Глава 42: Рано или позно все тайное становиться явным

Я подвела стрелки аккуратно, как будто собиралась не на ужин, а в кино, где я — главная героиня. Лёгкий дымчатый макияж, нюдовая помада, капля хайлайтера — и я будто светилась изнутри. Волосы выпрямила — они мягко скользили по плечам, обрамляя лицо и открывая шею.Хотелось, чтобы он это заметил. Я собиралась медленно. Не потому что некуда было спешить — а потому что хотелось растянуть этот момент. Зеркало, расческа в руках, лёгкий макияж. Я ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, без причины.

Хотя причина была. Дима.

Я скучала по нему сильнее, чем хотела себе признаться. По его голосу, по тому, как он смотрит — внимательно, будто мир в этот момент перестаёт существовать. По ощущению рядом с ним, когда спокойно и одновременно щекочет где-то под рёбрами. Я думала о том, как странно всё повернулось. Ещё недавно моя жизнь была понятной и ровной. А теперь — новый этап. Переезд. Он. Мы. От одной этой мысли кружилась голова. Мне было радостно и страшно одновременно. Страшно — потому что я никогда раньше так не чувствовала. Радостно — потому что рядом с ним это «страшно» превращалось в тёплое ожидание. Бабочки в животе — глупое выражение. Но именно так это и ощущалось. Когда я знала, что сейчас он напишет. Когда представляла, как он посмотрит на меня при встрече. Когда понимала, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Я поймала себя на простой мысли — я не хочу расставаться с ним ни на день. И это осознание было новым. Чуждым. И таким настоящим, что от него перехватывало дыхание.

Я влюбилась. Просто однажды поняла, что думаю о нём чаще, чем о себе. И, наверное, самое странное и самое важное — рядом с ним я чувствовала себя не просто нужной. Я чувствовала себя любимой.

Я поправила волосы, глубоко вдохнула и улыбнулась своему отражению. Что бы ни ждало впереди — это уже был новый период моей жизни. И я хотела пройти его с ним.

Платье-футляр сидело по фигуре так, будто было влюблено в меня. Чёрное, гладкое, оно обнимало талию и бёдра, оставляя воображению ровно столько, чтобы сойти с ума. Оно не кричало, оно шептало. И каждый шов будто говорил: «я знаю, что ты хочешь».

На ноги — босоножки цвета жидкого золота. Минимальный каблук, тонкие ремешки. Они смотрелись не как обувь, а как ювелирное украшение. И когда я ступала, было ощущение, что не иду, а танцую медленно, на вдохе.

Чёрная сумочка на золотом ремешке висела на плече — как последняя точка в этой картине. Та, что я берегла. Для особого случая. И, похоже, он наступил.

Когда я вышла, его машина уже стояла. Он — тоже. И Бусильда. На переднем сиденье. Важная, как королева, повернула голову ко мне и даже слегка фыркнула, будто говорила: «Ну, наконец-то».

Я открыла дверь, и он сразу посмотрел на меня. Не просто посмотрел — оценил. Медленно. Без стеснения. Его глаза прошлись по моим ногам, по вырезу платья, по волосам. И остановились на губах. Он ничего не сказал.

Я села, чуть поправив подол. Он приподнялся на мгновение, будто хотел что-то сказать — и передумал. Я повернула голову. Он глянул на меня снова. Долго.

— Что? — спросила я, улыбаясь уголком губ, не поворачиваясь к нему полностью.

— Просто думаю, — сказал он, — что это платье не создано для того, чтобы его кто-то носил в ресторане. Его нужно медленно снимать. И желательно — при свете свечей.

Я рассмеялась, но щёки вспыхнули. Он заметил. Конечно, заметил.

— Мы с собакой, между прочим.

— Ага, — кивнул он. — Она у нас продвинутая. Ничего не скажет, но всё поймёт.

Он вёл машину, но каждые пару секунд бросал на меня взгляд. Как будто проверял, не исчезла ли я. Или... как будто сдерживался.

