Глава 10

Мы условились встретиться на Мэйн-стрит, и мне, конечно, пришлось подождать. За ночь похолодало, в воздухе пахло снегом, и, несмотря на теплый шарф и перчатки, лицо и ноги покусывал мороз.

Наконец Сара появилась, выпорхнув из такси, вся будто сияя и излучая тепло, – совсем так же, как в дни нашей юности. Мы не сразу разорвали объятия, и в глазах у нас обеих блестели слезы. Посмотрев друг на друга, мы рассмеялись – просто чтобы не заплакать.

– Как ты, дорогая моя?

От ее обычного памятного приветствия у меня ком встал в горле, и я уткнулась ей в плечо. Прохожие с интересом поглядывали на нас, но нам было все равно.

– Жива-здорова, хотя и малость не в себе. – Кажется, ответ точно и исчерпывающе описывал ситуацию.

– Значит, все по-прежнему, – откликнулась Сара, беря меня под руку и направляясь к ресторану. – Давай-ка уйдем с холода, и ты расскажешь мне обо всем поподробнее. На Сент-Люсии, кстати, сейчас куда теплее, чем здесь, – озорно ввернула она.

Усевшись и сделав заказ, мы повернулись друг к другу и одновременно спросили:

– Ну, так как на самом деле – память вернулась?

– Ну, как вы съездили?

Мы рассмеялись. Кто-то должен был уступить.

– «Ой, извини, моя амнезия и травма головы куда важнее такой банальщины, как свадебное путешествие», – проговорила за меня Сара.

– Ладно, – улыбнулась я. – О чем хочешь услышать сперва? О нападении, которого я не помню, или последующие пикантные подробности?

Загорелое лицо Сары озарилось предвкушением.

– Конечно, пикантные подробности. – Но едва я раскрыла рот, как она тут же передумала: – Нет, знаешь, расскажи лучше все по порядку, до последних мелочей.

– История длинная, – предупредила я. – У вас ведь с Дэвидом скоро поезд, разве нет?

– Если не появлюсь, уедет без меня, подумаешь. Мы и женаты-то всего ничего – может, и не хватится.

Я очень в этом сомневалась, но все же, подкрепившись хорошим глотком вина, начала пересказывать все, что произошло с самого вечера ее девичника. Сара увлеченно слушала, впитывая каждое слово и то и дело выспрашивая детали. Особенно ее заинтересовала моя альтернативная реальность – куда больше, чем всех остальных.

– Ой, а какая я там? Пожалуйста, скажи, что высокая, стройная красотка! Нет, лучше скажи, что Кейти стала жирной уродиной. Вот было бы круто!

Я рассмеялась.

– Жаль тебя разочаровывать, но она выглядит еще шикарней, чем прежде. Правда, и стервозности в ней прибавилось.

Сара поджала губы.

– Это я себе как раз легко представляю.

Я бросила на нее осторожный взгляд. Когда дело касалось Кейти, Сара в выражениях не стеснялась. Я рассказывала все по порядку, поэтому до перехваченного мной звонка еще не дошла, но не сомневалась, что у нее найдется что сказать о нем.

– То есть эта твоя другая жизнь, которую ты считала настоящей, – действительно тихий ужас? У кого рак, у кого шрам на пол-лица, кто вообще умер. И ничего хорошего из того, что было потом в твоей жизни, попросту не случилось. Правильно я поняла?

– Ну, в двух словах... именно так.

– И ты все равно всем вокруг упорно пыталась доказать, что тебе нужно вернуться обратно?

– В общем, да, – ответила я, хотя и понимала, куда она клонит.

– Тогда остальные правы – ты точно чокнутая. Тебе никто не говорил, что выдуманный мир должен быть лучше настоящего, а никак не в сто раз хуже?

Только Сара могла назвать меня сумасшедшей так, словно это была просто очаровательная черточка характера.

– Я понимаю, о чем ты. Но я все равно хотела «вернуться», если можно так сказать, – я же считала ту реальность настоящей. Однако теперь уже не хочу – после позапрошлой ночи.

– О-о, у вас что-то было с Мэттом?

Я сделала длинную паузу, понимая, насколько невообразимо, ни в какие ворота прозвучит ответ.

– Нет. С Джимми.

Могу поклясться, на секунду загар на лице Сары побледнел, а глаза недоверчиво расширились.

– Простите, – поймала она за руку спешившего мимо официанта, – не могли бы вы принести нам еще бутылку вина?

