Глава 4 (продолжение)

Однажды вечером Илья привёл меня в заброшенную оранжерею на окраине города. Сквозь разбитые стёкла пробивался лунный свет, озаряя полуразрушенные арки и одичавшие розы, проросшие сквозь трещины в плитах.

— Я нашёл это место год назад, — прошептал он, обнимая меня за плечи. — Оно похоже на нас: прекрасное, но разрушенное. И всё ещё живое.

Он достал из кармана маленький фонарик и включил его. Луч света заиграл на моих волосах, на его лице, на поблёскивающих каплях росы на лепестках. В этой призрачной полутьме его глаза казались ещё глубже, а голос — тише:

— Знаешь, что самое страшное? Что я боюсь проснуться и понять, что ты — всего лишь сон. Что я снова один в этой пустой оранжерее, а тебя никогда не было.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. В тот момент мир сузился до тепла его рук, до запаха влажной земли и роз, до шёпота, растворяющегося в ночном воздухе.

Но даже здесь, в этом волшебном убежище, тень сомнения не отпускала меня. Я заметила, как он нервно оглядывается на вход, как вздрагивает от далёкого шума. Когда я спросила, что его тревожит, он лишь улыбнулся и сказал:

— Ничего. Просто… иногда кажется, что за нами следят.

Я хотела рассмеяться — настолько абсурдным это звучало в окружении увядающих цветов и лунного света. Но его взгляд был серьёзен, а пальцы, сжимавшие мою руку, дрожали.

На обратном пути я поймала себя на том, что оглядываюсь через плечо, словно и вправду за нами кто‑то шёл. И впервые за время наших встреч мне стало страшно — не за себя, а за то, что это волшебство может оборваться в любой момент.

Следующим утром я проснулась одна. Илья исчез, оставив на тумбочке чашку остывшего кофе и записку: «Вернусь к обеду. Не волнуйся».

Я бродила по квартире, трогая вещи, которые ещё хранили его тепло: шарф на спинке кресла, недочитанную книгу на столе, капли воды на зеркале в ванной — он принимал душ, пока я спала. Всё казалось таким обыденным, таким настоящим. Но тревога, словно ядовитая змея, уже обвила сердце.

В полдень раздался звонок. Номер был скрыт.

— Анна? — голос был незнакомым, хриплым. — Вам стоит кое‑что увидеть.

Прежде чем я успела спросить, кто это, в мессенджере появилось фото. На нём Илья выходил из дорогого ресторана под руку с женщиной в чёрном платье. Её лицо было размыто, но поза, её рука на его локте — всё кричало о близости.

Я пересмотрела снимок десятки раз, пытаясь найти оправдание: деловая встреча, старая подруга, случайность. Но в глазах Ильи, даже на этом зернистом кадре, читалось то самое выражение — напряжённое, виноватое, — которое я замечала в последние дни.

Когда он вернулся, я молчала.