Глава 21. Миллионы чужих жизней

Свет ядра ударил в Лею, как открытая дверь в бесконечность.

Она закричала.

Не от боли — от невозможности вместить в себя столько чужих жизней сразу.

Мир исчез.

Архив исчез.

Даже собственное тело перестало ощущаться.

Осталась только память.

Чужая.

Бесконечная.

Лея увидела ребёнка, который родился в городе под стеклянным куполом, где никогда не существовало солнца.

Увидела женщину, умершую в цикле, где океан затопил половину мира.

Старика, который сорок лет ждал дочь, исчезнувшую после локального сбоя памяти.

Мальчика, впервые увидевшего снег.

Солдата, убившего собственного брата, потому что в его версии реальности тот уже считался мёртвым.

Миллионы историй проходили сквозь неё каждую секунду.

Лея пыталась дышать.

Пыталась удержаться за себя.

Но собственная личность начинала растворяться среди чужих воспоминаний.

Она уже не понимала, где заканчивается её жизнь и начинаются остальные.

Голос Каэля доносился будто из-под воды:

— Лея! Смотри на меня!

Но она не могла.

Потому что Архив раскрылся полностью.

И она увидела человечество таким, каким его никогда не показывали в Министерстве.

Не единым.

Не стабильным.

А хаотичным.

Противоречивым.

Живым.

Перед ней возникла улица.

Настоящая.

Тёплая.

Солнечная.

Без серого неба и башен контроля.

Лея стояла посреди толпы людей.

Она чувствовала запах еды из открытых кафе.

Слышала музыку.

Смех.

Настоящий смех, не приглушённый страхом.

Мир до циклов.

Она поняла это сразу.

Люди спорили на улицах.

Влюблялись.

Ошибались.

Были свободными.

И именно поэтому мир начал разрушаться.

Потому что свобода памяти означала миллиарды разных версий истины.

Лея увидела, как мужчина рассказывает дочери историю своего детства.

А через секунду женщина рядом утверждает, что всё было иначе.

Реальность дрогнула.

Небо над городом пошло трещинами.

Никто вокруг ещё не понимал, что происходит.

Но Лея уже знала.

Именно так всё началось.

С мелких несовпадений.

С разных воспоминаний.

С людей, которые слишком по-разному видели мир.

Воспоминание сменилось.

Лаборатория.

Учёные кричат друг на друга.

На огромных экранах — статистика разрушения реальности.

Стабильность мира: 42%.

31%.

19%.

Кто-то ударяет кулаком по панели.

— Мы теряем синхронизацию!

— Северный сектор исчез полностью!

— Люди вспоминают несовместимые версии истории!

Молодая Лея стоит в центре комнаты.

Уставшая.

Бледная.

Но спокойная.

Она уже приняла решение.

— Если память нельзя контролировать, — говорит она, — её нужно ограничить.

Учёный напротив смотрит на неё с ужасом:

— Ты предлагаешь переписать человечество.

— Я предлагаю сохранить его.

— Ценой свободы?!

Тишина.

А потом её собственный голос:

— Мёртвым свобода не нужна.

Настоящая Лея почувствовала, как внутри всё сжимается.

Потому что она понимала эту версию себя.

Понимала слишком хорошо.

Ядро снова вспыхнуло.

На этот раз воспоминания начали накладываться друг на друга.

Она одновременно находилась в десятках миров.

В одном городе люди жили среди гигантских деревьев.

В другом не существовало технологий памяти вообще.

В третьем человечество покинуло Землю.

И все эти миры были реальны.

Когда-то.

Лея задыхалась.

Сознание не выдерживало.

Она слышала голоса остальных циклов.

Других версий себя.

«Не запускай систему.»

«Ты снова всё сломаешь.»

«Спаси его.»

«Останови Вейна.»

«Не верь Каэлю.»

«Мы устали.»

Последний голос прозвучал особенно отчётливо.

И она узнала его.

Собственный.

Кто-то резко схватил её за руку.

Лея дёрнулась и вернулась в Архив.

Воздух ударил в лёгкие.

Она упала на колени, тяжело дыша.

Каэль держал её за плечи.

Йонас стоял рядом, напряжённый как струна.

А Нова...

Нова смотрела на Лею с настоящим страхом.

— Что? — хрипло спросила Лея.

Нова медленно отступила на шаг.

— Ты начала соединяться с ядром быстрее, чем должна была.

Архив вокруг дрожал всё сильнее.

По пространству расходились волны света.

Где-то далеко рушились целые сектора памяти.

Лея подняла голову и внезапно увидела город наверху.

Не через воспоминание.

По-настоящему.

Словно граница между Архивом и миром исчезла.

Люди на улицах кричали.

Некоторые смотрели в пустоту, будто видели то же, что и она.

Другие внезапно узнавали давно умерших.

Мужчина бросился обнимать женщину, которую потерял двадцать лет назад.

Но через секунду она исчезла.

Потому что в текущем цикле никогда не существовала.

Реальность начинала ломаться окончательно.

— Это из-за меня?.. — тихо спросила Лея.

Никто не ответил.

И это было хуже любых слов.

Каэль медленно сел рядом.

— Ты не причина распада.

Она посмотрела на него.

— Тогда кто?

Он долго молчал.

А потом тихо сказал:

— Человечество.

Тишина.

Архив содрогнулся.

Где-то в глубине ядра снова появился Эдгар Вейн.

Его лицо медленно проступало среди потоков света.

Спокойное.

Почти печальное.

— Теперь ты видишь правду, Лея, — произнёс он. — Люди не способны существовать в абсолютной свободе памяти.

— Поэтому вы создали клетку.

— Поэтому мы создали мир.

Лея резко поднялась.

— Это не мир. Это бесконечная ложь!

Вейн смотрел на неё очень долго.

А потом задал вопрос, от которого внутри всё похолодело:

— И всё же... почему каждый раз ты сама выбираешь перезапуск?