* * *

Не знаю, какой реакции я ожидала от Сары, рассказывая о произошедшем в гостинице. Наверное, шока или даже разочарования тем, как легко я готова была изменить Мэтту. Чего я точно не ожидала, так это полного и недвусмысленного одобрения.

– Давно, черт побери, пора.

– Что?!

– Ты слышала.

– Я-то слышала, но ты меня вообще слушала? Он меня отверг. Просто не захотел. Можешь называть меня чокнутой, но что в той, что в другой моей жизни это значит только одно – я ему не нужна.

– Глупости! – возразила Сара. – Ничего это не значит. Для Джимми никого, кроме тебя, во всем мире не существует. Так всегда было.

– Ты не видела его в тот момент. Он на меня буквально смотреть не мог. Чуть ли не выбежал из комнаты!

– А ты говорила с ним об этом потом, на следующий день? Пока вы ехали домой?

– Нет, – с несчастным видом ответила я, вспомнив то кошмарное возвращение. – Ни я, ни он так и не осмелились поднять тему. Нам было слишком стыдно. Я чувствовала себя просто раздавленной от унижения.

Сара потрясла головой.

– Ты ошибаешься. Знаю, ты его последние несколько лет не видела, но поверь мне – Джимми любит тебя все так же, как в школьные годы.

– Вряд ли, – мрачно откликнулась я.

– Посмотрим.

Разговор зашел в тупик. Больше сказать о той ночи было нечего, и мы, к моей искренней радости, перешли к более приятной и простой теме – свадьбе и медовому месяцу Сары. По пути в ресторан она как раз забрала пробный вариант свадебных фотографий, и мы, покончив с едой, разложили увесистый альбом на столе.

Никогда еще я не видела более прекрасной, сияющей счастьем невесты. Переворачивая тисненые листы, я ужасно жалела, что не смогла разделить с ней этот невероятный момент. Кажется, Сара поняла это по моей грустной улыбке, когда я задержала взгляд на фотографии, где они с Дэвидом весело смеялись под дождем из конфетти.

– Знаешь, я хотела перенести свадьбу, – мягко проговорила она, – когда стало известно, что с тобой несчастье. Но твой папа и Мэтт не хотели даже слышать об этом.

– И правильно, иначе я бы здорово на тебя рассердилась.

Листая страницы дальше, я дошла до снимков в банкетном зале, где темно-красные цветы на столах удачно сочетались с бордовыми бантами на спинках стульев.

– Какая красота, – прошептала я.

Дальше были фотографии гостей, вместе и порознь, уже после ужина. На нескольких групповых снимках в глаза бросалось красивое лицо Мэтта, уверенно улыбавшегося прямо в объектив. На заднем плане иногда мелькал Джимми. Нельзя было не заметить и Кейти – обычно где-то неподалеку от Мэтта. Я придирчиво рассматривала ее великолепную внешность, и это не укрылось от внимания Сары.

– Выглядела она, конечно, потрясающе. Платье, похоже, прямо на ней шили – так оно ее обтягивало.

Я рассмеялась. Длинное платье винного цвета действительно облекало Кейти, словно вторая кожа.

– По-моему, она пыталась меня превзойти.

– Безуспешно, – заверила я Сару. Перевернув еще страницу, я вновь увидела Кейти льнувшей к Мэтту – на этот раз они танцевали. – Она что, весь вечер от него не отходила?

Сара пожала плечами, но меня ей было не обмануть.

– Ну и ну, похоже, она своего не упустит.

– Ты же знаешь Кейти.

Я промолчала. Да, ее я знала, зато Мэтта, кажется, далеко не так хорошо, как думала.

– Ерунда, – твердо заявила Сара, беря альбом у меня из рук. – Сколько бы она ни строила ему глазки и не крутила перед ним задницей, он обручен с тобой. Ему всегда была нужна только ты.

Я кивнула, хотя сомневалась, что такая мелочь может остановить Кейти.

– В последние месяцы у вас были какие-то трения, но ты говорила мне, что это все из-за работы, ничего серьезного – не так, как в универе.

Я резко выпрямилась на стуле.

– Не так, как в универе? А что тогда произошло? О чем ты?

Сара виновато вздрогнула, и в ее глазах отразилась лихорадочная работа мысли – как загладить свою оплошность и выбраться из неприятной ситуации, в которую сама себя поставила.

– Что произошло, когда мы учились в университете? – стараясь говорить спокойно, настойчиво повторила я. – Расскажи мне. Я должна знать.

Улыбка исчезла с ее лица.

– На втором курсе вы с Мэттом крупно поссорились и расстались на целых четыре месяца.