— Ты знаешь, — начал он, — в этом платье ты выглядишь так, как будто я сам его шил.

— Шить сценарии да, это по твоей части.

— Уже сшит. Идёт монтаж. 18+.

Я прикрыла лицо рукой, смеясь. Он потянулся и убрал с моего лица прядь. Пальцы слегка коснулись щеки. На пару секунд задержались.

— Ты прекрасна, — тихо сказал он. — Правда. Но если я дотерплю до конца вечера и не сорву это платье... я выдам себе грамоту.

— А если не дотерпишь? — спросила я, глядя в его глаза.

— Тогда ты получишь ночь, которую давно заслужила.

Секунда. Жар между нами. В машине стало тесно.

И тут Бусильда хмыкнула — громко и как будто в тему. Мы оба рассмеялись.

— Вот и совесть подаёт голос, — выдохнула я.

— Она говорит: "подождите. сначала еда, потом всё остальное", — усмехнулся он.

Ресторан оказался уютным. Полумрак, свечи, музыка где-то на фоне. Нас провели к столику у окна. Я чувствовала его руку на моей спине, когда мы проходили мимо других столиков. Он не держал меня — он напоминал, что рядом. Что я его.

Официантка, миленькая, с сияющими глазами, сразу заметила Бусильду.

— Какая прелесть! Можно ей мисочку с водой?

— Если можно — ответила я.

— Хорошо. Вы шикарная пара, хорошего вечера. — добавила она, бросив взгляд на Диму. Он ей даже не ответил всё ещё смотрел на меня.

Бусильда устроилась в сумке, высунув мордочку. В зале было тепло, свет мягко ложился на скатерти. Мы сели друг напротив друга. И будто всё исчезло.

— Знаешь, — начал он, — она погрызла мой носок.

— Кто?

— Она, — кивнул он на Бусильду. — Я пришёл домой, раскладываю наши покупки. Ты ж помнишь, сколько мы всего накупили? Подушки, свечи, какие-то подставки для зубочисток зачем, кстати?

— Они милые.

— Так вот. Я весь в этом уюте. Смотрю тишина. Думаю: странно. Оглядываюсь — носка нет. А она, как мышь, уже жует. Мой любимый. Белый. Из хлопка.

— Ревнует, — сказала я. — Подумала, что ты больше любишь подушки, чем её.

— А потом она села рядом, обняла меня лапами и посмотрела на меня так...

Я смеялась. Он смотрел на меня, и в его глазах было больше, чем просто смех.

— Только вот теперь я переживаю, — добавил он, — вдруг она доберётся до твоего платья.

Я подняла бровь:

— Ты хочешь сказать, что будешь её останавливать?

— Я... готов помочь ей. Методично. Медленно.

— Ты опасен.

— Ты моя любимая опасность.

И он взял мою руку. Просто. Уверенно. Пальцы чуть скользнули по коже. Без слов. Без намёков. Он знал. Что я чувствую. И я знала. Что чувствует он. В этот вечер ресторан стал просто декорацией. Мы были — сюжетом.

Официантка принесла нам коктейли и мисочку воды для Бусильды. Та с интересом понюхала, фыркнула, как настоящая ценительница, и всё-таки сделала несколько ленивых глотков. Я проводила её взглядом и хмыкнула:

— У тебя девочка с характером.

— Не говори. Она как будто твою часть забрала и теперь носит в себе. Маленькая, дерзкая, но с мягкой душой.

— Ты сейчас сказал, что у меня мягкая душа? — прищурилась я.

— Ну... когда не кусаешься, да.

Я чуть наклонилась к нему, положив локоть на стол и подперев щеку. Отсюда он был ближе. А его глаза — зелёные, немного тёмные в полумраке ресторана — смотрели с тем самым выражением, которое говорило больше слов.

— А ты не боишься, что я кусаюсь? — мурлыкнула я.

— Бояться — нет. Ждать — да.

— То есть, ты мазохист?

