Глава 11

Я долго бродила по улицам, пока мой гнев немного не остыл, а обжигающая боль унижения не притупилась. Однако, как я ни удалялась от дома Мэтта, перед моими глазами стояла картина, увиденная мной в спальне, – два красивых тела, сплетенные вместе и походившие на какую-то экзотическую скульптуру. Кажется, ей суждено надолго запечатлеться в моей памяти, притом что столько важных и нужных событий я просто забыла. Какая ирония!

Наконец холод и утомление заставили меня замедлить шаг. Взглянув на угол оживленного перекрестка, я прочитала название улицы, которое ни о чем мне не говорило, и поняла, что понятия не имею, где нахожусь. Несколько часов я просто бездумно шла, теперь, впервые после того как я выскочила из дома Мэтта, пришло время остановиться и решить, что делать дальше. Ответ пришел, на удивление, легко.

Поймав такси, я назвала адрес лондонской квартиры, в которую наведывалась вместе с Джимми неделю назад. По пути я попросила водителя остановиться у магазина, чтобы купить кое-что необходимое. Мой телефон всю дорогу буквально разрывался, но я была непоколебима и не брала трубку. В конце концов Мэтт прекратил названивать, поняв, видимо, что слова ничем не помогут.

Таксист честно заработал свои чаевые, когда помог мне дотащить до дверей кучу только что купленных для переезда коробок. В квартире, которой недолго суждено было оставаться моей, я прислонила картонные листы к стене, положив рядом скотч, ножницы и связку упаковочного шпагата.

Следующий непростой шаг – позвонить папе. Смягчить произошедшее оказалось непросто, и хотя я опустила точное описание того, как именно обо всем узнала, он, взвинченный родительскими инстинктами, хотел тут же примчаться. Остатка всех моих моральных сил едва хватило на то, чтобы его отговорить.

– Мне не нравится, что ты там одна. Будешь без конца думать об одном и том же, переживать...

– Ничего подобного, – заверила я его, искренне надеясь, что говорю правду. – У меня есть чем себя занять – надо упаковать вещи. Думать будет просто некогда.

Наконец что-то в моем голосе убедило его, что я не в депрессии и суицидальных намерений у меня нет. Разъединившись, я не могла избавиться от ощущения, что разрыв помолвки и мой переезд из лондонской квартиры обратно в Грейт-Бишопсфорд папу не так уж и расстроили. О моем собственном отношении ко всему этому говорить было пока рано.

Я принялась собирать коробки, оставляя по несколько в каждой комнате, потом начала методично опустошать шкафы, комоды и тумбочки. Я работала бесстрастно, словно профессионал, которому нужно вывезти из незнакомой квартиры чужие вещи; впрочем, так оно в общем-то и было.

В две коробки, которые я забирала с собой, пошло совсем немного – всякие важные, по крайней мере на вид, документы и отдельные знакомые мне предметы. Остальное пускай отправляется в благотворительные магазины или на свалку. Мне из этого своего жилища, которое я не помнила, ничего не надо.

Процесс странно облегчал душу. Заполняя и заклеивая скотчем коробки, я, казалось, избавлялась не только от ненужных вещей, но и от чего-то большего. Наконец хоть какая-то польза от амнезии – можно без боли расставаться со старой жизнью, которой не помнишь, без сожаления оставлять позади прошлое, о котором забыла.

Только однажды я заколебалась, взяв в руки фотографию нас с Мэттом в Париже. Ни к одной из групп вещей она не подходила, пришлось положить ее отдельно. Прибавлю к ней подарки от своего бывшего жениха, слишком дорогие, чтобы просто от них избавиться, и отошлю ему по почте.

Четыре часа спустя дело было сделано. Спина у меня ныла, руки и одежда перепачкались, волосы растрепались, зато впервые за сегодняшний день, несмотря на все его чудовищные открытия, я чувствовала, что сделала шаг из прошлого навстречу будущему. Устало присев на пол, я привалилась к кровати. Сейчас только на минуточку закрою глаза и передохну, а потом встану...

* * *

Глухой стук и крики, доносившиеся до меня сквозь сон, не смогли его нарушить. Окончательно я пробудилась, только когда входная дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Лежа на полу, я подняла голову и заморгала, будто близорукая сова. В дверном проеме появилась чья-то фигура, загородив собой освещенную гостиную – хотя я точно помнила, что не оставляла там свет.

– Слава Богу!

Я узнала голос, хотя перед глазами у меня еще все расплывалось.

– Джимми?! Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Вместо того чтобы ответить, он обернулся к стоявшему немного позади второму человеку, которого я только сейчас заметила. Незнакомец, средних лет коротышка, переводя взгляд с меня на Джимми и обратно, нерешительно спросил:

– Все в порядке, инспектор?

С трудом поднявшись на ноги, я потерла глаза, будто желая избавиться от нелепого сна. Но когда я опустила руки, оба никуда не делись, хотя Джимми уже выпроваживал коротышку, благодаря его за сотрудничество. Тот, похоже, был слегка разочарован тем, что приходится так быстро покидать место, где могло случиться что-то интересное.

– Если нужны мои показания...

– Пока ничего не нужно, сэр. Еще раз огромное спасибо за вашу неоценимую помощь.

Я дождалась, пока Джимми захлопнет за ним дверь, и неторопливо вышла в гостиную, приподняв брови. Во взгляде Джимми мелькнуло смущение, но раскаивающимся я бы его не назвала.

– Это вообще-то законно?

– Что именно?

– Использовать служебное положение, чтобы вламываться в чужую квартиру?

– Я не вламывался, – невозмутимо поправил он, – а попросил управляющего открыть мне дверь.

– И под каким же предлогом? Что я международная террористка? Опасная преступница? Сбежавшая из психушки ненормальная?

Последнее Джимми явно покоробило. В два коротких шага преодолев разделявшее нас расстояние, он проговорил вполголоса:

– Что мы не можем до тебя дозвониться... Что у тебя недавно была травма головы, а теперь ты получила неприятное известие. Что с тобой... могла случиться беда.

