Глава 29: Тень сознания

Я чувствовала, как меня осторожно держат, но всё вокруг было размыто, будто я плавала в густой вуали, пытаясь найти дорогу обратно в реальность. Чистые звуки превращались в неясные отголоски, а сам мир казался слишком далеким.

Я не могла говорить, не могла двигаться, но в ушах звенело, и из этого звона прорезались голоса. Дима. Я его узнала, даже сквозь этот туман. Он кричал.

— Ты что творишь, Лера?! — его голос был пронзительным, полным злости и паники. — Ты что, совсем с ума сошла?!

Его слова рвались в пространство, и я пыталась сосредоточиться, пытаясь понять, что происходит. Лера что-то отвечала, но я не могла разобрать её слов. Звуки становились всё более неясными, но я точно знала, что Дима был здесь, и что-то было не так.

— Ты что, не понимаешь, что она могла... — его голос снова звучал, на этот раз более сдавленно, как будто он сдерживал что-то большее, чем просто злость.

Я почувствовала, как его руки крепче обвили меня, но его взгляд был где-то вдали, потерянный в буре эмоций. И вот, спустя несколько мгновений, я ощутила его присутствие совсем рядом, а его голос — сдержанный, но полный решимости — снова прорезал воздух:

— Я не допущу, чтобы она... — и затем всё снова поглотил глухой шум.

Я пыталась сосредоточиться, пыталась услышать, что происходило, но разум отказывался подчиняться. Голова продолжала кружиться, и я не могла удержать сознание.

Я очнулась уже у Димы дома, в его комнате, и первое, что я сделала — схватила телефон. Я судорожно пролистала экран, пытаясь найти хоть какие-то оповещения. Не звонил ли папа? Я поспешила открыть сообщения, и там, как будто кто-то другой писал за меня, стояло странное: «Сегодня останусь ночевать у Лизы».

Я замерла. Это было абсолютно нелепо, я не писала этого. Я никогда бы так не сделала. Как это могло оказаться в переписке? Мысли путались, и сердце снова ускорило свой ритм. Я потеряла нить реальности, чувствовала, что что-то не так, но не могла понять что.

Я взглянула на ответ от папы — короткое и сухое: «Хорошо». Слова не принесли облегчения, но немного успокоили. Значит, он не переживает... хотя было в этом что-то тревожное. Как будто его реакция была слишком спокойной.

Голова всё ещё была ватной, мысли вязались, и легкое головокружение не покидало меня. Я откинулась на подушку, стараясь собраться с силами, но всё в голове было как в тумане. С каждой секундой, которая тянулась, мне становилось всё труднее найти объяснение происходящему.

Я лежала, пытаясь привести мысли в порядок, когда из кухни вдруг донеслись голоса. Дима разговаривал с кем-то, и его тон был полон ярости. Я попыталась сосредоточиться, но голова всё ещё была как в тумане.

— Вот же мразь, — сказал Дима, его голос дрожал от злости. — Как она посмела?!

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было явно не просто так, его слова были наполнены яростью.

— Ты понимаешь, что она с ней сделала? — продолжал он, почти крича. — Напоила её чем-то, ты это слышал? Это не просто шутки!

Саша что-то ответил, но я не могла разобрать его слова. Дима не давал ему даже вставить слово.

— Девки что, совсем с ума сошли?! — его голос поднялся ещё выше, и я почувствовала, как его ярость буквально пропитывает воздух. — Я не позволю, чтобы кто либо с Мариной так поступали! Я ей устрою встречу! Пусть она только попробует оправдаться, я лично с ней разберусь! И с ее парнем, пускай следит за своей подружкой.

— Дима, подожди, ты не понял... —Саша пытался как-то его успокоить, но Дима не слышал.

— Да заткнись ты! Ты не понимаешь! — Дима перебил его, его голос был настолько агрессивным, что я почувствовала, как напряжение в комнате увеличивается. — Как она посмела?! Ты видел, как она вела себя с ней? Как она влила в неё эту дрянь, а? Я её порву на части за это!