— Только по выходным. Сегодня, кстати, пятница.

— Я подумаю, — усмехнулась я, — может, и получишь кусь в подарок. Но только если будешь паинькой.

— Я сразу предупрежу с послушанием у меня всё плохо. Я больше по части... провокаций.

Он отпил коктейль, но я видела — язык скользнул по губе слишком медленно. Слишком специально. Он играл, и я знала правила этой игры — потому что сама их придумала.

— У тебя что-то на щеке, — сказала я, наклоняясь.

— Где?

— Вот здесь, — я провела пальцем по его скуле, еле касаясь кожи. — А нет, показалось.

— Уверена? — его голос стал ниже.

— Не совсем. Может, стоит проверить ещё раз.

Он чуть подался ко мне. Совсем чуть-чуть. Я чувствовала тепло его кожи, и то, как напряглась линия челюсти. Внутри всё сжалось в предвкушении. И в этот момент снова — как по часам — Бусильда фыркнула, громко и возмущённо, будто говорила: «Эй, вы чего тут забыли, я вообще-то с вами!»

— Я говорила: совесть на четырёх лапах, — хмыкнула я, отстраняясь.

— Я начинаю подозревать, что она работает на твоего отца, — пробурчал он. — Как будто поставили шпиона.

— папа бы одобрила. А вот насчёт тебя — я не уверена.

Он прищурился.

— Думаешь, я плохое влияние?

— Думаю... ты не влияние. Ты — искушение.

На его лице появилась та самая полуулыбка, от которой у меня всегда дрожали колени. Он не ответил сразу — просто взял мою руку и провёл пальцем по внутренней стороне запястья. Легко. Едва касаясь.

— А ты знаешь, как опасно говорить такие вещи вслух?

Я с трудом сглотнула.

— С тобой всё опасно. Даже этот ресторан.

— Тогда держись ближе. Если что — я тебя прикрою.

— От кого?

— От себя.

Мы снова рассмеялись, но это был другой смех — уже с другой глубины, как будто на грани. Смех, за которым легко могло бы последовать что-то совсем иное. Что-то, что не для посторонних глаз.

И всё равно, даже среди людей, официанток, чужих голосов и фоновой музыки — мы были в своём коконе. И ни один столик рядом не мешал. Всё было где-то вдалеке. Всё, кроме нас.

Я играла трубочкой в коктейле, наблюдая, как кусочки льда кружатся по стакану. Дима рассказывал очередную байку из училища, и мне нравилось просто сидеть и слушать. Тут, в ресторане, казалось, что всё, что было снаружи — за его пределами — будто и не существовало.

Но ощущение спокойствия резко прервалось. Словно кто-то взглядом ткнул мне между лопаток. Я машинально повернула голову — и взгляд остановился на соседнем столике.

Сначала я не поняла, что именно меня зацепило. Просто лица. Парень и девушка. Но через секунду что-то внутри вздрогнуло. Я всмотрелась в лицо девушки, и оно медленно сложилось в знакомый образ. Лиза.

Внутри всё стянулось. Мы не разговаривали уже месяц, может, чуть больше. Она просто пропала. Перестала писать, звонить, не брала трубку. И я до сих пор не понимала — почему.

Дима заметил мою реакцию и обернулся через плечо.

— Это же Лиза с Никитой? — спросил он негромко.

— Ага, — выдохнула я.

Он уже знал всю эту историю. Я рассказывала — как она просто исчезла, как будто вычеркнула меня из жизни. Без объяснений, без ссор. Просто в какой-то момент перестала быть рядом.

— Неловко, — пробормотал Дима.

— Очень, — согласилась я.

Лиза тоже заметила нас. Она смотрела прямо на меня. Не так, как смотрит человек, который удивлён или рад тебя видеть. А как будто увидела призрака. В её взгляде было что-то... странное. Тревожное?

