент. Как передатчик.

Энтони вдруг схватился за голову.

— Голова раскалывается, — простонал он. — Будто кто-то сверлит изнутри.

— Это пройдёт, — я подошла, положила руку ему на плечо. — Тело перестраивается. Мозг пытается обработать то, что в него вложили.

— Вложили? — он поднял на меня глаза. — Ты думаешь, это было специально?

— Я уверена, — сказала я. — Случайности в нашем мире живут недолго. Кто-то хотел, чтобы ты сказал эти слова. Чтобы я их услышала.

— Почему именно ты? — спросил Сэм.

— Потому что моя кровь старая, — тихо ответила я. — И кто-то не хочет, чтобы я шла по протоптанной дорожке. Или хочет, чтобы я пошла... но с определённым знанием.

— Каким знанием?

Я посмотрела на Энтони. На его испуганные глаза.

— Что за нами наблюдают, — произнесла я. — И что я — не та, кого ждут. А та, кого боятся.

В комнате снова повисла тишина.

— Что теперь делать? — спросила Руби.

— Ждать, — ответила я. — Кто-то сделал ход. Теперь наша очередь. Но сначала нам нужно разобраться с Энтони. Ему нужна кровь.

— Но запасы... — начала Руби.

— Я знаю, — я достала телефон. — Придётся звонить маме. И задавать вопросы, на которые она, возможно, не захочет отвечать.

***

Пока я говорила с мамой, Сэм и Руби остались с Энтони. Когда я вернулась, они сидели на кухне.

— Ну что? — спросил Сэм.

— Мама сказала, что разберётся с поставками, — я опустилась на стул. — Но когда я спросила про «них», который видит, она замолчала. А потом сказала: «Не все двери нужно открывать, Луан. Некоторые закрывают, чтобы спасти тех, кто внутри».

— Это почти то же самое, что сказал Энтони, — тихо произнесла Руби.

— Да, — я кивнула. — Значит, это не просто слова. Это предупреждение. Или угроза.

— От кого?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но я узнаю.

Я достала телефон. Открыла переписку с неизвестным номером. То самое сообщение из первой главы всё ещё висело вверху:

*«Он пришёл раньше срока. Не пей ничего, что он предложит».*

Я перечитала его. И впервые поняла: это было не просто предупреждение о напитке.

Это было предупреждение о том, что кто-то играет в долгую.

И Энтони стал первой жертвой этой игры.