Джимми обнял меня, прижав к себе слегка подрагивающими руками. Я поняла, почему его озабоченность быстро переросла в панику и он примчался сюда.

– Ты от папы узнал? – пробормотала я, все еще прижатая к его груди.

– Да.

– Разве он не сказал тебе, что я просто хочу собрать вещи? Что завтра я буду дома?

Джимми глубоко вздохнул.

– Мне нужно было поговорить с тобой. Убедиться, что все в порядке, – слегка охрипшим голосом объяснил он. – Я бог знает сколько раз пытался дозвониться до тебя...

– Я не брала трубку. Думала, это Мэтт.

Слегка отстранившись, Джимми изучающе взглянул на меня, пытаясь понять, насколько все серьезно.

– Твой отец сказал, у вас вышла какая-то размолвка.

Я криво усмехнулась, хотя мне было совсем не весело.

– Размолвка?... Пожалуй. Мэтт решил, что может заниматься сексом с Кейти, а я с этим почему-то не согласилась.

Целая гамма эмоций отразилась на лице Джимми. Я успела уловить едва сдерживаемый гнев и что-то другое, более мягкое, очень похожее на надежду.

– Твой отец мне ничего подобного не говорил!

– Он сам слышал облегченную версию.

Осторожно взяв мою руку, Джимми подвел меня к дивану, усадил и сам сел рядом.

– Расскажи мне, как все случилось, – попросил он мягким ободряющим голосом, снова превращаясь в ближайшего друга и наперсника. Однако в его глазах читалось и что-то другое, что заставляло мое сердце биться быстрее.

Он не проронил ни слова, пока я описывала все события дня – от визита к доктору до обнаружения измены Мэтта. Лицо Джимми словно застыло; лишь присмотревшись, можно было заметить какую-то реакцию на мои слова. Когда я дошла до того, как застала Мэтта и Кейти в постели, Джимми только сжал челюсти. Он не сразу нашел нужные слова.

– Мне очень жаль, Рейчел. Мэтт не должен был так поступать с тобой, не должен был причинять такую боль. Я знаю, как ты... любишь его. Но ты заслуживаешь куда лучшего.

Лицо Джимми было совсем рядом. Я подняла взгляд, надеясь, что он прочтет в нем то, что я не могла сказать вслух. Он наклонился, и я в ожидании приоткрыла губы...

Джимми слегка коснулся губами моего лба и пружинисто вскочил на ноги. Атмосфера между нами изменилась в одну секунду – будто повернули рубильник. Избегая моего растерянного взгляда, Джимми деланно посмотрел на часы:

– Слушай, уже поздно. Давай я схожу куплю чего-нибудь перекусить. Ты же наверняка весь день не ела, так ведь?

Я молча покачала головой, не доверяя голосу, который мог выдать мои чувства.

– Тогда подожди немного. Я быстро.

Он удалился с почти комической поспешностью. Долго еще я буду неправильно истолковывать его реакцию и заставлять буквально сбегать от меня? Пора бы уже понять и принять, что моим чувствам к нему, похороненным глубоко внутри, лучше там и оставаться. Ни малейшего шанса на взаимность у них нет.

Найти ближайшую закусочную, очевидно, не составило особого труда – я едва закончила смывать грязь и пыль с лица и рук, как Джимми вернулся, неся в руках кучу картонок с китайской едой и две бутылки вина.

– Мы еще кого-то ждем? – спросила я, обводя глазами источающие соблазнительные запахи коробки на кофейном столике.

– Будем надеяться, что нет, – мрачно ответил он.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто пришел ему на ум. Вряд ли этого стоило опасаться – Мэтт сообразил бы, что уж сегодня вечером появляться у моих дверей точно ни к чему.

Аппетит у меня, на удивление, оказался просто волчий, и я отдала должное нашему импровизированному ужину. Азартно выуживая палочками последний кусочек из очередной коробки, я поймала на себе взгляд Джимми, в котором светилось плохо скрытое удовлетворение.

– Ты не обязан это делать.

– Что именно? – спросил он.

– Следить, как бы со мной чего не случилось. Не иссохну ли я от горя, не уморю ли себя голодом, не сделаю ли чего-нибудь еще... какой-нибудь глупости в припадке депрессии.

– И в мыслях ничего подобного не было, – горячо запротестовал Джимми, но обмануть меня ему не удалось – я слишком давно и хорошо его знала.

– А с чего же тогда ты ворвался сюда, будто ураган?

Он молчал.

– Мне не нужен еще один заботливый родитель, – твердо проговорила я. – Ты не нанимался меня спасать.

Храня все то же непроницаемое выражение на лице, Джимми наконец ответил:

– Знаю. Просто я чувствую...

– Да? – заинтригованно переспросила я.

– Я чувствую себя... отчасти ответственным за то, что произошло у вас с Мэттом.

Совсем не это я ожидала – а может быть, даже надеялась – услышать.

– С какой стати?!

Глубоко вздохнув, он опустился в кресло напротив, по другую сторону кофейного столика.

– Мы с Мэттом никогда особо не ладили...

– Тоже мне новость!

Оставив без внимания мой сарказм, он продолжил:

– А в последние недели, после нападения, ты проводила со мной много времени. Я видел тебя куда больше, чем Мэтт. И это только все усложнило между вами.

Я хотела возразить, но Джимми поднял руку.

– То, что случилось сегодня... Наверное, здесь есть доля и моей вины.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

– Да ничего подобного! Если только ты не заплатил Кейти, чтобы та скинула одежду и прыгнула в постель к чужому жениху!

Джимми взъерошил руками волосы, досадуя на мое непонимание.

– Господи, Рейчел, ну подумай сама – неужели он не мог сделать это в отместку за то, что едва не произошло между нами?!

Меня словно пнули ногой в живот.

– Что?! Ты считаешь, что он знал? По-твоему, я вот так, как-нибудь между прочим, обмолвилась?