Вот так новости! А Мэтт даже не подумал упомянуть об этом, когда зашел разговор о наших отношениях.

– Мы расстались? Но почему? Из-за чего?

– Не могу сказать.

– Ну конечно, можешь, что за глупости, – взмолилась я. – Обещаю, что не стану расстраиваться. Просто мне нужно знать.

– Нет, я не в том смысле. Не могу сказать, потому что сама не в курсе.

Очень странно. Как получилось, что Саре неизвестны детали такого важного события в моей жизни? Мы всегда всем делились. Неужели о чем-то я ей не сказала?

– Да, – кивнула она. – Я много раз пыталась выудить из тебя ту историю... Не вышло.

– Я тогда сильно переживала?

– Очень. Но мне все равно ничего толком не говорила. А я, поверь, очень старалась узнать подробности.

Я рассмеялась, представив эти допросы третьей степени, уловки и ухищрения. Сара предостерегающе наставила на меня палец.

– Вот почему от лучшей подруги не должно быть секретов. Потеряешь память – и никто тебе всей правды не расскажет!

Ресторан постепенно пустел. Я выглянула в окно – небо начинало сереть, сгущались сумерки. Столько всего хотелось обсудить с Сарой, однако времени уже просто не оставалось. Мы расплатились по счету, и, чтобы побыть с ней еще хоть немного, я решила проводить ее до такси.

Все произошло, когда мы стояли на перекрестке и ждали зеленого сигнала светофора. Он только-только зажегся, и Сара сделала шаг вперед, как вдруг я услышала громкий вой сирены. Почему-то он не донесся откуда-то издалека, постепенно приближаясь, а возник резко, сразу, как будто вот-вот перед нами выскочит машина. От неожиданности у меня екнуло сердце. Я бросила быстрый взгляд влево-вправо, но серое полотно дороги в обе стороны оставалось пустым. Пронзительный звук из двух нот, однако, буквально заполнял все вокруг, отражаясь от зданий и мостовой. Ничего не понимая, я завертела головой, пока остальные пешеходы, словно ничего не слыша и не подозревая о грозящей им опасности, спокойно пересекали дорогу. Позже меня посетила мысль – до чего это походило на мой сон, в котором тоже только я одна видела несущийся на нас автомобиль, а другие ничего не замечали. Но пока я могла думать лишь о том, чтобы спасти Сару. Сирена завывала уже так громко, что я едва услышала свой собственный предупреждающий крик. Схватив подругу за рукав, я дернула ее обратно к тротуару, полностью уверенная, что сейчас по тому месту, где она стояла, в визге шин и блеске маячков промчится автомобиль какой-нибудь экстренной службы.

Однако ничего подобного не произошло, дорога по-прежнему пустовала. Те, кто двинулся через переход вместе с Сарой, уже благополучно достигли противоположной стороны. Так и не узнав, что были на волосок от смерти, они косились на меня, удивленные моим странным поведением.

– Куда она делась? – озадаченно спросила я.

Сару, к ее чести, происшествие разве что слегка выбило из колеи – как будто ее каждый день выдергивали из-под колес невидимого транспорта.

– Кто?

– Машина с сиреной. – Сара продолжала смотреть на меня непонимающим взглядом, и я добавила: – Ты что, не слышала ее? Она летела прямо на нас!..

Я замолчала – до моего паникующего разума постепенно начало доходить, что звук пропал. Навалилось чувство ужасного дежа-вю.

– Ты ничего не слышала, да?

Она покачала головой.

– Сирена завывала просто оглушительно, как будто совсем рядом.

Снова тот же жест. Очевидно, кроме меня, этот звук никто не слышал.

– Раньше такое уже случалось? – мягко спросила Сара.

Я припомнила пикающий будильник, которого на самом деле не было, и аромат папиного лосьона после бритья, вдруг окутывавший меня по ночам.

– Да, пару раз, – медленно проговорила я. – Мне казалось, что я что-то слышу и даже запахи ощущаю... – Мой голос замер на полуслове.

– Обязательно скажи об этом доктору на консультации, – посоветовала Сара.

Я знала, что она права, хотя мне ужасно не хотелось добавлять еще один необъяснимый симптом к и без того внушительному списку.

– Может быть, это обычное дело при амнезии, – предположила она, но, заметив мой унылый скептический взгляд, сменила версию: – Или из-за удара по голове у тебя обострились слух и обоняние, и ты слышишь и чуешь то, что другие не воспринимают.

– Ага, как собака?

Рассмеявшись, она обняла меня.