Я почувствовала, как дрожь прошла по телу, и мысли начали путаться ещё сильнее. Лера? Что она сделала со мной? Я не помнила ничего ясного, только ощущение, что всё не так, как должно быть.

Я больше ничего не помнила. Всё вокруг снова поглотил туман, и я погрузилась в темноту. Но спустя несколько часов меня что-то разбудило. Я почувствовала легкое, тёплое прикосновение к щеке. Его пальцы были мягкими, но уверенными. И мне казалось, что это был он. Дима.

Я медленно открыла глаза, и первое, что я увидела, — его лицо. Его выражение было сосредоточенным и спокойным, как будто он пытался скрыть за внешней уверенность свою тревогу.

— Малыш, — его голос был мягким, но твёрдым, как всегда, когда он пытался меня успокоить.

Я почувствовала, как его слова проходят через меня, но в голове всё ещё кружились вопросы. Я не могла понять, что именно происходило, что случилось.

— Что... что произошло вчера? — моё дыхание было прерывистым, и я еле сдерживала эмоции, пытаясь получить хоть какие-то ответы.

Дима слегка наклонился, его взгляд был такой внимательный, как будто он видел все мои страхи, но не хотел их показывать.

— Как ты себя чувствуешь? — он спросил, его рука оставалась на моей щеке, как будто проверял, что всё со мной в порядке.

Я попыталась сесть, но тело было слишком слабым, и я снова почувствовала лёгкое головокружение. Мне хотелось что-то сказать, но я не могла найти слов. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

Я все ещё сидела, пытаясь собраться с мыслями, когда его рука мягко скользнула по моим волосам. Он заметил, что мне тяжело держать голову, и поддержал меня, поднимая чуть выше подушку.

— Ты в порядке? — его взгляд был проникновенным, и я чувствовала, как он переживает за меня, но пытается не показывать этого. В его голосе не было паники, только мягкая забота. Но мне было трудно сосредоточиться, и я не могла понять, что произошло.

— Я... не знаю, что произошло... — я едва сдерживала тревогу в голосе, пытаясь понять, почему я оказалась здесь, почему не помнила ничего ясного. — Где я... что случилось? Почему я не помню? Дима вздохнул и наклонился ближе, его дыхание ощущалось на моем лице. Он был немного напряжён, но решительно пытался меня успокоить.

— Ты... тебя подло обманули, Марина, — его голос стал жёстче, хотя он всё равно старался быть нежным с каждым словом. — Это была Лера. Она напоила тебя чем-то, и я не могу понять, как она вообще на это решилась. Но всё будет в порядке, я уже поговорил с ней. Не переживай, я всё решу. Я не позволю, чтобы с тобой такое повторилось.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Лера? Почему она это сделала? В голове прояснилось, но не до конца — я всё ещё не могла понять всех деталей, почему именно она решила так поступить. Но Дима был рядом, и его слова немного успокоили меня.

— Ты не знаешь, что было... когда ты меня... — я не могла найти слов, чтобы точно выразить, как я себя чувствовала. Я чувствовала, как заполняет меня пустота от непонимания, но Дима снова прикоснулся ко мне, заставив немного успокоиться.

— Всё будет хорошо, — сказал он снова, и в его словах было что-то такое, что позволяло мне верить. — Мы с тобой, и я буду рядом. Никто не причинит тебе больше вреда, обещаю.

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить силы, но чувства были смешанные. Я не могла понять, что случилось с Лерой и почему это всё так произошло. Но я чувствовала, как постепенно, с каждым его словом, как будто возвращаюсь к жизни, и его слова всё глубже оседают в моём сердце.