Джимми пристально посмотрел на меня, словно ища ответа в моих глазах. Однако какие бы чувства, оставшиеся невысказанными, ни отразились там, они не вызвали у него реакции, на которую я надеялась.

В молчании мы убрали со стола, погруженные каждый в собственные мысли. Я так долго ждала, когда Джимми признает факт случившегося в гостинице, но лучше бы он о нем и не вспоминал. Очевидно, он глубоко сожалеет о произошедшем и, похоже, думает, что и я отношусь к этому так же. Вся тяжесть сегодняшних открытий вдруг навалилась на меня разом, и, непритворно широко зевнув, я объявила:

– Еле на ногах держусь... Надо ложиться. Переночуешь на диване? Тут есть покрывало.

Поскольку единственной альтернативой было разделить со мной кровать, ничего удивительного, что Джимми поспешно откликнулся:

– Да, конечно. Меня это вполне устроит.

Уже у двери я услышала, как он мягко добавил мне вслед:

– Спокойной ночи, Рейчел.

* * *

Как ни странно, ночь действительно прошла спокойно – ни сновидений, ни загадочных звуков и запахов. Джимми встал рано, и на кухонной стойке меня уже ждали кипящий кофейник и тарелка с золотистыми круассанами. Я принялась отщипывать невесомые сдобные хлопья теста, а Джимми налил мне кофе и добавил молока.

– Смотрю, ты уже сходил за покупками.

Он улыбнулся. Неловкости вчерашнего вечера, слава Богу, как не бывало. Похоже, если не пересекать границ нейтральности, то проблем не возникнет.

Джимми пододвинул мне высокий барный стул и невольно улыбнулся снова, глядя, как я пытаюсь на него забраться.

– Все потому, что я не на каблуках, – проворчала я.

Прежде чем я успела его остановить, он легко приподнял меня за талию и усадил, как ребенка. Руки Джимми задержались лишь ненадолго, но и этого было достаточно, чтобы я вздрогнула.

– Замерзла? – неправильно истолковал он мою реакцию, посмотрев на безрукавку и спортивные шорты, в которых я спала. Боюсь, вид у меня был не самый привлекательный, особенно если учесть лицо без грамма косметики и собранные в болтающийся хвостик волосы. Не дожидаясь ответа, Джимми накинул мне на плечи свой пиджак, окутавший меня теплом и запахом его тела.

Тепло читалось и в глазах Джимми, обежавших меня с головы до ног, которые болтались дюймах в десяти от пола. Этот дружеский взгляд грел мне душу, но, могу поклясться, он был и оценивающим, мужским. Однако уже в следующую секунду губы моего приятеля дрогнули, складываясь в такую знакомую усмешку.

– Что? – спросила я, наклоняясь над кружкой, чтобы скрыть невольный румянец, вызванный пристальным вниманием.

– Просто ты сейчас совсем как тринадцатилетняя.

– Ого! Если у тебя все комплименты такие, неудивительно, что ты до сих пор один, – заметила я, протягивая руку за вторым круассаном.

* * *

Потребовалось больше часа, чтобы вынести все коробки и загрузить их в машину Джимми. Мы поднимались в лифте за очередной порцией, когда мой мобильник, в который уже раз за это время, снова зазвонил. Вытащив его из кармана джинсов, я взглянула на экран и нажала кнопку сброса.

– Опять Мэтт? – коротко спросил Джимми.

Я кивнула, убирая телефон.

– Рано или поздно он успокоится, – добавила я.

– Думаешь?

Лифт остановился, и Джимми, шагнув вперед, так что его лица я не видела, проговорил вполголоса:

– Я бы никогда не успокоился.

Интересно. Очень интересно.

* * *

Немного погодя я закрыла за собой дверь квартиры в последний раз. Придется, наверное, еще вернуться, чтобы разобраться с арендой и коммунальными платежами, но фактически можно было считать, что отсюда я съехала.

– Ты как, нормально? – спросил Джимми, ободряюще сжимая мне плечо.

– Как ни странно, да, – откликнулась я.

– Отлично, – кивнул он. – Потому что если ты вдруг передумала и хочешь нести все обратно, то ищи кого-нибудь другого!

Я рассмеялась, однако его слова не шли у меня из головы, пока мы спускались к машине. В самом деле, не пожалею ли я об этом, когда память вернется? Картинка с Мэттом и Кейти вновь встала перед глазами – похоже, я действительно не скоро от нее избавлюсь. Нет, какие-то решения не изменятся, что бы доктор Эндрюс ни помогла мне вспомнить.

Машин на дороге оказалось не так много, учитывая, что до Рождества оставалось всего ничего. Видимо, нависшее небо и порывистый ветер не особо располагали к поездкам. Однако в автомобиле Джимми было тепло и уютно. Или меня согревало его присутствие?

– Решила что-нибудь со своей работой в журнале?

Я нахмурилась. Я долго думала, как поступить. Бросить работу было куда труднее, чем все остальное. Я столько лет мечтала о карьере журналиста, но сейчас по иронии судьбы смутно ощущала, что не заслужила это место.

– Глупости, – ответил Джимми, когда я попыталась объяснить ему свои сомнения. – У тебя отличные статьи!

Растаяв от похвалы, я задумчиво вздохнула.

– Ну, может быть. Не знаю пока. Наверное, потяну с решением еще пару-тройку недель.

– Кстати, – как бы размышляя вслух, произнес Джимми, – ты можешь вернуться на свою старую работу в нашей местной газете. Твой отец упоминал как-то, что они с радостью примут тебя обратно.

О таком варианте я даже не подумала и начала прикидывать все «за» и «против», когда Джимми добавил:

– Хорошо бы, если бы ты снова была рядом.

Я повернулась к окну в дождевых капельках, чтобы он не увидел глупую улыбку, появившуюся на моих губах. И тут мир вновь перевернулся.

– Поверни налево!

Джимми недоуменно взглянул на меня:

– Что? Зачем? Нам же в другую сторону.