– Если только очень породистая и симпатичная.

* * *

Я спустилась по мраморным ступеням клиники, миновала квартал, где были сосредоточены самые престижные медицинские учреждения, и вышла на улицу, заполненную озабоченно снующими в преддверии Рождества покупателями. Из головы не выходил разговор с доктором. Ожидать решения всех моих проблем после одной консультации, конечно, не приходилось, но я надеялась получить хоть какие-то ответы, а вместо этого на меня свалилась гора новых вопросов.

Встреча вообще прошла совершенно не так, как мне представлялось. Сама клиника была куда более шикарной и дорогой, чем я ожидала, и кабинет врача отличался комфортом – ни пугающей своей холодностью кожаной кушетки, ни санитаров в белых халатах, готовых сопроводить тебя в обитую войлоком палату, если что. Даже с консультантом все получилось совсем не так, как я думала: это оказалась женщина, по-матерински заботливая и добрая, а вовсе не какой-нибудь фрейдист-психоаналитик из фильма. Она была достаточно профессиональна, чтобы вытянуть из меня все детали моего искаженного представления о прошедших пяти годах, однако вела себя так деликатно, что у меня ни разу не возникло чувства, будто вот-вот будет нажата тревожная кнопка, наверняка скрытая где-нибудь под столом.

Чего я точно не ожидала – что это только первая из многих встреч, призванных помочь мне собрать по кусочкам утраченное прошлое. Все возможные медицинские тесты и анализы, которые могли выявить причину психологических проблем, мне сделали еще в больнице, и все-таки сообщение, что быстрого решения не будет, стало для меня ударом. Наверное, втайне я надеялась, что мне пропишут какие-нибудь таблетки или другое лечение, которое разом заставит исчезнуть иллюзорные воспоминания и сделает для меня эту новую реальность... ну, в общем, реальной. Доктор Эндрюс мягко, но решительно рассеяла мои заблуждения на этот счет. И на последний оставшийся у меня вопрос она тоже дала честный и искренний ответ.

– Рейчел, я не могу сказать, когда к вам вернется память. Это может случиться завтра, или на следующей неделе, или гораздо позже. В редких – очень редких – случаях, не стану скрывать, выпавший из памяти период времени остается таким навсегда.

Навсегда. Траурное слово преследовало меня по пятам, замогильным эхом отзываясь на мои шаги по обледеневшим тротуарам.

По крайней мере доктор Эндрюс немного успокоила меня относительно воображаемых ощущений, которые я испытывала. По всей видимости, слуховые и обонятельные галлюцинации не такая уж редкость при травмах головы, и доктор даже смогла найти вполне правдоподобное объяснение конкретно моим. Запах папиного лосьона после бритья, очевидно, ассоциировался у меня с чувством защищенности, а поскольку обоняние вообще способно воскрешать в памяти те или иные ситуации, то эта галлюцинация отражала ощущение физической безопасности, возвращая меня во времена детства. Со звуками все обстояло еще прозаичней – доктор Эндрюс предположила, что, когда меня везли в больницу после нападения, вой сирены «скорой» каким-то образом запечатлелся в моем мозгу и теперь иногда проявлялся, когда мой запутавшийся разум искал, за что уцепиться в реальности. Хотя с несуществующим будильником полной уверенности достичь не удалось, врач обещала, что и эта загадка разрешится, нужно только время. Вот в двух словах и итог всей консультации: нужно время. Придется запастись терпением, и постепенно, деталь за деталью, память вернется. Каждое настоящее воспоминание будет вытеснять ложное, и в конце концов в сознании останется только мое истинное прошлое. В общем, процесс долгий, и я не могла избавиться от мысли, что предпочла бы сколь угодно радикальное средство – пусть даже самое ужасное, – лишь бы его ускорить.

Чем мне еще по-настоящему понравилась доктор Эндрюс – она не стала смеяться над моей версией о том, почему так случилось, что у меня как будто два разных прошлых. По крайней мере не расхохоталась и не принялась подтрунивать над моими, возможно, специфическими литературными пристрастиями, когда я упомянула о параллельных мирах, не то что Джимми. Едва это имя всплыло в моих мыслях, как я тут же решительно захлопнула перед ним дверь. Всю неделю я изо всех сил старалась выбросить Джимми из головы – перед визитом к психотерапевту, способному проникать в самые потаенные секреты своих пациентов, думать о таком было просто небезопасно.

