Глава 41: Перемены

Мы сели в машину. Дима закинул пакеты на заднее сиденье, щёлкнул ремнём и повернулся ко мне с полуулыбкой:

— Ну что, когда ты уже будешь приезжать ко мне?

Я посмотрела в окно на пробегающие мимо деревья и чуть улыбнулась:

— Сегодня вечером заеду домой, скажу папе, что хочу переехать к тебе. Думаю, завтра уже можно будет перевозить вещи.

Он слегка кивнул, будто ждал этого ответа, будто знал.

— Правильно. А то у нас теперь новый житель в доме, надо это как-то отметить.

Я рассмеялась. Щенок на заднем сиденье посмотрел на нас с таким важным видом, будто прекрасно понимал, что речь о нём.

— Только я сама поговорю. Мне надо самой. Папа в последнее время очень нервный. Он... ну, что-то у него на работе, я не знаю. Ходит мрачный, быстро устаёт.

Я почувствовала, как сердце кольнуло лёгкой тревогой. Дима протянул руку, сжал мою ладонь.

— Если что, я рядом. Но ты правильно делаешь, что хочешь поговорить с ним сама.

Я кивнула. Мне правда было важно, чтобы папа понял — я не ухожу от него, не предаю, а просто... выбираю свою жизнь. И рядом с любимым мне спокойно. Надёжно. С ним не страшно, даже когда страшно.

Он завёз меня домой.

— Щенка я возьму с собой, — сказал, закрывая багажник. — Пусть начинает обживаться, привыкать к месту.

— Только не балуй, — прищурилась я.

— Ни в коем случае, — усмехнулся. — Ну... может, чуть-чуть.

Щенок, будто поняв, что я остаюсь, жалобно поскулил, упёрся лапками о край сиденья и смотрел на меня, как будто мы расстаёмся надолго.

— Эй, малыш, я скоро, — наклонилась к нему, почесала за ушком. — Это всего на пару часов.

Она лизнул мою ладонь и снова всхлипнул. Честно — сердце сжалось.

Когда машина уехала, я всё ещё стояла у подъезда, чувствуя внутри странную смесь волнения и радости. Я возвращалась не просто домой, я собиралась забрать свою жизнь — и увезти её туда, где теперь будет наш дом.

Дома я ходила почти вприпрыжку, собирая свои вещи. Шкафы щёлкали, я аккуратно складывала одежду, паковала коробку с книгами, пару фотографий, косметику, всякие мелочи. Иногда замирала, улыбаясь чему-то своему. Такой странный контраст — знакомые стены, и внутри ощущение, что это уже не моё.

Прошло около полутора часов, и дверь щёлкнула. Папа пришёл. Я услышала его тяжёлые шаги, как всегда — снял ботинки, тихо прошёл на кухню.

Я стояла в комнате, с коробкой в руках. Сердце вдруг застучало быстрее.

«Ну вот, пора».

— Ты куда собралась?

— К Диме.

Он не ответил. Пошёл на кухню. Я за ним. Он налил себе воды, отпил.

— Ты у него останешься?

— Да.

— Надолго?

— Навсегда, — выдохнула. Он посмотрел резко. Я не отвела взгляд. — Я заеду туда сегодня. А завтра, если всё нормально, перевезу вещи.

Пауза. Длинная. Как будто он пересчитывал внутри себя, сколько раз уже думал, что этот разговор вот-вот произойдёт.

— Марина... сейчас не время.

— А когда время? — не выдержала я. — Пап, ты можешь не говорить, но я же вижу. Я не глупая.

— Я и не говорил, что ты глупая. Я говорю — сейчас не время.

Я села за стол.

— Мне двадцать. Я взрослая. Я вижу, как ты ночами не спишь, как тебе звонят, и ты выходишь на улицу разговаривать. Я не лезу. Я молчу. Но я вижу.

Он снова отпил воды.

— Это не твоя война.

— А чья? — спросила я. — Я твоя дочь. Всё, что с тобой, касается и меня. И если ты думаешь, что если я останусь дома, то я тут буду под куполом, — ты ошибаешься. Угроза она же не спрашивает, где меня искать.

Он опустил глаза. Молчал. Потом тихо, почти шёпотом:

— Если с тобой что-то случится я этого не переживу.

И тут меня окончательно прорвало.

— Так доверься мне. Ты сам меня вырастил такой — сильной. Дай мне идти туда, где моё место. Где мне спокойно. Я с ним, пап.

Он отодвинул стакан. Посмотрел в сторону.

— Я не хочу тебя потерять.

— Не потеряешь. Я не ухожу навсегда. Я взрослею.

Он выдохнул. Медленно. Тяжело.

— Тогда я поставлю тебе охрану.

— Пап...

— Без обсуждений. Я не прошу. Я ставлю условие.

Я кивнула.

— Хорошо. Только пообещай, что если станет совсем плохо ты мне скажешь.

Он впервые за долгое время подошёл и обнял меня. Сильно. Почти до боли.

— Я скажу. Обещаю.

— Пап... — я задержала его, когда он уже встал из-за стола. — Только одно. Пообещай, что охрана будет незаметной.

Он сжал губы, не сразу ответил.

— Чтобы он ничего не понял?

— Да, — я кивнула. — Я не хочу, чтобы Дима знал. Это не его война тоже.

— Но если вдруг...

— Если вдруг я сама решу, когда и как ему сказать. Сейчас не время.

Он кивнул.

— Хорошо. Сделаю так, чтобы ты и не заметила.

— Спасибо.

Потом мы говорили ни о чём. Он спросил, как моя учёба, вспомнили какой-то глупый случай с детства, когда я убежала из садика, потому что «воспитатель плохо смотрела». Мы даже чуть посмеялись. Но всё это ощущалось странно. Как будто мы оба старались притвориться, что всё по-старому. Что это обычный день. Что никто не носит в себе страх, не ставит охрану, не живёт в тревоге.

Потом зазвонил его телефон. Он взглянул на экран, резко встал.

— Мне надо выйти.

— Угу.

Он ушёл, прикрыв за собой входную дверь. Я осталась одна. Телефон мигнул. Сообщение.

«Я приеду за тобой через полтора часа. Готовься к приключениям.»

Я улыбнулась.

«Иду, любимый. Мы ещё отпразднуем нашу Бусильду.»

«Что мне одеть?Я думаю на каблуках поехать. Хочу быть красивой.»

Дима:

«Ты и в тапках будешь выглядеть так, что у меня дыхание собьётся.Одевайся, как тебе кайф. Сегодня твой вечер.»

Марина:

«Ты всегда знаешь, что сказать, да?»

«Ладно, буду принцессой. Вроде уместно, если рядом будет мой король.»

Дима:

«Вот и договорились.»

(пара минут тишины, и вдруг)

Дима:

«Она меня, походу, не взлюбила.»

Марина:

«Кто? Что случилось?»

Дима:

«Она на меня рычит.»

«Я ей говорю "сидеть", а она мне — "рык".»

Марина:

«Ахахах, ну всё понятно. Она скучает за мной.»

Дима:

«Наверное. А может, просто чует, кто в доме главный теперь.»

Марина:

«Да, я тоже уже за вами вдвоём скучалась. Сильно-сильно.»

Дима:

«Скоро увидимся. Считаю минуты.»