Однако что-то в моем лице подсказало ему, что вопросов лучше не задавать. Под яростный и вполне заслуженный гудок такси, которое он подрезал, мы перестроились на другую полосу и повернули.

– На светофоре прямо, – велела я.

В ответ на новый вопросительный взгляд я лишь помотала головой, и Джимми промолчал. Приближался оживленный перекресток.

– Куда теперь?

– Направо и по этой дороге до конца. Она там уходит влево.

Больше он вопросов не задавал, не допытывался, куда мы едем и зачем. Не моргнув глазом, Джимми послушно исполнял мои отрывистые команды и только однажды вполголоса пробормотал:

– Знаешь, девушка в навигаторе куда вежливее.

Его замечание почти заставило меня улыбнуться и хоть чуть-чуть расслабиться, что было бы нелишним – сердце колотилось как сумасшедшее, внутри от напряжения все буквально завязывалось узлом. Пока мы петляли по бесчисленным переулкам, я чувствовала, будто какая-то непреодолимая сила тащит меня к месту нашего назначения.

Постепенно престижные кварталы остались позади. В конце концов мы выехали на улочку с мелкими магазинами под потертыми вывесками, располагавшуюся в одном из самых незавидных районов Лондона.

– Можешь припарковаться там? – Я указала на только что освободившееся место. – Вон за тем фургоном.

Джимми повиновался и, заглушив двигатель, обернулся ко мне. Паника, не отпускавшая меня все пятнадцать минут нашей поездки, начала ослабевать, но ее место занял знакомый страх. То, что я сейчас скажу, могло все разрушить, на меня опять станут смотреть как на сумасшедшую.

Джимми успокаивающе сжал мои сцепленные в замок руки, конвульсивно подрагивавшие на коленях.

– Который?

– Что «который»? – переспросила я, не отрывая глаз от его больших ладоней.

– Который из этих домов твой?

Я подняла голову, ничего толком не видя – все вокруг преломлялось в дрожащих на моих ресницах крупных слезах. Кивком я указала через дорогу:

– Там, в конце улицы. Где прачечная.

Секунду или две он смотрел на дом, затем решительно отстегнул ремень.

– Идем.

Я подняла растерянный взгляд.

– Нужно же проверить.

Обойдя машину, Джимми твердо взял меня под руку. Дождавшись удобного момента, мы перешли дорогу, которую я пересекала тысячи раз. Джимми наверняка уже соображал, как успокоить меня, когда выяснится, что квартира, куда мы направлялись, не моя и никогда моей не была. Однако меня волновало как раз обратное. Повернувшись к нему, я спросила, надеясь, что мой голос звучит куда тверже, чем мне кажется:

– И что мы будем делать, если найдем там кучу моих вещей?

Мы уже стояли перед прачечной, но Джимми, не обращая внимания на аудиторию за стеклом, запотевшим от влаги из стиральных машин, притянул меня к себе и крепко обнял, будто защищая от всех страхов.

– Мы справимся. Что бы там ни было, мы справимся, – пообещал он.

Эта клятва дала мне силы шагнуть вперед, ведя его за собой к моему жилищу из параллельной реальности.

* * *

Вход в жилые квартиры был прямо за углом. Я слегка задержалась у поворота, пропуская Джимми вперед.

– Видишь панель домофона слева от двери?

Он посмотрел, куда я показывала.

– Да.

– Винтер. Хант. Уэбб. Фримен.

Увидев его нахмурившееся лицо, я поняла, что правильно перечислила все фамилии своих соседей рядом с кнопками вызова, хотя прочитать их отсюда, со своего места, не могла.

– А сверху моя. Уилтшир.

Он перевел взгляд с меня на панель, потом обратно.

– Четыре из пяти, – сказал Джимми. – На верхней карточке пусто.

Шагнув к нему, я увидела, что он говорит правду, хотя в последний раз, когда я смотрела на домофон, у кнопки точно стояло мое имя.

– Здесь мог жить кто-то из твоих друзей, которых ты не помнишь, – мягко предположил Джимми.

Мысль здравая, если бы не одно «но».

– Ты стал бы запоминать фамилии соседей своих друзей?

Ответа у него не нашлось, хотя я буквально ощущала, что аналитический ум полицейского уже работает над этой загадкой.

Я нажала вторую кнопку сверху, пояснив:

– Миссис Хант пускает всех подряд не спрашивая. Когда-нибудь накличет беду.

Замок действительно тут же щелкнул, и входная дверь медленно приоткрылась. Джимми первым шагнул через порог в темный коридор, куда проникал запах моющих средств из прачечной. Знакомый аромат на минуту заставил меня остановиться в нерешительности, но я все-таки двинулась вверх по истертым ступеням. Джимми взял меня за руку, и я вцепилась в его ладонь, словно от этого зависела моя судьба.

Два пролета мы миновали без происшествий. На третьем навстречу нам спускалась средних лет женщина с черными как смоль волосами. Уткнувшись в какие-то бумаги, она чуть не подпрыгнула, когда я поприветствовала ее:

– Доброе утро, миссис Кейворт.

Остановившись, женщина машинально улыбнулась в ответ, но вид двух незнакомцев заставил улыбку поблекнуть.

– Доброе утро, – откликнулась она, сощурившись в замешательстве. – Простите... я вас знаю?

Меня интересовал тот же вопрос. Ее озадаченный взгляд скользнул по моему лицу, и она перенесла все внимание на Джимми, вопросительно ему улыбнувшись. Я тоже едва удержалась от улыбки – моя домовладелица всегда благоволила квартиросъемщикам-мужчинам, особенно молодым.

– Вы, наверное, нас не помните, – вежливо ответил Джимми, в общем-то даже не соврав. Вот следующие слова были неправдой: – Мы – друзья одного из ваших жильцов.

– А, ну да, – не совсем уверенно кивнула та. – Конечно.

Она двинулась дальше вниз, но по пути еще дважды с сомнением оглянулась, словно чем-то обеспокоенная. Теперь все утро будет вспоминать, где и когда она могла видеть Джимми. Обо мне-то она уже забыла.