Мы так больше и не разговаривали после той поездки, но я знала, что Джимми поддерживает контакт с папой. Мне удалось случайно подслушать несколько их телефонных бесед – шепотом, за закрытыми, хотя и не столь надежно, как полагал отец, дверьми. Отчасти мне было приятно, что Джимми по крайней мере волнует мое состояние. С другой стороны, я злилась, что он наводит обо мне справки обиняками, а со мной, похоже, не желает и словом перемолвиться. Это подтверждало мои худшие опасения – он так и не простил мне случившегося между нами в гостинице и даже видеть меня не хочет. Оставалось только надеяться, что со временем все изменится.

Устав пробивать себе дорогу среди целеустремленно спешащих по улице покупателей, я зашла в небольшое кафе и отыскала свободный столик. Консультацию в последний момент перенесли на раннее утро, и хоть я была совсем не против отправиться в Лондон первым поездом, теперь приходилось чем-то заполнять время до ужина с Мэттом и совместного возвращения обратно в Грейт-Бишопсфорд. Вчера оказалось уже слишком поздно, чтобы созвониться и предупредить об изменении планов, и я думала тоже посвятить день покупке рождественских подарков, но разговор с доктором слишком утомил меня эмоционально. Толкаться в магазинах мне совершенно расхотелось.

Я взглянула на часы. Было еще рано, но вдруг Мэтт все же выкроит время для ленча? Как раз бы поделилась с ним тем, что сказала доктор Эндрюс, что называется, по горячим следам. Так бы он скорее понял, почему для меня тяжело сразу сделать то, чего он от меня ждет – вернуться к роли его невесты. Я взяла мобильный и листала список контактов, пока не наткнулась на «Мэтт (офис)». Секретарь подняла трубку на втором гудке, и ее сухой профессиональный тон мгновенно потеплел, когда она узнала мой голос.

– Ой, Рейчел, извините, вы немного разминулись. Он уехал домой десять минут назад. Но вы ведь все равно там встречаетесь, чтобы вместе пообедать, верно?

– Э-э... – Не знаю, почему я не поправила ее сразу; внутренний голос подсказал мне, что лучше дослушать до конца.

– Он должен вот-вот подъехать, если только не застрянет в пробке. И передайте, пожалуйста, что я отменила все запланированные на сегодня встречи, как он просил.

– Да, хорошо... Я скажу.

– Желаю хорошо провести время. Мы все очень рады, что вам уже лучше.

– Спасибо... – Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить ее имя, и повторила еще раз: – Спасибо.

Я немного посидела, уставившись на телефон, потом закрыла его и убрала в сумку. Не помню, допила ли я кофе и расплатилась ли по счету; судя по тому, что никто не бросился за мной с криками, наверное, все-таки да. Конечно, секретарь могла просто неправильно понять Мэтта. Мы действительно собирались увидеться сегодня за ужином, но из-за его просьбы отменить все дневные встречи она подумала, будто мы обедаем вместе. Только с чего она решила, что мы встречаемся у него дома? Тут трудно что-то напутать. Однако главный вопрос в другом. Из-за чего такой трудоголик, как Мэтт, умчался с работы посреди дня, все бросив? Ведь точно не из-за свидания с невестой.

Поймать такси оказалось нетрудно, вот за адресом пришлось лезть в записную книжку. Пока машина ползла по пробкам, я старалась не думать об исходе этого неожиданного визита, не слушать мрачные предсказания, звучавшие у меня в голове. Я напоминала себе, что почти ничего не знаю о привычках Мэтта, может, для него такое поведение посреди рабочего дня совершенно нормально. «Ага, сейчас», – язвительно откликнулся внутренний голос.

Наконец такси остановилось перед роскошным зданием.

– Приехали, дорогая. Хенбери-Мэншнз.

Я натянуто улыбнулась и полезла в бумажник, чтобы расплатиться. Пальцы у меня слегка дрожали. Просто смешно, подумала я. Чего я так завелась? Наверняка этому есть какое-нибудь элементарное объяснение. Можно подумать, у меня мало серьезных проблем. Я едва не сказала водителю, что передумала, когда через боковое стекло в капельках дождя увидела аккуратно припаркованный автомобиль Мэтта. Значит, он действительно здесь. Хотя это все еще ничего не значило, моя ладонь, нерешительно задержавшаяся на ручке двери, надавила вниз, и я выбралась наружу.

