Глава 5

Дождь лил не переставая третьи сутки. Город утонул в серости, и моя мастерская казалась последним островком тишины — если бы не навязчивый стук в дверь.

На пороге стоял незнакомец. Высокий, подтянутый, с внимательным взглядом серых глаз. В руках — зонтик, с которого стекали капли.

— Анна Михайлова? Я Максим Орлов. Простите за внезапность, но мне нужно с вами поговорить.

Я не пригласила его войти. Стояла в проёме, скрестив руки, ожидая объяснений.

— Я друг Ильи. Точнее, был им. Последние две недели я не могу до него дозвониться. А вчера случайно увидел вас у его квартиры — вы тоже искали его, верно?

В его голосе не было осуждения, только тревога. Это заставило меня слегка опустить оборону.

— Он исчез. Оставил записку и пропал, — призналась я.

— Понимаю. И именно поэтому я здесь. У меня есть причины считать, что ему грозит опасность.

               *Записка*«Анна,Я должен уйти. Не ищи меня и не жди. Всё, что я говорил тебе, — правда, но правда неполная. Я втянул тебя в то, от чего хотел уберечь.Прости за боль, которую причиняю. Но если останусь — будет хуже. Для тебя.Когда‑нибудь ты поймёшь. А пока — живи. Рисуй. Будь счастлива.Илья»

Мы сели в маленьком кафе неподалёку. Максим заказал чёрный кофе без сахара, я — чай, который так и остался нетронутым.

— Илья ввязался в историю с коллекционером антиквариата, — начал он, глядя в окно. — Год назад тот предложил ему крупную сумму за… скажем так, спорные услуги. Илья отказался, но дело зашло слишком далеко.

— Какие «спорные услуги»? — переспросила я.

— Подделка картин. Не его работ — он должен был «осветить» происхождение нескольких полотен, которые явно были получены незаконным путём.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Почему он не сказал мне?

— Потому что гордый. И потому что боялся вас потерять. Он считал, что справится сам.

Максим достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Это список людей, с которыми он контактировал в последние месяцы. Некоторые из них… не самые приятные личности. Если вы готовы помочь, мы можем начать поиски.

Следующие три дня мы обходили места, где мог появиться Илья:

его любимая кофейня у набережной;

мастерская на Васильевском острове, которую он снимал под предлогом работы;

квартира старого приятеля, который, как выяснилось, тоже не видел его неделю.

В мастерской мы нашли странные вещи:

разорванные эскизы;

пачку неоплаченных счетов;

полустёртую запись на столе: «Они знают про Анну».

— Что это значит? — спросила я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Не знаю, — честно ответил Максим. — Но это плохо. Очень плохо.

Он сфотографировал запись на телефон и тут же отправил кому‑то сообщение.

Вечером мы стояли у моста, наблюдая, как дождь превращает огни города в размытые пятна.

— Вы любите его? — вдруг спросил Максим.

— Да, — ответила я без колебаний. — Но я уже не понимаю, кого люблю. Человека, которого знала, или иллюзию?

— Он настоящий, — тихо сказал Максим. — Просто загнанный в угол. И одинокий. Даже от меня он закрылся.

Я повернулась к нему:

— Почему вы помогаете? Вы ведь не обязаны.

— Обязан. Мы вместе учились, вместе начинали. Я видел, как он менялся — сначала в лучшую сторону, потом… — он замолчал, подбирая слова. — Потом он стал тем, кого я не узнавал. Но это всё ещё мой друг.

В его глазах была такая же боль, какую чувствовала я. Только его боль была старше, глубже.

На четвёртый день Максим позвонил в три часа ночи.

— Я нашёл его машину. На стоянке у порта. Приезжайте.

Когда я добралась, он уже осматривал салон. В бардачке лежала записная книжка с пометками:

«Встреча 17:00, причал 3»;

«Деньги готовы, но условия неприемлемы»;

«Она не должна знать».

— «Она» — это вы, — сказал Максим, листая страницы. — Он пытался вас защитить.

— От чего? — прошептала я.

— От людей, которые хотят использовать его талант. И его связи.

Он показал мне фото в телефоне — мужчину в дорогом пальто, выходящего из здания, похожего на склад.

— Этот человек следил за Ильёй последние две недели. Я навёл справки — он связан с подпольным аукционом.

Мы сидели в машине, дождь стучал по крыше.

— Что будем делать? — спросила я.

— Есть два варианта. Первый — обратиться в полицию. Но тогда Илья может исчезнуть навсегда — он боится огласки. Второй — найти его самим и попытаться договориться.

— А третий? — я посмотрела ему в глаза. — Третий — оставить всё как есть.

— Тогда вы никогда не узнаете правду. И никогда не сможете двигаться дальше.

Его слова ударили точно в цель. Я поняла: даже если Илья не вернётся, даже если всё закончится плохо, я должна знать.

— Давайте искать, — сказала я, сжимая кулаки. — Но на моих условиях. Никаких тайн. Никаких «я сам разберусь».

Максим кивнул. Впервые за эти дни я увидела в его взгляде не только сочувствие, но и уважение.

После целого дня поисков мы зашли в маленькую гостиницу, чтобы согреться. В холле горел камин, и мы сели у огня

— Расскажите о себе, — попросила я. — Почему вы так преданы ему?

— Мы выросли в одном интернате. Илья был талантливым, но одиноким. Я помогал ему с математикой, он учил меня рисовать. Потом он стал известным художником, а я… архитектором. Но дружба осталась.

Он замолчал, глядя на пламя.

— Когда он начал меняться, я пытался поговорить с ним. Но он замкнулся. Сказал, что это «его битва». А теперь я понимаю — он просто не хотел, чтобы кто‑то пострадал из‑за него.

Я вспомнила Илью — его улыбку, его руки на моих плечах, его шёпот: «Ты — мой свет». И вдруг осознала: он действительно пытался защитить меня. Даже ценой своего исчезновения.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что не бросили его. И меня.

Максим улыбнулся — впервые искренне, без напряжения.

— Мы найдём его. Вместе.

Эпилог главы: начало путиКогда мы вышли на улицу, дождь уже прекратился. В небе пробивались первые звёзды.

Я знала: впереди — неизвестность. Возможно, боль. Возможно, разочарование. Но теперь у меня был союзник. Человек, который понимал, что значит терять. И который был готов идти до конца.

А ещё я поняла одну важную вещь:

Любовь – это не только чувство. Это выбор. Выбор верить, искать, бороться — даже когда кажется, что всё потеряно.

И я выбрала борьбу.