Когда мы наконец остались одни, я взглянула на Джимми – как он воспринял произошедшее.

– Моя квартирная хозяйка, миссис Кейворт. Неплохая женщина. Любит поболтать. Очень неравнодушна к молодым мужчинам.

Джимми не ответил и даже не улыбнулся моей последней фразе. Выглядел он озабоченно, словно фундамент того, во что он твердо верил, только что дал трещину.

– Похоже, ты ей понравился, – поддразнила я.

Остаток пути мы проделали молча. Наконец лестница привела нас на площадку последнего этажа с одной квартирой. Меня словно током ударило, когда я узнала все до последней мелочи.

– Вот мы и на месте. Дом, милый дом.

Джимми окинул взглядом все вокруг: обшарпанную входную дверь, стены, нуждавшиеся в побелке, и грязное окно, едва пропускавшее свет хмурого декабрьского утра.

– Честно скажу, другая твоя квартира нравилась мне больше.

Я пожала плечами.

– Ну что... – подбодрил он, чуть посторонившись и пропуская меня к двери. – Постучишь?

Шагнув вперед, я почувствовала, что стучать, пожалуй, излишне – если внутри кто-то есть, он наверняка уже услышал, как колотится мое сердце. Однако, не успев даже поднять руку, я поняла, что квартира действительно не моя. В створку был врезан новенький блестящий замок, которого я определенно не ставила.

Я робко постучала костяшками пальцев по дереву. Звук эхом разнесся по коридору. Минута шла за минутой, никто не открывал. Я попробовала снова, на этот раз сильнее.

– Похоже, никого нет, – заметил Джимми, немного подождав. – Возможно, квартира вообще пустует – фамилии же у кнопки не было.

Я сама удивилась, каким разочарованием наполнили меня эти слова. Зайти так далеко и в итоге остаться ни с чем на самом пороге казалось невыносимым. Если я хочу когда-нибудь обрести душевное спокойствие, мне нужно войти и самой убедиться, что там нет никаких свидетельств моей потерянной реальности.

Вдруг, вспомнив кое-что, я стремительно шагнула к окну, которое было чуть дальше по коридору, крепко ухватилась обеими руками за подоконник и потянула вверх. Проклятая деревяшка не поддавалась, и я попробовала помочь себе коленом.

– Эй, ты что делаешь? – спросил, подходя, Джимми.

Я не ответила, пыхтя от напряжения.

– Рейчел, если ты не хочешь, чтобы я арестовал тебя за порчу имущества, пожалуйста, объясни, в чем дело.

Я со стоном выпрямилась.

– Парень, который жил здесь до меня, американец, устроил тайник – часто терял ключ и подыскал местечко, чтобы хранить запасной. Если он еще там, мы сможем войти и увидеть все своими глазами.

– А вот это уже незаконное проникновение, – сообщил мне Джимми. – Бедный мой послужной список...

Да, он прав. Начальство его по головке не погладит. Не хочу отягощать свою совесть. Ставить на кон его карьеру – это уже слишком.

– Ладно. Подожди меня в машине. Я сама справлюсь. Много времени не понадобится.

Джимми глубоко вздохнул.

– Вижу, тебе обязательно нужно встать на путь преступления.

Мягко отодвинув меня в сторону, он взялся за подоконник и легко, одним движением поднял его. Взвившаяся штукатурка на пару секунд скрыла кирпичное основание под доской. Когда облачко осело, мы оба склонились ниже, хотя и без того почти сразу увидели в щели между двумя кирпичами ключ в чистом полиэтиленовом пакете. Джимми изумленно хмыкнул.

Я протянула руку к щели, но в это время позади щелкнула задвижка и послышалось звяканье дверных цепочек. Джимми поспешно опустил подоконник и прихлопнул сверху, чтобы он встал на место. В тот же момент дверь моей старой квартиры открылась.

– Привет, привет, – пропел мужской голос.

Я обернулась, стараясь скрыть виноватое выражение на лице. На пороге стоял высокий и стройный молодой человек.

– Извините, что сразу не открыл. Важный телефонный разговор. Чем могу помочь?

Он обворожительно улыбнулся, однако при этом смотрел исключительно на Джимми, а не на меня. Кажется, мой спутник пользовался сегодня успехом.

– Доброе утро, сэр, – проговорил Джимми профессионально-вежливым тоном. – Извините за беспокойство. Не могли бы вы уделить нам немного времени?

Он запустил руку в карман и достал служебное удостоверение. Реакцию молодого человека было забавно наблюдать: он слегка побледнел под искусственным загаром, сделанном явно не в дешевом салоне, и нервно провел рукой по безукоризненно ухоженным мелированным волосам. С чего бы ему, интересно, стало не по себе от присутствия полицейского?

– Разрешите войти? – осведомился Джимми все тем же образцовым голосом слуги закона.

– Да-да, разумеется, разумеется. Только извините за беспорядок. Я не ждал гостей, в квартире полный кавардак!

Мы проследовали за ним в прихожую, которую я покрасила в ярко-желтый цвет, чтобы сделать светлее; теперь она была оклеена стильными обоями в бело-голубую полоску. В гостиной, где вопреки словам хозяина никакого беспорядка не наблюдалось, царил элегантный минимализм. Преобладали темно-синие и белые тона. Без моей старой мебели комната выглядела намного больше.

– Прошу, прошу, садитесь, – хлопотал молодой человек. – Не хотите ли чего-нибудь выпить? Или перекусить?

– Нет, благодарю вас, сэр. Мы всего на минуту.

Под ободряющей улыбкой Джимми хозяин квартиры слегка расслабился. Похоже, из моего старого друга получился отличный полицейский. Любой подозреваемый был бы уже убаюкан чувством ложной безопасности.

– Могу я попросить вас представиться? – вежливо продолжил Джимми и даже достал небольшую записную книжку для создания полной иллюзии ведущегося расследования.