Моя решимость слегка поколебалась, когда я подняла взгляд на солидный особняк из красного кирпича. Какой дурой я буду выглядеть, когда выяснится, что я гонялась за призраками? Это же чистая паранойя. Похоже, мне будет еще что обсудить с доктором Эндрюс во время следующей встречи. Однако ноги продолжали нести меня к зданию. Даже понимая, что у Мэтта могла быть сотня разных причин для того, чтобы сорваться с работы в середине дня, которыми он не стал делиться с секретаршей, я была не в силах забыть о том, что услышала от нее.

Однако сейчас я впервые задалась вопросом – нужно ли мне это? Даже стараясь не прислушиваться к голосу, настойчиво звучавшему в голове, я все-таки соображала, что к чему. Я понимала: если сейчас я пойду дальше, кончиться это может не очень хорошо. Но слова секретарши посеяли сомнение, которое настойчиво требовало разрешения.

Такси у меня за спиной взревело мотором и умчалось, отрезав путь к отступлению. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и зашагала ко входу.

Стоявший у дверей швейцар в униформе вежливо приоткрыл передо мной створку из зеркального стекла. И только оказавшись внутри, я вдруг поняла, что понятия не имею, какая из квартир принадлежит Мэтту, – у меня имелся только адрес самого дома. Судя по почтовым ящикам на левой стене вестибюля, квартир здесь было около двадцати. Мэтт мог жить в любой. Спросить у охранника, который, тоже в униформе, ждал за стойкой? Тогда он в соответствии с установленным порядком скорее всего позвонит мистеру Мэтту Рэндаллу и известит, что к нему гости. Какой смысл в охране, если любой человек с улицы может запросто войти в дом? Естественно, фактор неожиданности будет потерян. Значит, нужно как-то миновать цербера и попытаться самой выяснить, где нужная мне квартира.

Подчиняясь внезапному вдохновению, я вытащила из сумки чистый лист бумаги и сделала вид, что сверяюсь с написанным адресом. Если просто уверенно пройти мимо стойки так, будто я знаю, куда направляюсь, возможно, все получится. К счастью для меня, как раз зазвонил телефон, и я поспешила этим воспользоваться. Глядя прямо перед собой, на лифты в дальнем конце вестибюля, я целенаправленно двинулась к ним.

Но недостаточно быстро.

– Прошу прощения.

Не обращая внимания на голос охранника, я продолжала идти вперед. Главное – держаться уверенно и не сбиться с шага.

– Прошу прощения, мисс.

Голос прозвучал громче, и я поневоле заколебалась. Больше в вестибюле никого не было, оклик мог предназначаться только мне. Просто идти дальше? Перед глазами сразу возникла неприятная картинка, как двое дюжих молодцов выносят меня наружу за руки и за ноги. Я обернулась к стойке, стараясь изобразить невинную улыбку. Второй охранник, которого я сперва не заметила, с интересом поднял голову от кипы бумаг – предстоявшее развлечение занимало его куда больше текущей работы.

Ситуация была – хуже не придумаешь. Я бросила быстрый взгляд на дверь, но за ней ждал страж номер три, так что сбежать тоже не получилось бы. Чувствуя за собой вину и очень надеясь, что по моему лицу этого не видно, я с застывшей улыбкой шагнула обратно к стойке. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что охранник смотрит вовсе не угрожающе, а тоже любезно улыбается мне.

– Да? – спросила я, молясь, чтобы он не услышал дрожи в моем голосе.

– Вы ничего не забыли?

Я глупо заморгала, глядя на него. О чем он? Забыла обратиться к нему? Что не живу здесь? Какие мелочи – я забыла последние пять лет своей жизни, и ничего.

– Может быть, ключ? – вкрадчиво подсказал охранник, будто школьнице у доски.

– А, да, конечно. – Я открыла сумку, делая вид, что ищу то, чего там не было и быть не могло.

Охранник улыбнулся чуть шире и сам протянул мне через стойку ключ с большим серебристым брелоком.

– Вы всегда оставляете его у нас, мисс Уилтшир, – пояснил он мягким, отеческим тоном, – чтобы не таскать повсюду с собой.

Я взяла ключ, заметив с благодарностью, что на брелоке выгравирован номер квартиры. Охранник, кажется, немного сомневаясь в уместности своих слов, все же добавил:

– Мы очень надеемся на ваше выздоровление, мисс Уилтшир.

– Эм-м, спасибо.