Я перевела взгляд на Никиту. Он сидел рядом, мрачно ковыряясь вилкой в еде, даже не поднимая головы. Ни слова, ни прикосновений, никакой близости. Между ними — лёд. Через пару мгновений Лиза вдруг встала. Плавно, не спеша, но взгляд её скользнул к нему — быстрый, какой-то опасливый. Она кивнула официантке и пошла в сторону туалета. И я почувствовала это — что-то здесь не так. Не в этом взгляде, не в её движениях. Как будто она попросила о помощи, не говоря ни слова.

— Я сейчас, — пробормотала я, поднимаясь.

Дима посмотрел на меня строго.

— Не надо, Марин.

— Надо, — тихо ответила я.

— Думаешь, стоит?

— Я не могу не пойти.

Он ничего не сказал. Только кивнул, чуть склонив голову. Я пошла вслед за ней — не из любопытства. Из чувства, что она ждёт, чтобы я подошла. И если сейчас не пойду — потом пожалею.

Я зашла в туалет и дверь за мной медленно закрылась, отсекая шум зала. В помещении было полутемно, только мягкий свет от ламп над зеркалом отражался в холодной керамике. Лиза стояла у раковины, смотрела в зеркало, будто разглядывала себя, но на самом деле — смотрела сквозь. В отражении она заметила меня и резко обернулась.

— Марина, — произнесла она тихо, с натянутой улыбкой, — привет.

Я сделала пару шагов вперёд, прислонилась к кафельной стене.

— Привет.

Неловкое молчание повисло в воздухе, как влажный пар.

— Я... — начала Лиза, но тут же осеклась. Она быстро оглянулась, будто проверяя, никто ли не зашёл следом. В её взгляде было напряжение. Тревога. Необычная для неё скованность. Раньше она всегда была лёгкой, свободной, даже дерзкой. А сейчас... сжата, как пружина.

— Всё нормально? — спросила я.

Она кивнула, как-то слишком быстро.

— Да. Да, конечно. Просто неожиданно тебя увидеть. Давно... не общались.

— Да, месяц как, — произнесла я, глядя ей в глаза. — Я не понимала, почему ты исчезла.

Она отвела взгляд. В её плечах появилось движение — будто она хотела спрятаться в себе.

— Это... не из-за тебя, — пробормотала она. — Просто... Никита не одобряет. Говорит, ты плохо на меня влияешь.

— Что? — я нахмурилась. — Серьёзно?

Лиза на мгновение замолчала, как будто подбирала слова. Я заметила, как она продолжала оглядываться по сторонам, как будто ожидая, что кто-то вот-вот войдёт в туалет.

— Ты, наверное, удивлена, что я вообще с тобой заговорила, — начала она с осторожной улыбкой. — Но мне надо было поговорить с тобой. Мы же... мы давно не общались.

Я кивнула, продолжая внимательно смотреть на неё. Она была напряжённая, но пытаясь скрыть это за лёгкой манерой общения. — Знаешь, Никита... он против того, чтобы мы общались, — продолжила Лиза, её голос стал чуть тише. — Он говорит, что ты меня дурно влияешь. Но я так не думаю. Я... я хочу, чтобы мы начали общаться снова, только так, чтобы он об этом не узнал, понимаешь?

Мне было тяжело скрыть удивление. Лиза всегда была откровенной, а сейчас её слова звучали как-то странно, как если бы она что-то скрывала.

Я сделала шаг вперёд, ощущая, как между нами растёт напряжение. И в этот момент я заметила, как Лиза неосторожно попыталась скрыть свой рукав. Он был немного закатан, но вдруг я увидела, как на её запястье видно синяки, тёмные и уродливые.

— Лиза, — сказала я тихо, не веря своим глазам. — Это что у тебя?

Она быстро опустила руку и сделала движение, чтобы скрыть её за спиной. Я почувствовала, как её тело напряглось.

— Ничего, — ответила она с лёгким смешком, но в её глазах читалась тревога. — ударилась. наверное, задела что-то. Просто случайно.