– Максимилиен Макрей, – откликнулся хозяин квартиры, присаживаясь на краешек белой кушетки, резко контрастировавшей с его черными кожаными брючками. Слегка подавшись к Джимми, он подмигнул. – Все зовут меня просто Макс.

Господи, ну зачем же так явно? Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Джимми, однако, оставался невозмутим.

– Мистер Макрей, – проговорил он, возвращая разговор в официальные рамки, – мы наводим справки о пропавшей девушке. Вам известно что-нибудь о мисс Рейчел Уилтшир?

Я дернулась, услышав собственное имя.

– Не-ет. Боюсь, никогда о ней не слышал. С ней что-то случилось? – с жадным до омерзения любопытством спросил молодой человек. Чувствовалось, что ему хочется узнать все жуткие подробности. Если бы я и впрямь пропала, этот парень был бы первым в списке подозреваемых.

– Будем надеяться, что нет. Пока мы просто пытаемся установить ее местонахождение. Эта квартира значится как ее последний известный адрес.

Я мысленно поаплодировала ловкости, с которой Джимми повернул разговор в нужное нам русло.

– Правда? Очень странно. Видите ли, я живу здесь уже три года, а до меня был молоденький парнишка, американец, так он еще дольше. Если эта – Рейчел, да? – и жила тут, то очень-очень давно.

– Понятно, – кивнул Джимми.

Он вопросительно оглянулся на меня – достаточно ли я видела и слышала? Я еще раз осмотрела комнату – свою и не свою, совершенно чужую – и едва заметно кивнула. Джимми встал, я тоже последовала его примеру.

– Что ж, мистер Макрей, большое вам спасибо. Еще раз извините за беспокойство.

– Прошу вас, просто Макс.

– Благодарю, Макс, – поправился Джимми, направляясь в прихожую. – Вы нам очень помогли.

Макс с сомнением улыбнулся.

– Искренне надеюсь, что вы найдете эту пропавшую девушку. И пожалуйста, если у вас возникнут еще какие-нибудь вопросы, заходите в любое время. Я всегда дома.

Приглашение адресовалось исключительно Джимми, меня до такой степени не удостоили внимания, будто я была невидимкой. Отвернувшись, я уставилась на мыски своих туфель – еще немного, и в голос расхохоталась бы. Бросив короткий взгляд на Джимми, я заметила, как у того странно подрагивают плечи.

Проводив нас до порога, хозяин квартиры задержался в дверях. Джимми, начав спускаться по лестнице, вдруг обернулся.

– Кстати... Хранить запасной ключ под подоконником не самая лучшая идея.

Игривая кокетливость на лице Макса мгновенно сменилась искренним ошеломлением.

– Откуда вы знаете?... Никто... Как?...

– Первое место, куда заглянет грабитель, – заверил его Джимми, беря меня под руку. – Доброго дня, сэр.

Оказавшись за пределами слышимости, мы дали себе волю. Смех хлынул из нас очистительной волной, смывая напряжение последнего времени. У меня по щекам буквально градом катились слезы.

– Господи, ты сегодня нарасхват, а? – с трудом проговорила я, снова приобретая способность к связной речи.

Джимми скромно пожал плечами:

– Что я могу сказать? Природную привлекательность не скроешь.

В машине он снова стал серьезным.

– Ты вообще представляешь, сколько законов я сейчас нарушил?

Я виновато закусила губу.

– Много, да?

– Порядком.

– Прости, – пробормотала я.

Его ладонь скользнула поверх моей, успокаивающе пожав ее. Я бросила взгляд на наши непринужденно сплетенные пальцы. Пора, наверное, вернуться к цели нашего визита.

– Ладно. Давай начистоту. Есть у тебя объяснение того, что там произошло?

– Ну, очевидно, наш друг Максимилиен попал под влияние моих чар и...

Я оборвала его не самым приличным для девушки восклицанием. Время для шуток прошло.

– Ты знаешь, о чем я. Объясни мне, откуда я могла все это знать: как сюда добраться, фамилии соседей, всю их подноготную... Не говоря уже о спрятанном ключе.

Джимми молчал так долго, что я решила уже – ответа не будет. Наконец с долгим вздохом он произнес:

– Понятия не имею.

Такая неуверенность была на него совершенно не похожа. Мне стало почти неудобно, что я задала ему такую задачу. Рациональный ум полицейского наверняка сейчас отчаянно бился над ней, но не мог найти решения.

Наконец, выпустив мою руку, Джимми завел машину.

– Показывай дорогу. Только не так агрессивно, пожалуйста.

– Дорогу куда?

Он посмотрел на меня так, будто я нарочно строила из себя дурочку.

– В «Андерсонс инжиниринг». Так ведь называлась контора, где ты работала?

Я кивнула, невольно просияв благодарной улыбкой. Джимми не только запомнил название – главное, что он безо всяких просьб с моей стороны знал и понимал, как мне нужна его помощь в этом невероятном, невозможном поиске потерянной реальности. Предстоявшее сразу перестало казаться мне таким страшным и пугающим – теперь я была не одна.

* * *

Три четверти часа спустя мы вновь очутились в центре Лондона.

– В том переулке небольшая парковка, – показала я.

Джимми послушно свернул и уже почти не удивился, когда стоянка оказалась именно там, где я говорила. Пока мы шли к зданию компании, я вглядывалась в лица людей, ища кого-нибудь из коллег, однако никого не узнала; что еще важнее, никто не узнал меня.

Ко входу вела широкая бетонная лестница. На секунду замешкавшись перед ступеньками, я обернулась к Джимми.

– Спасибо, – прошептала я чуть слышно.

Холодный ветер унес мои слова, но Джимми услышал. Его ответная улыбка подбодрила меня, и я начала подниматься к дверям из зеркального стекла. Джимми шагнул к звонку под надписью «Для посетителей».

– Подожди, – остановила я его и кивнула на блестящий кодовый замок, вделанный в алюминиевую раму двери.