Зажав нежданный трофей в руке, я улыбнулась обоим мужчинам и только тут заметила, что младший чем-то взволнован. Его озабоченный взгляд перебегал с ключа в моей ладони на старшего коллегу и обратно, словно что-то было не так, но я не стала дожидаться, пока это беспокойство будет облечено в словесную форму. Повернувшись, я снова направилась к лифтам. Сзади раздался торопливый шепот и удивленное восклицание первого охранника. Я нажала на кнопку вызова. Оба принялись что-то лихорадочно обсуждать вполголоса, находясь в явном затруднении. Кто-то стал звонить по телефону. Еще одно возбужденное восклицание и обмен репликами. Где этот чертов лифт?! Наконец раздался сигнал, что кабина прибыла на этаж. Долетел обрывок фразы, что-то вроде «еще помолвлены», но я уже шагнула в открывшиеся передо мной двери.

– Мисс Уилтшир, – предупреждающе окликнул старший из мужчин, шагнув из-за стойки, однако створки сдвинулись прежде, чем он успел преодолеть хотя бы половину расстояния между нами.

Квартира Мэтта была на самом верху. Я уже догадывалась, что встревожило охранников и почему они не хотели, чтобы я попала туда без предупреждения. Удача мне сопутствовала – когда я оказалась у двери, ничто не говорило о том, что меня ждут. Изнутри доносилась приглушенная музыка. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться – в ушах у меня шумело так, что я едва что-то слышала, – и вставила ключ в замок.

За дверью оказалась просторная квартира-студия с деревянным полом, элегантно обставленная – сплошь черная и белая кожа. Музыка – тягучие, волнительные ноты джаза – шла слева, из стоявшей у стены дорогой аудиосистемы. На низком прямоугольном стеклянном столе внушительных размеров стояла открытая бутылка вина и рядом два наполовину опустошенных бокала. Телефон со снятой с базы трубкой валялся на огромном кожаном диване. Ну-ну, ребята, звоните, предупреждайте, усмехнулась про себя я, хотя во рту у меня вдруг стало горько.

В комнате никого не было, и несколько мгновений я стояла, застыв на месте, пока из глубины квартиры не донесся голос и затем негромкий смех. Я не пошевелилась. Теперь ответ стал мне известен. Впрочем, что кривить душой – я знала его еще до того, как вышла из кафе и остановила такси. Нужно ли идти дальше, чтобы получить неприглядное доказательство и без того очевидного? Ноги сами понесли меня туда, откуда слышались голоса. Видимо, нужно.

Дверь открыта. Ну еще бы – гостей не ждали. Молча шагнув через порог спальни, я увидела даже больше, чем хотела. Сплетенные тела любовников разомкнулись лишь тогда, когда они каким-то шестым чувством ощутили мое присутствие. Реакция их была совершенно разной. Мэтт отшатнулся, словно его ударило током, мгновенно выпустив из объятий женщину. Кейти, напротив, с нарочитой неспешностью потянулась за простыней, чтобы прикрыть свою обнаженную грудь.

Немая сцена, вопиюще пошлая и банальная, продолжалась секунду или две, но для меня словно прошла вечность. Я буквально лишилась дара речи. Как ни удивительно, первой нарушила молчание Кейти:

– Какая до боли знакомая ситуация...

Мэтт кинул на нее разъяренный взгляд, схватил брюки, небрежно брошенные на пол у кровати, и принялся лихорадочно их натягивать, не сводя с меня глаз, но я видела уже вполне достаточно – во всех смыслах. Довольно. Повернувшись, я стремительно вышла из спальни и направилась к входной двери. Шла я вроде бы быстро – и при этом странно замедленно, будто во сне. Сзади донесся голос Кейти и резкий, грубый ответ Мэтта. Уже на пороге я услышала его окрик:

– Рейчел, подожди! Остановись, прошу!

Я прибавила шагу, торопливо открыла дверь и без хлопка притворила ее за собой, отсекая его дальнейшие слова.

Вновь оказавшись в коридоре и оставив позади безобразно-жалкую сцену в спальне, я наконец, впервые после того, как увидела своего жениха в постели с другой, перевела дыхание. От недостатка воздуха уже начинала кружиться голова; с притоком кислорода все прошло, но тут же нахлынула боль. Однако хуже боли было унижение. Как ни странно, чего я не испытывала, так это удивления. Похоже, я с самого начала ожидала именно такого исхода.

Не дожидаясь лифта, я сориентировалась по знакам и выбежала на пожарную лестницу. Проскальзывая в дверь, я успела заметить выскочившего следом за мной Мэтта, поспешно застегивавшего рубашку на все еще блестевшей от пота груди. К несчастью, он то ли услышал хлопнувшую створку, то ли догадался, где меня искать, и тоже бросился напрямик к лестнице. Я услышала визг петель и собственное имя, выкрикнутое в полный голос. Квартира Мэтта была на шестом; у меня фора – если бегом, я уйду от него.