Я всё-таки не поверила ей. Это было слишком явно. Мне хотелось спросить больше, но, чувствуя, как в воздухе витает нечто большее, я решила не настаивать. Мы стояли друг напротив друга, напряжённые, как натянутые струны. Но всё это не давало мне покоя. С каждым словом я всё больше ощущала, что между нами происходит что-то скрытое. Что-то, о чём она не готова была рассказать. Я не отводила взгляда. Лиза старалась держаться уверенно, но её руки дрожали, хоть она и пыталась спрятать это за спиной. В туалете воцарилась неловкая тишина, только где-то из-за стены доносился слабый гул голосов из зала.

— Лиза... — тихо сказала я, — ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Она снова оглянулась, будто кого-то боялась. Затем сжала губы в тонкую линию и чуть кивнула, почти незаметно.

— Всё хорошо, Марин... правда, — её голос стал чуть сдавленным, — просто сейчас не самое лучшее время. Я... я не могу всё объяснить. Не здесь.

Я чувствовала, как внутри сжимается. Лиза, та самая Лиза, с которой мы когда-то смеялись до слёз, теперь стояла передо мной, будто запертая в клетке.

— Давай... давай встретимся, — прошептала она, и её глаза блеснули чем-то, похожим на надежду. — Я тебе наберу... через день-два. Только, пожалуйста, никому не говори. Никому. Даже Диме. Хорошо?

Я кивнула, хоть внутри всё кричало: «Скажи сейчас! Спаси её!» Но что именно нужно было спасать — я не знала.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Только позвони, ладно?

Лиза посмотрела на меня, и я впервые за долгое время увидела в её взгляде ту самую девчонку, которую знала раньше. Ту, что всегда была сильной, хоть и скрытной. Но теперь в её глазах жил страх.

— Позвоню, — сказала она и, чуть улыбнувшись, вышла из туалета.

Я осталась стоять одна, всматриваясь в отражение в зеркале, где моё лицо выглядело напряжённым и чужим. Что бы ни происходило — это было не просто. И я чувствовала: впереди будет ещё больше тьмы, прежде чем всё прояснится.

Я вернулась к столику, стараясь держать лицо спокойным, будто ничего не случилось. Но Дима сразу всё понял. Он смотрел на меня пристально, не отрываясь, словно сканировал каждое движение, каждый взгляд.

— Всё нормально? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.

Я молча взяла стакан, сделала глоток воды. Плечи будто налились тяжестью.

— Не совсем, — выдохнула я. — Лиза... она была странной. Очень. Сначала вроде как просто поздоровалась, а потом начала оглядываться, будто за ней следят. Ты видел, как они ушли?

Дима кивнул.

— Видел. И как Никита её почти вытолкнул из ресторана тоже видел. Он что-то ей говорил... жёстко. По лицу видно было — она его боится.

Я прикусила губу, колени под столом дрожали.

— У неё на руке были синяки, Дим. Я сначала подумала, что показалось, но... я точно видела. Она попыталась прикрыть, сказала, что ударилась. Но я не поверила. Ни одному слову.

Он нахмурился, откинулся на спинку дивана, взгляд стал колючим.

— Это Никита?

Я пожала плечами.

— Она не говорила. Но сказала, что он против, чтобы мы с ней общались. Якобы я плохо на неё влияю. И... что она хочет поговорить со мной через пару дней. Тайно. Чтобы никто не знал. Даже ты.

Он медленно кивнул, пальцами постукивая по краю стола.

— Ты не одна, Марин, ты понимаешь? Если она в проблеме ты не полезешь туда одна. Скажешь мне. Хорошо?

Я посмотрела ему в глаза. В них не было страха. Только спокойная решимость. Я почувствовала, как внутри стало чуть теплее.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я тебе скажу.

Он взял меня за руку, крепко. Не как-то показательно, а так, будто фиксировал: «Ты здесь. Я рядом. Мы в этом вместе».

А где-то за окнами ресторана уже опускалась ночь, такая же тревожная и густая, как тайна, в которую мы только начинали заходить.