Мои пальцы, хоть и онемевшие от холода, легко забегали по кнопкам, набирая восьмизначный номер. Джимми только судорожно втянул воздух, когда дверь щелкнула и послушно отворилась. Я посмотрела на него не без вызова; впрочем, вызов я бросала, скорее, логике и здравому смыслу.

Лицо Джимми еще выражало сомнение и мучительный вопрос, когда мы вошли внутрь; однако в самом вестибюле заколебалась, остановившись, уже я сама.

– Рейчел? С тобой все в порядке?

Я обвела взглядом знакомый интерьер и беспомощно вздохнула.

– Что мы здесь делаем? Ну попала я сюда, а дальше что? Идти к своему столу? Доказывать, что я здесь работаю, пока кто-нибудь не вызовет охрану?

Словно материализовавшись от моих слов, рядом возник охранник, подоспевший так быстро, что мы даже не заметили.

– Я могу вам помочь? – осведомился он нелюбезным тоном.

Я изобразила бесхитростную улыбку, но ей не удалось растопить лед во взгляде охранника. Кажется, я припоминала его, однако не видела даже намека на ответное узнавание в глазах, смотревших на нас с легкой враждебностью. Оставалось надеяться, что он еще не успел нажать какую-нибудь тревожную кнопку.

– Ой, здравствуйте. Да, пожалуйста, если вам нетрудно. Мы должны были встретиться с одной моей подругой, которая здесь работает, чтобы вместе пообедать. Снаружи ждать холодно – ведь ничего, что мы вошли?

Охранник чуть-чуть расслабился, агрессия уже не кипела в нем так явно. Похоже, он поверил, что мы действительно узнали код от моей воображаемой подруги. Наверное, теперь ей грозили серьезные неприятности за разглашение секретов компании. Охранник издал неопределенный звук – не то ответил, не то кашлянул. Я продолжала широко улыбаться, чувствуя, что если он так и будет с подозрением нас рассматривать, то у меня скоро сведет челюсть. На мое счастье, вмешался Джимми, придав нашему спектаклю немного правдоподобия.

– Нельзя ли с ней связаться и дать ей знать, что мы здесь?

Для защитника законности врал он на редкость убедительно – тревожный симптом. Как бы то ни было, его фраза окончательно убедила охранника, и тот направился обратно к своему посту, попросив следовать за ним. Усевшись за стол, отделенный от нас высоким барьером, и почувствовав, видимо, что порядок отчасти восстановлен, он спросил уже более вежливым тоном:

– Как имя вашей знакомой?

– Рейчел Уилтшир, – не подумав, выпалила я.

Джимми на секунду закрыл глаза, словно не веря тому, что услышал. Короткий палец охранника между тем пополз по списку сотрудников, выискивая имя, которого там быть не могло. Дойдя до конца раздела на букву У, охранник поднял на нас взгляд, в котором снова сквозило подозрение.

– Вы говорите, Рейчел Уилтшир? Никого с таким именем нет.

Я оглянулась на Джимми – не придет ли он мне на выручку, – но тот только едва заметно улыбнулся – мол, сама заварила кашу, сама и расхлебывай. Выразительно сощурившись, я прибегла к последнему средству, разыграв блондинку.

– Ой, простите, это меня так зовут! – Охранник только закатил глаза. – А подругу – Эмили Фрост, – назвала я первое из пришедших на ум имен коллег. – Но вообще, знаете, мы, наверное, лучше подождем снаружи. Устроим ей сюрприз. Извините, что зря вас побеспокоили.

Ухватив Джимми, я потащила его за собой к выходу.

– Ловко, – проговорил тот, увлекаемый за рукав. – И главное, совсем не подозрительно вышло.

Я буквально затылком чувствовала взгляд бдительного стража, провожавший нас до двери. У порога я вдруг услышала его голос и подумала сперва, что нам велят вернуться, но, оказывается, охранник просто прощался с другим, уходившим на обед.

– Счастливо, Джо.

Уже взявшись за ручку, я обернулась и увидела этого второго, тоже направлявшегося к выходу, – примерно того же возраста, что и мой отец, с седеющими волосами и кирпично-красным лицом. Теплая улыбка сама собой подняла уголки моих губ.

– Здравствуйте, Джо. Как вы? – Первой реакцией охранника было замешательство, но ни я, ни Джимми не ожидали, каким потрясением оно сменится, когда я добавила: – Как ваша жена? Ее уже выписали из больницы?

Вся кровь отхлынула от лица Джо, его глаза метнулись от меня к моему спутнику и потом через плечо, на первого охранника. Буквально выпихнув нас через дверь на улицу, уже снаружи Джо резко обернулся ко мне и с почти открытой враждебностью спросил:

– Простите. Что вы сейчас сказали?!

Я не привыкла слышать от него подобный тон. На мгновение я совсем забыла, что для него я полная незнакомка.

– Спросила, как дела у вашей жены. Последний курс химиотерапии как раз ведь должен был закончиться, верно? Вы надеялись, что к Рождеству Мюриэл будет дома.

Джимми слегка отступил назад и, наклонив голову набок, с любопытством наблюдал за этой странной сценкой. Джо же мои слова просто потрясли.

– Ничего не понимаю... вы кто?

– Я Рейчел, Рейчел Уилтшир.

Зря я надеялась увидеть хоть проблеск узнавания в его глазах.

– Я вас не знаю, – резко заявил Джо, непонимающе качнув головой. Знакомая песня – я слышала ее сегодня от всех и каждого.

Я не нашлась что сказать, но Джо еще не закончил.

– Зато я желал бы знать, – с нажимом добавил он, – откуда, черт побери, вам известно о Мюриэл. Я никому здесь не рассказывал о ее болезни. Ни единого словечка.

* * *

Кажется, именно Джимми уговорил Джо пойти с нами в паб, пообещав, что за бокалом пива мы все ему объясним. Конечно, это было, мягко говоря, лукавством. Однако когда я в конце концов предложила уйти с колючего ветра и продолжить разговор в «Кинг-Джордже», где обедало большинство сотрудников компании, Джо все-таки согласился. Я чувствовала себя немного неуютно, ловя на себе его косые взгляды по дороге туда – он смотрел на меня с опаской, как на какую-нибудь ясновидящую.