Он догнал меня меньше чем на полпути – помешали высокие каблуки и туман в глазах. Я даже не сразу поняла, что плачу. Мэтт, судя по звуку босых ног, буквально летел по лестнице. Он выбросил руку, ухватив меня так резко, что я чуть не потеряла равновесие, и только быстрота его реакции спасла меня от того, чтобы пересчитать все ступеньки. Не давая мне упасть, он потянул меня к себе. Сквозь тонкую ткань я ощутила влажное тепло, идущее от его тела, и с омерзением отпрянула – это было тепло другой женщины.

– Рейчел, ради Бога, успокойся, не беги так! Ты разобьешься!

От гнева слезы у меня на глазах мгновенно высохли.

– Как будто тебе не все равно!

На его лице отразилось искреннее изумление.

– Конечно, не все равно. Почему ты так говоришь?

Злость, черная и ядовитая, буквально захлестнула меня.

– Почему?! Ну я прямо даже не знаю... Может, потому, что каких-то пять минут назад ты трахался с другой?!

От моих слов он страдальчески передернулся и снова протянул ко мне руку, но я гадливо отстранилась.

– Рейчел, пожалуйста, позволь мне...

– Что? – оборвала я. – Чего ты хочешь? Все объяснить? Можешь не утруждаться. Та грязь, которую я видела, в объяснениях не нуждается. Я прекрасно поняла, что происходило там, в спальне!

– Да ничего там не происходило! – в отчаянии крикнул Мэтт.

– Серьезно? – фыркнула я. – Мне так почему-то не показалось, а у меня была возможность все как следует рассмотреть. Даже если у меня амнезия, кое-что я помню хорошо! То, чем вы занимались с Кейти, – никак не «ничего»!

Он в замешательстве взъерошил рукой волосы.

– Нет, я не в том смысле. Я просто хотел сказать, что для меня это ничего не значит. И она для меня ничего не значит. Просто секс.

Я сделала удивленные глаза, будто на меня вдруг снизошло понимание, а потом обрушилась на него с новой яростью:

– И по-твоему, от этого мне должно стать легче?! – Он беспомощно молчал, мучительно пытаясь отыскать нужные слова, и я воспользовалась моментом, добавив: – А знаешь что, Мэтт? Мне плевать!

– Нет, Рейчел, не говори так! Позволь мне объяснить! Дай мне все исправить!

Я едва сдержалась, взбешенная даже не его словами, а полным непониманием того, что он натворил.

– Ты ничего не исправишь, Мэтт. До тебя что, не доходит? Не важно, какие у тебя были причины. Исправить уже ничего нельзя.

– Нет!.. – с подлинной мукой в голосе умоляюще воскликнул он. Зато следующие его слова окончательно все решили. – Если бы ты сама на прошлой неделе не закрылась от меня...

Я не дала ему шанса закончить. Ярость вскипела обжигающей лавой.

– Что?! Дело в этом?! Три недели без секса – потому что со мной произошел несчастный случай – оправдывают то, что ты спишь с другой? Ты так считаешь?! Серьезно?!

В его взгляде мелькнуло беспокойство: он понял, что ничего хуже сморозить не мог. Мне же вдруг вспомнилась фраза, которую произнесла Кейти, когда я их застукала.

– И почему это Кейти сказала: «Какая до боли знакомая ситуация»? – Щеки Мэтта начали медленно заливаться жарким румянцем, а я, наоборот, вся похолодела. – Что, такое уже было? Ты встречался с ней у меня за спиной? Так?

– Нет-нет, честное слово, нет. Говорю тебе, то, что произошло сегодня, случайность! Просто... просто так получилось.

Я чувствовала, однако, что он чего-то недоговаривает.

– Но это ведь уже не в первый раз?

На меня вдруг снизошло озарение, и кусочки головоломки слепились в гнусную картинку.

– О Господи! Значит, я уже заставала вас вместе! Когда мы учились в университете!

На миг в его глазах мелькнула идиотская, совершенно неуместная радость.

– Ты вспомнила!

– Не совсем, – разъяренно прошипела я. – Все было именно так, верно? Я застукала вас вдвоем, и из-за этого мы расстались.

Мэтт с несчастным видом кивнул.

– Но потом ты меня простила.

Я увидела мольбу в его взгляде, но тут же безжалостно убила и растоптала всякую надежду.

– Только не в этот раз, Мэтт. Больше я не дам тебе возможности так со мной поступить. Никогда.