Я чуть-чуть потянулась, чтобы обнять его, почувствовать его поддержку. Он был рядом, и это было главное. Когда мне уже стало немного лучше, и голова перестала кружиться, я решила, что мне нужно немного привести себя в порядок. Дима предложил мне принять душ у него, и я согласилась, не находя в себе сил противиться. Мне нужно было очиститься, почувствовать себя хотя бы немного нормальной. Я прошла в ванную, и горячая вода сразу же расслабила мои мышцы. Я стояла под струёй, позволяя воде смыть не только усталость, но и переживания, которые я не могла понять до конца. Моя кожа снова наполнилась ощущением жизни, но в голове всё равно было тяжело. Лера... что она сделала? Я не могла остановиться от мыслей о том, что она так поступила. Я пыталась избавиться от этих мыслей, но они возвращались.

После душа я вытерлась, одела чистое платье, которое мне принес Дима, и пошла к нему на кухню. Он сидел за столом, что-то писал на телефоне, но, когда заметил, что я вышла, сразу же встал.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос был мягким, с нотками тревоги. Он посмотрел на меня, но я заметила, как его взгляд немного затуманился, как будто он продолжал переживать за меня.

— Лучше, спасибо, — я улыбнулась, но улыбка была слабой. Всё ещё оставался груз в груди. Я не могла забыть то, что произошло, и всё, что касалось Леры, было как нож в сердце.

— Я тебя отвезу домой, — сказал Дима, подходя ко мне, и я почувствовала, как его рука мягко положилась на моё плечо. — Ты хочешь побыть одна немного?

Я кивнула. Мне нужно было немного отойти от всего этого, очиститься не только физически, но и эмоционально. Я хотела побыть в тишине, чтобы собрать себя. Мы сели в его машину, и по дороге я сидела молча, глядя в окно, пытаясь не думать о том, что произошло. Было странно возвращаться домой после всего этого. Я не могла избавиться от ощущения, что меня что-то пытается тянуть вниз.

Дима молчал рядом, но его присутствие было как будто в поддержке, и я ощущала, как его внимание было сосредоточено на мне. Мы проехали несколько минут, пока я не нарушила тишину.

— Спасибо, что привёз меня, — я сказала тихо, но в голосе чувствовалась благодарность. Я не знала, как бы я справилась без него.

— Ты не должна благодарить, — ответил он, снова посмотрев на меня. — Я всегда буду рядом.

Следующее утро будто расплылось в дымке. Голова гудела, тело казалось чужим. Воспоминания о вчерашнем вечере обрывались — будто кто-то выдернул кусок времени и оставил только пустоту. Смех, огни, Лерин голос — и тьма. Я долго не могла понять, что случилось. Внутри всё сжималось от чувства стыда и тревоги. Мне казалось, что я снова потеряла контроль.

И вдруг что-то пошло не так. Тепло стало липким. Воздух — густым. Я попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие словно отказались слушаться. Мир вокруг начал плыть, лица расплывались, звуки тонули, будто я уходила под воду — медленно, против своей воли. Меня мутило. Тело стало чужим, тяжёлым. Я хотела сделать шаг, но ноги не слушались. Хотела позвать — не смогла выдавить ни звука.

В голове мелькнула нелепая, страшная мысль: что-то не так...

Картинка поплыла, потемнела, и в этом полумраке мелькнуло лицо Димы — напряжённое, сосредоточенное, слишком реальное для сна. Я резко вдохнула. И проснулась.

Села в постели так резко, что закружилась голова. Сердце колотилось где-то в горле, футболка была липкой от пота, дыхание — рваным. Я несколько секунд просто сидела, вцепившись пальцами в простыню, пытаясь понять, где я и что происходит. Тишина. Комната. Ночь. Это был сон. Всего лишь сон. Но не сразу стало легче.

Потому что он был слишком настоящим. Слишком похожим на то, что могло случиться. Я лежала, глядя в потолок, и вдруг отчётливо поняла: если бы Дима тогда не был таким внимательным, если бы не заметил вовремя, если бы хоть на секунду отвлёкся — всё могло закончиться иначе.

Эта мысль обожгла сильнее любого кошмара. Я медленно выдохнула и закрыла глаза, позволяя сердцу успокоиться. Сон ушёл, но ощущение осталось — липкое, тяжёлое, как напоминание.

Иногда самые страшные сны — это не выдумка. А предупреждение.