В пабе было полно народу. Мы проталкивались вперед, подыскивая свободный столик, и мне пришлось буквально закусить губу, чтобы не здороваться с коллегами, группками сидевшими тут и там. Наконец я заметила незанятое местечко в глубине зала и поспешила туда. Следом за мной без особого энтузиазма шагал Джо.

Когда мы уселись, я неуверенно улыбнулась ему, но его лицо осталось хмурым. Это меня опечалило – я всегда симпатизировала Джо, еще даже до того, как узнала, что у нас есть кое-что общее. Вернувшийся с пивом Джимми сообщил, что заказал по бутерброду с сыром, которые обещали скоро принести. Я, правда, сомневалась, что у кого-то из нас проснется аппетит.

– Так кто рассказал вам о Мюриэл? – требовательно спросил Джо.

Я покачала головой – меньше всего я предпочла бы начинать с ответа именно на этот вопрос.

– Не знаю, какую игру вы ведете, но мне не нужно, чтобы у меня из-за этого возникли проблемы на работе.

Разумеется, то, что самая большая его тайна известна совершенно незнакомым людям, его пугало. Я потянулась успокаивающе погладить Джо по руке и остановилась, лишь заметив непритворный ужас на его лице.

– Мы не хотим ничего плохого, – произнес Джимми самым умиротворяющим тоном.

– Сразу говорю – денег у меня нет.

– Конечно, – бездумно подтвердила я. – Вы столько потратили на обучение обоих детей и содержание матери в доме престарелых!

Джо, вздрогнув, едва не уронил свой бокал и пролил половину пива на стол.

– Ну хватит! Откуда вам это все известно? Кто вы, черт побери, такие?!

Надо было с чего-то начать, и я не придумала ничего лучше, как просто сказать правду.

– Я знаю, вам трудно поверить, Джо... но вообще-то мы с вами друзья.

Он уставился на меня долгим тяжелым взглядом, затем повернулся к Джимми.

– Нет-нет, – покачал тот головой, – меня вы действительно не знаете. Вы знакомы только с Рейчел.

Взгляд Джо вернулся ко мне, выражая полную растерянность. Мне стало стыдно – зря я его втянула, ему и без того хватало в жизни забот.

– Если мы друзья, почему я вас не помню? У меня отличная память, профессиональная. Я не забываю ни одного лица и уж точно не забыл бы, если бы поделился с кем-то своими личными проблемами.

Я улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.

– Мы действительно друзья, и притом близкие. Я столько знаю о вашей семье и особенно о болезни Мюриэл, потому что мне и самой пришлось пройти через это – с отцом.

Впервые за все время лицо Джо немного смягчилось, и я увидела человека, который своей добротой поддерживал меня, когда мы делились заботами и тревогами о судьбе наших близких, боровшихся с одним и тем же недугом.

– Жаль это слышать, – пробормотал он, поняв наконец, что мы не желаем ему дурного. – Но я все еще не понимаю, откуда вам известны такие подробности. Я был так осторожен, чтобы никто на работе ничего не узнал. В последнее время у нас столько людей сократили – я боялся дать им предлог.

– Знаю, – мягко ответила я.

Мы часто обсуждали эту тему – как и успехи наших близких, сражавшихся за жизнь. Совместная беда очень сблизила нас, и мы черпали силы в поддержке друг друга. Печально, что в моей новой реальности Джо не с кем было разделить свою ношу.

– Но откуда? – снова спросил Джо. – Кто вам рассказал?

Второй раз уклониться от ответа я не могла.

– Вы.

* * *

Не знаю, удалось ли нам полностью убедить Джо в нашей искренности. Но когда я описала борьбу его жены с болезнью во всех деталях, памятных мне по тому, что перенес отец, отрицать очевидное стало невозможно. Мне было известно слишком многое из того, что, как считал Джо, он никому не рассказывал. В конце концов путем мучительных размышлений ему даже удалось найти решение, которое позволило бы потом спокойно спать по ночам.

– Наверное, все из-за стресса, – проговорил он после долгого напряженного молчания.

– Что именно? – поинтересовался Джимми.

– То, что я не помню, как рассказывал о таком. Да, наверняка. Я так перенервничал, что у меня случилось... ну, что-то вроде амнезии.

Повисла долгая пауза. Бросив быстрый многозначительный взгляд на Джимми, я серьезно кивнула:

– Да, такое бывает сплошь и рядом.

* * *

После того как принесли наш заказ, долго мы в пабе не задержались. Кажется, только у Джимми был хоть какой-то аппетит. Ну, может, Джо еще поест, когда мы уйдем.

В туалете паба у меня произошла еще одна безумная встреча. Выходя из кабинки, я наткнулась на Эмили Фрост, стоявшую у зеркала над раковиной.

– Привет, – тепло улыбнулась я, в очередной раз забыв, что та не знает ни о якобы назначенной тут у нас встрече, ни кто я вообще такая.

В ответ она настороженно посмотрела на мое отражение в зеркале, и я вдруг почувствовала, что ужасно устала быть чужой среди людей, которых так долго знала. Хватит, пора уходить отсюда.

* * *

Джимми протянул руку Джо:

– Рад был познакомиться.

Тот не ответил, хотя со мной попрощался чуть теплее, после того как я сказала:

– Простите, что заставили вас понервничать. Искренне надеюсь, что у Мюриэл все сложится хорошо.

Мы повернулись, чтобы уходить, и Джимми крепко взял меня под руку.

– Э-э... Рейчел? – неожиданно окликнул Джо.

Мы разом обернулись к человеку, который так натерпелся из-за нас сегодня.

– Ваш отец... Как он? Как у него сейчас дела?

Я улыбнулась, тронутая заботой старого друга.

– Ему лучше, Джо.